Елена Яр – Бестия в латунном браслете (страница 9)

Тут Алария снова фыркнула, не веря, что человек говорит всерьёз. Он продолжил, словно не заметил этого:

– Но есть и другой путь. Он лежит через наказания и поощрения. Просто и обыденно, как с обычными бесами. Ослушался – больно. Сделал хорошо – похвалили. Приручить можно любого зверя, и поверь, Алария, у меня есть для этого инструменты. Но повторюсь: я бы не хотел взаимодействовать такими способами.

– Почему ты не можешь меня просто отпустить? – Она сощурилась. – Я плохая бестия. Непослушная. Дикая. Возможно, необучаемая. Возьми себе другую. Верни меня назад.

Джеймс откинулся на стенку позади себя и усмехнулся одной стороной рта.

– Представь ситуацию: я возвращаю тебя в твой мир, снимаю браслет, и что происходит дальше?..

Алария отвела глаза, подключая фантазию. Они оба стоят у врат, браслет с руки падает на песок… И в ту же минуту она отрывает ему голову одним ловким и сильным движением. Он не успеет даже вскрикнуть.

Справиться с лицом не вышло, и Джеймс усмехнулся ещё шире.

– Вот об этом я и говорю. Мы связаны, и нам придётся искать пути существования совместно. Наша жизнь может быть довольно комфортной. А может быть полна противостояния и трудностей.

Алария молчала, не зная, что сказать. Смириться в её планы не входило, и боли она не боялась. Но похоже, что у Джеймса тоже теперь выбора не было. По другой причине, но всё же. А значит…

– Я буду ждать, когда ты ошибёшься, – тихо сказала она.

– Я это понимаю, – спокойно ответил он, – и понимает любой владелец бестии подобного уровня. Это понимает и Конрад Норфолк, ведь Гантер, несмотря на всю его заинтересованность детективным делом и верность хозяину, едва ему представится возможность, покажет в полной красе всю свою демоническую суть. Но посмотри: они отличная команда. И пока они намного лучше нас, как ни печально это признавать.

– Гантер не лучше меня. Будь возможность принять боевую форму, я бы его разделала!

– Не стоит его недооценивать.

– Не стоит недооценивать меня!

– Пока это сделать сложно. Ты в первый же день устроила погром в полицейском участке. – Он выглянул в окно. – Теперь мы доехали на место преступления. Если ты разнесёшь ратушу, то вряд ли нас ждём славное будущее лучшей детективной команды Чинвата.

Говорил Джеймс почти весело, настолько, что Алария не поверила своим ушам. Он не сердится? Или умеет откладывать свои чувств на потом?

Но в этот момент чудище открыло свою пасть, и Алария выскочила наружу, переводя дух. Вряд ли она хоть когда-то сможет привыкнуть к этим штукам. Очень вряд ли.

***

Вид ратуши впечатлял. Высокое столбообразное здание с крупным стеклянным куполом и большими прозрачными же дверями в виде стрельчатой арки сразу же притягивало взгляд, и ни у кого не могло остаться сомнений, что это самое важное сооружение на всей площади. Эффектная открытая галерея тянулась лентой балюстрады вокруг всей башни и разрывалась лишь огромными часами. Ниже были раскиданы небольшие декоративные балкончики – каждый служил данью уважения одному из демиургов. Об этом свидетельствовали объёмные изображения их атрибутов в круглых металлических медальонах, вмонтированных прямо в стены поверх балконных дверей.

В стены из серо-коричневого кварцита были заложены металлические трубы, рейки и медальоны, которые блестели в лучах пробивавшегося через смог солнца и добавляли торжественности.

Ратуша была старой. Насколько помнил Джеймс Спенсер, ей испольнилось больше трехсот лет, но слишком ветхой она не выглядела. Возможно, дело было в хорошей реставрации, которая проводилась, ещё когда он сам был совсем мальчишкой. Раньше и строили на совесть, и ремонтировали не хуже.

Справа ратушу слишком близко подпирал жилой дом, отчего улица, идущая между ними, почти не подходила для транспорта. Замучившись ремонтировать сколы и царапины в камне, городские власти объявили улицу пешеходной и перед её началом поставили невысокую стелу с медным набалдашником.

Бестия озиралась, но молчала, и это Джеймса более чем устраивало. То, что новое дело его удручало, не давало права делать его спустя рукава. А значит, ему надо сосредоточиться и вникнуть в произошедшее.

Вскрытие часовщика ещё не проводили – все бегали вокруг тела ратмана. Так что ни подтвердить причину смерти, ни опровергнуть пока было нельзя. Согласно записям полицейских, на теле не было никаких повреждений, лёгкая синева губ и бледность – ну так человек вообще-то умер. Учитывая возраст часовщика, сердечный приступ казался вполне удобоваримой причиной.

Но Джеймсу хотелось загадку. Интересное дело. Такое же, что почти было в его руках, когда бестия устроила битву за власть прямо перед кабинетом начальника.

