Елена Яр – Бестия в латунном браслете (страница 8)

Джеймс сдержал улыбку, и не потому, что щадил чувства соперника. Тяжёлый комок дурного предчувствия не давал ему до конца поверить в возможность собственной победы. Словно что-то обязательно должно было пойти не так.

– А как же опыт? – возмутился Норфолк. – Разве такое ответственное дело, как убийство министра, не должно расследоваться лучшим?

– Картина раскрытых дел у мистера Спенсера ничуть не хуже вашей, уважаемый Конрад, – так же ровно продолжил говорить начальник полиции. – Единственное, что мешало ему брать более серьёзные дела, так это отсутствие высшего статуса.

– Так он же только вчера поймал свою бестию! – повысил голос Норфолк. Похоже, сдержанность начинала ему изменять с бешенством. – Вон часовщик с ратуши отдал душу демиургам – пусть для начала Спенсер попытается в этом разобраться!

Джеймсу надоело, что о нём говорят в третьем лице, поэтому он решительно сказал:

– Моя бестия полностью приручена и послушна! Так что не стоит…

И в этот же момент в коридоре раздался громкий рык и устрашающий грохот.

***

Она ударила его по лицу, но когти не выскочили, и вместо ошмётков мяса на лице Гантера появились лишь несколько жалких царапин. Он среагировал быстро, выставив блок локтем – другого бестия и не ждала. Но она не собиралась останавливаться, нырнула под мужской рукой и всадила что было силы кулак под рёбра. И снова отсутствие костяного нароста не позволило ничего сломать противнику.

Гантер махнул рукой, но слишком слабо. Почему он не атакует, а лишь защищается? Впрочем, какая разница, чем занят этот слабак. Самое время его проучить как следует.

Внезапно Алария поняла, что латунный браслет на руке можно использовать как частичную замену боевой форме. Он укреплял слабую кость и смягчал удары. Она использовала обманный замах коленом, на который всегда ведутся все мужские особи, переживающие за своё гипотетическое потомство, и со всей дури всадила браслетом Гантеру в висок. Тот в последний момент дёрнул головой, и сталь лишь рассекла скулу. Но появившаяся кровь запустила сердце в ускоренный режим. Алария ухмыльнулась и замахнулась вновь.

– Стоять! – прогремел голос Джеймса, и бестия замерла, не завершив движения и тяжело дыша.

Грудь Гантера тоже сильно поднималась вдохами, и он ощерился.

– И вот это обученная и послушная бестия? – слова Конрада Норфолка прозвучали в наступившей тишине словно приговор. Сарказма Алария не поняла, но по мрачному лицу своего хозяина догадалась: что-то пошло не по плану.

Она поглядела по очереди на окруживших её мужчин – глаза Гантера пылали ненавистью, презрение в лице Норфолка было в общем-то ее не трогало, да и сердитые брови Джеймса прямо сейчас не особо волновали. В самую последнюю очередь она перевела взгляд на начальника полиции, стоящего в проёме двери и качающего головой. Глаза сами нырнули в пол, словно у нашкодившего бесёнка.

– Дело Рипли забирает Конрад Норфолк, – сказал Харви. – С часовщиком, если хочешь, можешь разобраться ты, Спенсер. Надеюсь, ты как следует высечешь свою бестию, чтобы в следующий раз она не срывала тебе заказы.

Джеймс кивнул с каменно-мрачным выражением лица, и Харви скрылся в кабинете, не закрывая дверей. За ним тут же двинулся Норфолк, задержавшись на мгновение в проёме, и кинул небрежно через плечо:

– Ну же, Спенсер, не грусти! Если подумать, то дело откинувшегося часовщика может быть связано с убийством ратмана. Например… – Он словно бы задумался, дурашливо воздев к потолку глаза. – Например, так: заседания магистрата проходят обычно в ратуше – не в этот раз, но обычно – а часовщик чинил главные часы ратуши…. Вдруг это серийник?

Довольных смех соперника стихал внутри кабинета.

– Алария, – жёстко сказал Джеймс. – Ты стоишь и не двигаешься, пока я не выйду. Ни единого жеста. Ни единого шага. Замри!

Его шаги удалились, и дверь прикрылась.

Алария и правда не могла пошевелиться. Она перевела взгляд на Гантера, ожидая, что тот воспользуется ситуацией, и лихорадочно думала, как быть. Но нападать он не стал. Лишь медленно подошёл, оттирая кровь со своей щеки, и нагнулся, приближая к ней своё лицо.

Ей удалось разглядеть в деталях потемневшие от гнева глаза, ощерившуюся верхнюю губу и слегка удлинившиеся клыки.

– В следующий раз, тварь, когда я не буду скован приказами хозяина, – тихо и угрожающе проговорил Гантер, – я оторву тебе башку и выну одно за одним все рёбра. Так что внимательно следи за своей спиной и не спи по ночам слишком крепко, поняла?

Ей очень хотелось сказать ему что-то, дать понять, что не испугана и не сломлена – но она не стала. Хотя рот не был скован приказом Джеймса, да и слова нужные нашлись бы легко. Но она осознала, что союзниками с этим высшим ей никогда не быть. Он уже слишком не-бестия, этот мир отравил его и перекроил анормальные звериные реакции, наложив запретов. В том, что Гантер – говнюк, вряд ли виновато это место, скорее всего, тот и дома был таким же придурком.

