Елена Яр – Каникулы Горыныча (страница 9)
Я понял, что совершенно не буду против того, чтобы Василиса начала строить мне глазки, как обычно и поступают девицы. Закидывать удочки в будущее я не стану, посмотрим, что из этого выйдет, но мысль была приятной. Хотелось увидеть на щеках девчонки смущённый румянец, когда ей в голову начнут приходить всякие фривольные мысли на мой счёт. Я уже живо представлял, как она станет чаще меня касаться, нырнёт в объятия, поднимет лицо для поцелуя.
Да, раньше ничего подобного не было, но раньше она и не знала, что мне ведомо, кто она на самом деле. Так что все лишние границы сняты, и ничто не мешает. Хотя… мешает, конечно. Слишком много вокруг нас лишних глаз всё время. Обоз – место людное, мало способствующее романтике, но мы что-нибудь придумаем. Обязательно.
Ей предстоит сделать много открытий, и мне приятно, что я в этот момент буду рядом. Научиться выпускать волшбу из своих рук, открывать двери в иной мир – это важно. Но и осознать свою чувственность, теряться в поцелуях, смотреть затуманенными страстью глазами не менее интригующе.
Я поймал себя на том, что иду и улыбаюсь самой глупой улыбкой. И правда, как дурачок.
- И что же теперь делать с этой бабой Ягой, которая сама не знает, что она такая? – спросил я у пса. – Как они инициируются?
- А ты не знаешь? – Семаргл поднял голову.
- Откуда? Я из бабок Ёжек лишь Чару хорошо знаю, но она уже готовая была, выученная. Как-то не спрашивал никогда о процессе их становления…
С Чарой мы давненько приятельствовали, и разговоры часто вели задушевные. Был поначалу период, когда пытался к ней клинья подбивать – это ещё до Илюхиной подставы и всех этих царевен было. Но она быстро и доходчиво очертила границы нашего общения. Чуть зад мне не подпалила, честное слово. А я вообще-то Горыныч, значит, огнеупорный.
И вот что мне стоило чуть больше её жизнью интересоваться? Сейчас не ломал бы голову, как с новоявленной бабой Ягой быть.
- Подождать, может, тогда? – предложил Семаргл. – Приглядеться там…
- Ну да… Приглядеться можно…
Хорошее было предложение, дельное. Смотреть на Василису было очень приятно, я частенько ловил себя на том, что наблюдаю, как она за лошадьми ухаживает, разговаривает с ними, будто они ответить могут, гладит ласково. Как нос морщит, когда в голову ей мысли разные приходят. Как смягчается её лицо, когда она задумывается глубоко и отпускает немного вожжи самоконтроля.
- Стоит ей сказать, может? – спросил Семаргл. – А то мучается, поди, девчонка, не понимает, что с ней такое происходит…
И так он это заботливо сказал, так правильно и убедительно, что я почти повелся.
- И как ты себе это представляешь? – тихонько фыркнул я. - Эй, роднуля, я вообще-то змей огнедышащий, поэтому случайно увидел, что ты не просто девица, а самая настоящая волшебница?
Пёс отвернулся, пряча морду - вероятно, чтобы я не разглядел мелькнувшего на ней выражения. Чешую даю, это было досада и разочарование.
- Нет, дружок, - ухмыльнулся я. – Так просто ты спор не выиграешь!
Впереди обернулся Миколка:
- Ты чего там всё время бубнишь?
И правда, совсем беззвучно мы болтать не могли, логично, что в итоге нас услышали. Пришлось нам с Семарглом заткнуться, а мне ответить преувеличенно беспечно:
- Да это я так… Думаю вслух.
13. Василиса
Взгляд Гора всю дорогу зудел между лопатками. Не давил, не жёг, а именно тревожил, будто кто-то травинкой нос щекочет. И что ему надобно? Не только ведь сейчас узнал, что я девчонка - сам сказал. Так что таращится?
Может, и случайно, конечно. Дорога была не настолько широка, чтобы всех вместить за раз, вот и тащились они с Сёмкой позади да за неимением лучшего зрелища мой затылок разглядывали.
Деревня стала видна вдалеке, когда лес расступился, да поля, засаженные пшеницей, куда глаз хватало раскинулись широко. Сначала долетели звуки: собаки лениво перегавкивались, коровы мычали, мерные металлические удары с кузницы неслись. По мере приближения нас захватили запахи – дым, прелое сено, утренний хлеб. Потом уже удалось разглядеть и справные дома, и заборы, и палисадники с цветами, и растянутые на верёвках одёжки после стирки. Такое знакомое всё, аж слёзы навернулись.
К кочевой жизни я не особо приспособлена, к месту сильно прикипаю, врастаю в него, как дерево. Основа мира для меня - свой дом, хозяйство и безопасность. Чтобы не нужно было срываться в ночь и прятаться, бежать от кого-то или защищаться. Будет ли такое у меня хоть когда-то?
Закусив губу, я запретила себе раскисать и начала с удвоенным интересом таращиться по сторонам.
- Не похоже, чтобы тут Лихор побывал, - заметил Миколка. – Благостно так всё, мирно.
