Елена Яр – Каникулы Горыныча (страница 5)
- Проезжайте дальше!
Его голос походил на карканье ворона, и тишина, последовавшая за этим казалась громче рева урагана. Похоже, авторитет главаря был непререкаем, но и удивление, написанное на лицах людей второго обоза говорило о многом: они явно рассчитывали на что-то другое.
В молчании потянулись они вдоль наших повозок, зыркая по сторонам враждебно и зло. Я лениво прошествовал к самой крайней телеге, мимо которой как раз и тянулась дорога, сел на борт и свесив ноги, наблюдал за процессией. Был соблазн глянуть на кого-нибудь из шайки фирменным змеиным взглядом, но я сдержался. На меня косились, но до слов дело не дошло.
Лихор и Злыдень ехали последними. Удостоившись взгляда предводителя, я спокойно его выдержал. Даже улыбнулся – мягко, без злобы или насмешки, но Лихора почти перекосило. На мгновение, но я заметил.
А вот Злыдень повел себя совершенно ожидаемо. Он ощерил верхнюю губу и сплюнул передо мной. Слабак. Если б я зарычал, у него поди и шапка слетела. Я погоревал, что нельзя продемонстрировать все свои умения, но не долго: из-под телег высунулся Семаргл и так рявкнул, что конь Злыдня шарахнулся в сторону, едва не выбросив седока. Выругавшись, гаденыш выдал неприличный жест и укатил восвояси.
Когда они достаточно далеко уехали, я услышал за моей спиной голос Алабора:
- Ты же понимаешь, что теперь нам спать придётся вполглаза?
- Возможно, даже стоя, - согласился Казимир. – Но хотя бы не сегодня. Сегодня они вряд ли вернутся.
7. Василиса
В жизни я много боялась, жизнь сироты не залита медом и не усыпана сластями. И мне казалось, что это чувство притупилось, словно износилось с годами.
Но стоило на поляне появиться Лихору и его дружкам, меня словно ледяной водой окатило. И не помню, как шмыгнула под повозку. Пришла в себя уже дрожащим комком, вся превратившись в слух, опасаясь пропустить даже самый незначительный звук – вдруг тикать придётся. Если что, мне нужна фора, я не самый лучший бегун на свете.
Я привыкла доверять своему чутью. Оно не раз меня спасало, но сейчас просто вопило о том, насколько опасный человек этот Лихор. В голове роились мысли, а не стоит ли мне и правда уносить ноги. Караван дядьки Казимира был неплохим, и я почти привыкла ко всем его спутникам, но собственная шкурка была куда дороже хорошей компании.
Впрочем, может, и не стоило списывать со счетов этот обоз. Учитывая, что стычки в итоге не вышло, и чужие люди уехали прочь. Я выжидала, пока звуки повозок совсем стихнут в ночи. Наши уже начали ходить и переговариваться, а я всё не решалась выглянуть. Хотела сделать это незаметно – чтобы не потешались надо мной весь вечер потом, мол, Васька играл в енотку, прикидывался мёртвым.
Но рядом раздались шаги, и ко мне под телегу заглянул Гор.
Он слегка улыбнулся и доброжелательно, без издевки, спросил:
- Испугалась?
Я моргнула, явно ослышавшись:
- Что?..
- Испугался, говорю? – повторил он.
- А… Угу, немного, - не стала отпираться я. – Жуткий этот Лихор. А дядька Алабор всё не хочет учить меня с ножом управляться… Говорит, я бестолковый, руку ещё себе отрежу…
- Хочешь, я тебя научу? – предложил Гор и протянул мне руку, чтобы помочь вылезти. Это уже было совсем странно.
Я упёрлась ладонями в землю и на четырёх костях, будто зверь, выбралась наружу.
Предложение науки звучало соблазнительно, я давно хотела какое-нибудь оружие освоить, но решение держаться от пришлого подальше всё ещё было актуальным. И я искала слова, чтобы вежливо отказаться. Но тут Гора окликнул Казимир, и он удалился.
Успокоились все не сразу, долго говорили и обсуждали, передвигали телеги, словно готовясь к обороне. Но общий тон был не паникующий, а скорее настороженно-воинственным, что убедило меня повременить с побегом.
На ночь я особенно тщательно вычистила лошадей, а своему любимчику Смолке ещё и гриву расчесала. Вдруг да не доведётся больше. Вообще Смолка принадлежал кашевару, но тот не был большим любителем верховой езду, поэтому сам часто ехал на телеге, а коня отдавал Якиму, одному из купцов. Но мою любовь к его лошадке видел и даже разрешал немного прокатиться на привалах – за водой или просто так. А за заботу о животных, бывало, подсовывал мне какой-нибудь дополнительный кусок еды.
- В дозор встанут Алабор и Миколка, - услышала я распоряжение Казимира. – На переломе ночи их сменят Чубатый с Якимом.
- А меня что ж не поставишь? – тут же вступил в разговор пришлый.
- Кто-то должен иметь полный запас сил, то есть выспаться, - ответил Казимир.
- Не доверяешь? – беззлобно усмехнулся Гор, подкидывая в костёр новое поленце.
