Елена Яр – Каникулы Горыныча (страница 3)

Алабор сделал пару быстрых шагов в мою сторону, направив нож остриём вперед, но, когда я встретил его быстрым щелчком кнута, он ловко ушёл вбок. Похоже, он не был ни дураком, ни дилетантом. А значит, очертя голову кидаться в бой не собирался. Противника сперва нужно было узнать.

После первых обменов любезностями, стало ясно, что наше оружие давало нам примерно одинаковые шансы. Будь у Алабора меч подлиннее, его атаки оказались бы более сокрушительными. А имейся на конце моего кнута хотя бы шип, я бы мог закончить поединок намного быстрее.

Пользоваться способностями моей второй натуры я не стал – это было как-то нечестно. Тем более что физически развитым был не только мой крылатый облик, но и человеческий. Кнут как оружие мне всегда нравился своей гибкостью и вариативностью: прибить кого-то им сложновато, зато вымотать противника или надавать обидных «оплеух» довольно просто. В моей боевой практике не было людей, которых мне хотелось бы лишить жизни. Проучить, наказать, даже унизить – но не убить. Все смертельные поединки, которые я выдерживал, проходили с бойцами совершенно нечеловеческого уровня.

Противник не показывал ни пяди усталости, и постепенно я стал получать удовольствие от происходящего: Алабор был хорош.

Довольно ловок, хоть и прямолинеен. Умелый, думающий, делающий выводы. Он не бросался очертя голову вперёд и не давал просчётам затмить разум. А ведь это обычно самая частая ошибка людей – разозлиться, зарычать и броситься на врага, залив яростью глаза. Алабор вызывал уважение.

Пару раз я опрокинул его на спину, стреножив ноги кнутом. Но Алабор быстро вскакивал как ни в чём не бывало. Обвив его руку с ножом, я рванул противника на себя, надеясь обезоружить, но охранник вдруг выпустил рукоять и очень ловко подхватил клинок в падении второй рукой. Я вовремя понял, чем это грозит, послав импульс и размотав кнут, прежде чем Алабор смог рассечь верёвку и укоротить моё оружие вдвое.

Мне нравился противник, его ум и умение нестандартно решать боевые задачи. Поэтому я не стал дожимать и брать верх.

А ещё мне нравилось, что девчонка не отводит от поединка глаз. Я чувствовал её взгляд – такой острый, жадный. Я привык, что девушки на меня смотрят и сразу же в голове начинают придумывать количество совместных детей и домик с видом на яблони в цвету. Собственно, от этого и сбежал. Но сейчас это почему-то не раздражало. И даже интриговало: как незнакомка будет пытаться и тайну свою сохранить, и внимание моё привлечь. Это расцвечивало жизнь в новые неожиданные краски.

- А ты хорош! - признал Алабор, засовывая нож обратно за пояс. Он повернулся ко мне боком, почти не глядя в мою сторону. Полагаю, это тоже было проверкой: ударю ли я человека, сложившего оружие, ради собственной победы.

- Взаимно, - сказал я, сворачивая кнут и переводя взгляд на Казимира. – Ну как, гожусь я для вас?

Атмосфера на поляне за время боя сильно изменилась. Настороженность спала, и лица словно потеплели. Кто-то улыбался, кто-то довольно кивал. Казалось, все были уверены в ответе главного. И он не подвёл:

- Оставайся, что же не оставить хорошего человека…

Он развернулся и протянул руку. Я с удовольствием ее пожал.

- Благодарствую. - Я слегка поклонился, перевёл внимание на девчонку и окликнул: - Эй, парень! Лови!

Кинул ей свернутый кнут, возвращая данное в долг. Она неловко поймала его, но вопреки моим ожиданиям, румянцем от внимания заливаться не стала. Наоборот, нахмурилась, будто недовольная собственной нерасторопностью, и даже не поглядела на меня больше, отвернувшись.

- Пока делаешь, что Алабор велит, - сказал Казимир, приближаясь, - На привалах работа поровну, дальше видно будет. Ну и, раз ты пока без коня, на телеге поедешь, вон, вместе с Васькой. Через пару дней будет деревня большая, там сможешь разжиться, раз такой богатый.

Я вновь поглядел на девчонку: и опять она никакого интереса не выказала. Зыркнула исподлобья, будто не слишком довольна, и вернулась к своим делам. Зато в глазах Семаргла я почуял такой интерес, что мне не по себе стало – яркий, восторженный. Вся его морда почти сияла от довольства и предвкушения. Будто он включился в игру, правила которой я не до конца знаю. Надо быть настороже: с такими, как он, расслабляться нельзя.

5. Василиса

Смотреть на пришлого было любопытно. Ладно, брешу. Приятно было на него смотреть.

И черт знает, что было в нем такого особенного!

То, что жирка на пузе не водилось? Но ведь у многих обозных точно так же: с кочевой жизнью особо не зажиреешь. Что лицом хорош, и на улыбку щедр? Что гонору и бахвальства за ним не водилось? Что голос похрипывал так, что по позвоночнику мурашки стаей неслись и волноваться заставляли?