- Угу, - отозвалась я. – Как в ярмарочном кукольном театре – всё ярко и весело. А за шторками сидят два скрюченных мужика и куклам в жопы руки засовывают.
- Ты что-то чувствуешь? – тут же спросил меня Гор.
- Нет. - Я пожала плечами. – Просто опыт. И осторожность.
- Опыт у него, - хохотнул Миколка и попытался отвесить мне шутливую затрещину, но я была готова и ловко вывернулась, избежав касания.
Гор оглядывался и словно принюхивался. А я вдруг поняла, что он повадками очень необычный. Будто имел больше органов чувств, чем обычный человек. Ну вот, допустим, как собаки. Будто может и унюхать, и услышать, и насквозь разглядеть. Ловок Гор невероятно – едва вспомню, как он по оглобле бежал, так сама себе не верю. И при этом силён. А ведь обычно у мужчин либо то, либо это: шустр, да слабоват, или мощен, но неповоротлив.
- Разойдёмся? – спросила я. – Чтоб сразу несколько домов обойти.
- Нет уж, - ответил Гор. – Опасно разделяться. Вместе все пошли.
Вперёд потрусил Сёма, будто знал, куда идти. И Гор ему, похоже, доверился, двинулся следом. Потом на нас с Миколкой обернулся, головой дёрнул с улыбкой – мол, что застряли, идём. И мы пошли, без слов подчинившись его уверенности и спокойствию.
В первом же доме мы выяснили, что удача сегодня нам улыбаться не спешила и ярмарочного дня не предвиделось. Что ж, это означало, что дальше нам предстоит ходить по посадам и беседовать с людьми напрямую. Это дольше, но, возможно, выгоднее: кто знает, до чего удастся договориться.
И начался хоровод дворов и сараев.
Сначала пытались разговаривать мужчины – и первое, шапочное знакомство я им с удовольствием доверила. Но когда мы подходили к лошадям, я мигом перехватывала инициативу. Если я что и умею – так это выбирать коней.
Я льстиво уговаривала владельца каурой красавицы с шикарной светлой гривой.
Напористо убеждала зажиточного торгаша, что три коня намного хуже, чем два коня, один временно раненый и кучка денег. Но он был упрям и не слишком умён.
Развернулась и сразу пошла на выход, когда нам предложили под видом верхового старую клячу с крашеным хвостом.
Отчаянно торговалась за рыжего, который был всем хорош, но слишком дорог сердцу хозяина.
Возмущённо вопила, когда по глазам лысоватого пузана прочитала, что тот лишь для вида обещает вылечить Миколкиного жеребца, а сам отправит его на бойню. Я вспоминала и вспоминала новые ругательства, пока Гор не перехватил меня поперёк туловища и молча не потащил на выход со двора.
В итоге нам удалось заключить довольно выгодную сделку, и Миколка остался прощаться со своим четвероногим товарищем, а мы вывели в проулок справную лошадку в красивых круглых яблоках.
- А тебе так никто и не приглянулся? – спросила я у Гора, наглаживая морду чуткой кобылки.
- Никто. - Он покачал головой. – Подобрать лошадь для меня не просто.
- Что же ты ищешь? – Я поглядела ему в лицо. – Определённый цвет? Вид? Размер?
- Нет, ничего определённого… жду, что глянется.
Это я понимала. Сама видела, что Гору ни одна лошадь пока не подошла. Он даже не приближался к сараям, будто издалека ещё решал: не то.
У меня всегда на коней было особая чуйка. Как говорил дед Никифор, у которого я жила после смерти родителей, “лошадиный дар был мне даден”. Так высокопарно я бы свои умения не определяла, но и правда много понимала на уровне ощущений.
- А ты не боишься лошадей, часом? – усмехнулась я.
- У нас с ними договор о ненападении, - серьёзно ответил Гор, но в глаза плясали весёлые чертенята.
Улыбка без моего ведома по-хозяйски расплылась по лицу, а я подумала, как просто с ним разговаривать. Знаю его без году неделя, а поди ты, словно старый знакомый.
Вышел Миколка и по-хозяйски цапнул из моих рук повод.
И новый виток поиска, на сей раз по другому посаду. Здесь дорога была шире, да и лавок встречалось больше, чем обычных домов, но мы не отчаивались. Поначалу. Потом почти сдались, но вот в одном из домов встретили хозяина, который и глядел мрачно, и в словах был не слишком щедр, но почему-то именно туда тянуло больше всего.
- Есть конь, только вы его не захотите, - на наш вопрос выдал мрачный бородач.
- Отчего же? – с воодушевлением включился Гор.
- Да потому что это не животное, а наказание мне за грехи! – в сердцах воскликнул хозяин и словно устыдился своей горячности.
- Покажите всё же, - попросила я.
Наказание за грехи было высоким, чёрным как смоль и очень красивым. В нём чувствовалась сила, даже мощь. А ещё характер и воля. В деревне с таким и правда сладу мало, знавала я таких проблемных, но с ними было интереснее всего. У меня аж сердце забилось чаще, как его увидела.