Я вытаращила глаза, в очередной раз осознавая, какой Казимир умный. Ведь если подумать, то это странно: прибился к нам новичок, тут же буквально этот наезд от каравана Лихора случился. А теперь он в дозорные напрашивается. А если он лазутчик? Чужой засланец? Он же нас ночью всех и порешить может. Вот не зря я подозревала его, сразу он мне странным показался.
- Я должен просчитывать все варианты, - заметил, впрочем без особой грозы, Казимир.
- Добро, - согласился Гор. – Но вообще, можно особенно не переживать. Если что, Сёма чужаков за версту почует и нам сообщит. Да, Сём?
Пёс поднял голову, лежащую на передних лапах, и посмотрел на хозяина. Всё же сообразительная животинка, вон какой взгляд умный. Может, он и команды знает? Там «сидеть», «лежать», «место»? Надо будет приберечь кусочек колбасы и попробовать, когда вся эта ситуация успешно разрешится. Если выйдет, сможем на привалах представления показывать, народ веселить.
Думала, совсем не засну этой ночью, вздрагивала поначалу от каждого шороха. Но потом внезапно настало утро, и вполне себе спокойное.
Никто не потревожил нас и за сборами, и когда караван тронулся в путь тоже. Солнце светило через листья деревьев и бросало на дорогу причудливые тени. Это и спасало от надвигающейся полуденной жары, и не лишало света.
Обозные расслабились, начали привычно подшучивать друг над другом, переговариваться.
Гор опять сидел рядом со мной на телеге и снова запихивал в рот травинку, сорванную на обочине. Я украдкой его разглядывала, пытаясь распознать вражеские черты. Но взгляд выхватывал лишь отдельные, совсем не связанные с предательством детали. Чёткую линию челюсти, начавшую покрываться щетиной. Загорелую шею, выглядывающую из ворота довольно дорогой, как мне показалось, тёмной рубахи. И рыжие вихры волос. Они выглядели довольно упругими, и кончики пальцев аж зудели от постыдного желания протянуть руку, чтобы сравнить его волосы с моими.
Чтобы отвлечься, я перевела взгляд вперёд.
В этот раз мы ехали самой первой из телег. Голову обоза составляли Алабор и Миколка – зады их коней плавно покачивались практически перед мордой нашей упряжной кобылы. Более молодой Миколка частенько травил байки и сейчас тоже развлекал Алабора очередной из них. Сути историй я не слышала, но наверняка какая-то очередная похабщина про его победы на любовном фронте. Хотя, надо сказать, из его рассказов я узнала много нового для себя, о чём даже не подозревала ранее. Про эту часть жизни я узнавала преимущественно на коровах и кошках, но теперь и про людей для себя открыла массу удивительных вещей. Не всему верила, конечно, но на ус мотала. Мало ли.
Смех авангардных вспугнул птиц из ближайшего куста, и даже пёс Сёма поднял голову. Но потом он дёрнул ушами, весь напрягся и резко рыкнул, глядя прямо по ходу нашего движения.
- Осторожно! – заорал Гор, вскочил и рванул вперёд.
8. Василиса
События стали разворачиваться так быстро, что я едва поспевала за ними следить.
Гор вскочил, но не спрыгнул вниз, на землю, а наоборот, упёрся ногами в край телеги и толкнул себя вверх. Я бы от такого резкого манёвра сразу завалилась и упала, а он продолжил движение. Прыгнув, Гор приземлился на правую оглоблю – лошадь покачнулась, и фыркнула, выравнивая перевес. А этот безумец уже бежал по палке, оттолкнулся и прыгнул на Миколку, выбивая его из седла.
Затем одновременно произошли несколько вещей.
Среагировав на происходящее, Алабор пригнулся сам и заставил своего коня завалиться набок, буквально начать падать на траву. Я знала, что у охранника выученный жеребец, но чтобы настолько, даже не предполагала. В это мгновение прямо из кустов на огромной скорости параллельно земле просвистело здоровенное длинное бревно. Одним концом прикрепленное где-то у дерева, оно двигалось вдоль земли, будто открылся створ чьих-то ворот. Вот оно, пройдя в какой-то пяди над нагнувшимся Алабором, угодило ровно в шею лошади Миколки. Животное рухнуло, взревев от боли. И я заорала тоже, мгновенно подключаясь к острой эмоции. Будто это меня огрели дубиной.
Я натянула вожжи, не глядя мотанула их на оглоблю и соскочила на землю.
Алабор был уже на ногах и обнажил своё оружие.
Гор и Миколка, невредимые, тоже заняли оборону, готовые отражать нападение. Я слышала сзади приближающуюся помощь, поэтому больше не медлила. Драться есть кому, у меня есть задача не менее важная.
Нырнув почти под ноги мужчинам, я начала осматривать лежащее на земле животное. Досталось бедняге изрядно, это я поняла сразу, но могло быть намного хуже. Пройди бревно чуть выше, удар пришёлся бы в ярёмный желоб, и тогда, скорее всего, конь бы погиб. А так, оглушённый и дезориентированный, он вращал глазами и дёргался, но уже начинал приходить в себя.