Скорее всего, все это вместе.

Но больше меня завораживала окружавшая его тайна. Его плечи были широки, а руки не обделены силой, но при этом он несколько раз открещивался от богатырского племени. Рыжий как огонь, но вообще не напоминал обычных конопатых деревенских парней, вроде сына кузнеца, что был весь сплошь усыпан веснушками. У Гора кожа была обветренной, загорелой и ровной. О себе он рассказывал немного, зато о других слушал с полным вниманием. Разгадать его хотелось, будто ярмарочный ребус, за который дядька-торговец леденец предлагает.

Но это же меня и настораживало. Если он умело скрывал какую-то тайну, то мог и на мою позариться. Умные люди слишком хорошо складывают два и два.

А вывод из всего этого был лишь один: держаться от него следовало как можно дальше.

Вот только вряд ли это было выполнимо, пока он сидел, едва ли не касаясь меня коленями, на забитой товаром телеге. И дернул ляд Казимира ко мне сунуть пришлого! Катился бы вон с Якимом – тот менялся с кашеваром, и они по очереди ехали то верхом, то на подводе. Я и так лишь недавно перестала дергаться, когда ко мне слишком близко подходил кто-то из обоза. Зря переживала: у мужчин, в отличие от животных, нюх был куда хуже, то есть определить мою принадлежность к другому полу по запаху они не могли. Чужак тоже не учует, но он сейчас ко всем приглядывался, а значит, был внимательнее остальных.

- Выходит, тебя Васькой кличут? – небрежно спросил он, перегнувшись через борт телеги. Пришлый сорвал длинную травинку, запихал ее себе в рот, откинулся на спину и вперил глаза в небо.

- Полегче, товар помнешь, - буркнула я, заправляя поводья в упряжную щель.

Лошади привычно шли в караване, почти не нуждаясь в понукании или регулировке направления. Но я из рук вожжи не выпускала – мало ли что. Животина испугается зверя какого-то или просто внезапного звука, понесет – собирай потом сундуки по округе.

- Это он мне уже все бока отмял, - притворно пожаловался пришлый, и я невольно улыбнулась. Но тут же опомнилась, спрятала симпатию и насупила брови.

- Нежный какой! - Я цокнула языком, как часто делают парни, желающие казаться умными и взрослыми. Обычно это вызывает у опытных людей либо пренебрежение, либо снисходительность. Оба варианта меня устраивали – лишь бы подозрений не возникало.

Я вообще долго отиралась на ярмарке, наблюдая за мальчишками – прежде чем решилась отрезать косу и переодеться в мужское. Сомнений много было. И страха, конечно. Но и вариантов иных придумать я не смогла.

- А ты откуда сам будешь, Василий? – не обидевшись, лениво спросил Гор.

- А тебе зачем?

- Да ни за чем, просто разговор поддержать.

- Поводья лучше подержи, - сказала я, пихая вожжу в руку пришлого, и соскочила с телеги.

- Ты куда? – мигом сел Гор.

- До кустиков дойду, мне отлить надо, - не оборачиваясь сказала я. – Догоню через пару минут.

Я вообще старалась ходить по нужде именно так – пока все заняты, и нежданчик в виде случайно забредшего в мои кустики обозного не грозил. Караван шел довольно медленно, а бегать я умела неплохо. Опыт большой, так сказать, частенько ноги меня спасали от напастей.

Взгляд пришлого жег лопатки, пока я вразвалочку прошла по обочине и нырнула между деревьев. Скрывшись за зеленым пологом леса, я выпустила воздух из груди и согнулась, упёршись ладонями в колени. На самом деле мне просто была нужна небольшая передышка. Я привыкла к мужскому имени и грубоватому способу общения между собой обозных, лишенных приличного женского общества, но появление Гора расшатало мое спокойствие.

Я прикрыла глаза и слушала удаляющиеся звуки: поскрипывали колеса телег, глухо топотали наши немногочисленные лошади, кто-то переговаривался и тихонько насвистывал.

Плечи начали немного расслабляться, как вдруг я поняла, что ощущение чужого взгляда не прошло, а словно бы усилилось.

Я вскинула голову.

Волна страха окатила меня с ног до головы, но потом сразу же настало облегчение. Неподалеку от меня стоял пес Гора, а вовсе не волк, как мне сперва показалось. Слишком уж похож этот зверь на дикого. Хотя смешное имя Сёма сводило на нет всю грозность вида.

Он не отрывал с меня взгляда, и я спросила:

- Ты же не собираешься меня съесть?

Сёма то ли чихнул, то ли фыркнул – на мгновение мне даже померещилось, что он смеется. Глупость, конечно. Пес тем временем повернулся всем телом в сторону уходящего обоза, сделал пару шагов и снова оглянулся на меня, словно приглашая идти.

- Я сейчас, - пояснила зачем-то я. – Мне поправиться надо.