Просто Алария вспомнила, что мести надо отстояться. Чтобы вся муть осела и стало кристально видно самый лучший вариант её воплощения.

Она закрыла глаза, пряча эмоции внутри.

Хотелось орать от бессилия и злости, но такого удовольствия она не доставит никому. Ни Гантеру, ни его противному хозяину, ни Джеймсу. Чем бы тот ни был расстроен. Она не чувствовала себя виноватой. Лишь сердитой и беспомощной.

Дыхание высшего оседало на лице, и её начало мутить. Она считала удары сердца и на каждое представляла, как её рука с нормальными боевыми когтями оставляет на груди этого зверя всё новые и новые рваные раны. Сдерживаться было тяжко. Но вскоре – слава всем местным богам, если тут таковые были – он сделал шаг назад, и, судя по звукам, вернулся на своё мягкое сиденье у стены.

А она незаметно перевела дух.

***

Забираться в брюхо непонятного металлического создания, которое вроде как не ест людей, а только перетаскивает с места на место, решительно не хотелось. Но резкий приказ Джеймса заставил Аларию послушаться. Внутри оказалось сухо и тепло. Две лавки, расположенные друг напротив друга были гладкими и удобными. Хотя бестии всё же было ужасно некомфортно. Особенно когда закрылась дверь, отрезав их от тротуара и свободы.

Джеймс сел на одну из лавок и жестом велел ей располагаться на другой. И сейчас он впервые поглядел на неё прямо: взгляд не предвещал ничего хорошего. Алария начала медленно опускаться на сиденье, и именно в этот момент всё вокруг пришло в движение: улица за окном куда-то поехала, а сама Алария неловко завалилась на лавку, зашипев от ужаса. Но хуже не стало, никто её не грыз и не переваривал, и постепенно ей удалось немного успокоить бешено тарахтящее сердце.

– Почему ты ослушалась приказа и напала на Гантера? – голос Джеймса звучал тихо, но Аларии захотелось вжать голову в плечи, словно нашкодившему бесёнку. Вместо этого она, наоборот, выпрямила спину и поглядела на мужчину.

– Приказа не нападать на других бестий не было, – сведя брови, сказала она.

– Был приказ не портить чужую собственность.

Она едва не задохнулась от негодования.

– Гантер… бестии – собственность?!

– Пока на вас наши браслеты – да, – жёстко сказал Джеймс, не отводя взгляда. – Я знаю, что ты не просто зверь, Алария. Ты умна и сообразительна, но не желаешь этим пользоваться. Или делаешь назло. Не знаю пока. Но нам с тобой не удастся достигнуть взаимопонимания, если ты и дальше продолжишь игнорировать правила поведения бестий в нашем мире. Я не сторонник подчинения через боль….

Воспользовавшись паузой в его речи, она ввернула:

– Ну конечно, ты же у нас такой добрый…

– И ты уже обдумываешь, как этим воспользоваться? Не спеши, взвесь всё как следует.

Она и правда обдумывала использовать слабость Джеймса против него, но, похоже, поспешила с выводами. Впрочем, раскаиваться или менять планы она всё же не хотела. Пока мало данных. Пока рано. Поэтому молчала, дожидаясь следующих слов.

– Я тебя накажу, Алария. Твоя выходка стоила мне дела и нанесла серьёзный удар по репутации, и просто так оставить не выйдет. К тому же давать тебе таким образом разрешение творить, что вздумается, и трактовать мои приказы слишком вольно я не стану. Я знаю, на что способны бестии, и понимаю возложенную на меня ответственность. Но тяжесть твоего наказания будет зависеть от того, что ты скажешь. Поэтому ответь, Алария: почему ты напала на Гантера?

– Он редкостный говнюк.

– Это не повод пытаться его убить.

– Почему? – не поняла она. – Очень даже повод. Вы, люди, можете между собой решать ваши вопросы как заблагорассудится. Но получил Гантер за дело и выхватил, надо сказать, мало: мне не удалось даже выпустить когти. И он сам знал, за что, и принял это.

– Он не принял. Он не дрался с тобой, потому что хорошо понимает приказ хозяина и умеет вести себя в мире людей.

– Так верни меня в мир бестий!

– Бестиарра для тебя закрыта, смирись с этим. Да и ты сама через пару лет не захочешь туда возвращаться.

Алария презрительно фыркнула и отвернулась к окну. Но вид пролетающих мимо домов вызвал тошноту, поэтому пришлось вернуть взгляд к Джеймсу. Тот внимательно её изучал, словно решая что-то.

– Мы теперь с тобой связаны, Алария. Я смогу получить другую бестию, лишь убив тебя. Но я верю, что у нас получится плодотворное сотрудничество. И к нему ведут несколько путей. Первый – следовать правилам нашего мира. Попытаться понять и принять. Я в свою очередь обещаю прислушиваться к тебе и твоим нуждам. Защищать, если тебя будут обижать…