Он со вздохом закинул в рот пастилку от дурных привычек и решительно взялся за большую ручку тяжёлой двери.

Внутри ратуши почти никого не было. В обычное время здесь нахдилось бы не протолкнуться от людей, пришедших подать заявления или оформить разрешения. Но сейчас здание ремонтировалось, и только пара рабочих перекладывала стройматериалы. Пустовали и залы для заседаний, располагавшихся на втором этаже, куда вела красивая винтовая лестница из ажурного металла со множеством декоративных деталей, сейчас покрытых слоем строительной пыли. Но путь Джеймса лежал не туда – ему нужно было в заднюю часть здания, где в толще стены шёл скрытый от глаз подъём на самый верх, под купол, где обитали механизмы часов, отсчитавших последние секунды жизни своего главного служителя.

Подхватившийся было охранник плюхнулся назад в своё кресло, едва увидел жетон детектива.

– Идём, – скомандовал Джеймс замешкавшейся бестии.

Эта лестница в отличие от парадной, оказалась простой, даже аскетичной. Она шла прямо в толще стены, закручивалась винтом и была такой узкой, что у Джеймса невольно возникло оущение, что он ни за что не разойдётся здесь даже с одним человеком. Бестия бодро топала следом и не демонстрировала признаки беспокойства – похоже, клаустрофобия ей была не знакома.

– Пахнет смертью, – сказала она.

– Здесь недавно умер человек. Именно поэтому мы и здесь.

– Ты любишь смотреть на трупы? – в голосе сквозило небольшое удивление. – Так тела уже нет, кто-то его утащил.

Джеймс позволил себе улыбнулся, зная наверняка, что со спины она не увидит выражение лица. Он бы не хотел, чтобы она узнала: временами он находил её весьма забавной в этом своём особом взгляде на жизнь.

– Я должен выяснить, отчего он умер. Это моя работа.

– Зачем? – искренне удивилась Алария.

– Если его кто-то убил, то убийца должен понести наказание.

– Почему? Может, он заслужил смерть? Может, он был придурком, или никчёмным, или безумным? И потом, раз его убили, значит, он не смог постоять за себя. То есть точно был слабаком. Слабаки не выживают, это закономерно.

– У нас другой мир, Алария. Мы цивилизованны и не убиваем друг друга просто так. Жизнь священна, её дали нам демиурги, и никто не имеет права её забирать. Если кто-то нарушит этот закон, то он будет пойман и наказан.

Бестия замолчала, явно обдумывая услышанное. В очередной раз Джеймс осознал, как непросто ей придётся привыкать к новым условиям. А ему – удерживать в рамках её дикие привычки, стараясь, чтобы бестия не разнесла по камешку славный город Чинват.

Они миновали выход на предпоследний этаж – здесь располагались архивы и склады, наглухо закрытые на время ремонта – и прошли на самый верх. Выйдя наконец в простор огромного механического зала, Джеймс понял, как сильно давили на него узкие стены. Он вдохнул полной грудью и тут же чихнул. Похоже, строительная пыль добралась и сюда. Или же это была обычная пыль веков и истории?

Высокий купол хорошо освещал помещение, но не слепил глаза – его стёкла были слегка затемнены, словно покрыты благородной патиной. По сторонам находились несколько дверей, ведущих в подсобки, но внимание сразу же привлекал огромный, больше человеческого роста раза в три, механизм ратушных часов. Он уходил вверх, над уровнем пола, и спускался на ярус ниже, туда вели две лестницы с грубыми металлическими поручнями.

Диски, лопасти, шестерёнки, колбы, трубки – всё это создавало уникальное, даже поражающее впечатление. Часть деталей двигались, а другие замерли в молчаливом ожидании. От часов веяло теплом, пахло смазкой и крепко фонило магией.

Джеймс окинул взглядом пол. Тот был чисто вымыт и никаких следов от тела тут не осталось.

– Почему ты решил, что его убили? – подала голос бестия. – Кровью вообще не пахнет.

– А чем пахнет? – Он повернулся к девушке.

– Страхом. И болью.

Это было любопытно, но, к сожалению, не давало зацепок. Старик мог умереть от приступа, успев перепугаться внезапно вспыхнувшего агонией сердца.

– Ещё что-то интересное чуешь? – уточнил Джеймс.

– Откуда я знаю, что для тебя интересное, – буркнула бестия. – Здесь всё насквозь пропахло магией. – Она кивнула на часы. – Вот эта штука так ей сияет, что вообще ничего не могу разобрать. Даже человека, прячущегося за вон той стойкой едва распознала.

Джеймс резко обернулся и увидел нехотя выходящего на свет невысокого сгорбленного человека. Аристократический мозг Джеймса отказывался именовать невнятные тряпки на его теле одеждой. Лицо казалось сероватым и болезненным, и по нему было очень сложно определить возраст: явно средний, но насколько далеко средний – не ясно. К тому же висящие на носу очки с толстыми стёклами и объёмной металлической оправой, напоминавшей бинокль, не позволяли увидеть глаза.