Елена Яр – Бестия в латунном браслете (страница 5)

– Всё, что говоришь, будет приказом? – мрачно уточнила она.

– Нет. Это было бы крайне неудобно. Стоит мне сказать что-нибудь двойственное, типа «заткнись», тебе пришлось бы реально чем-то затыкать себе рот. Но, к счастью, механика у этого другая. Ты почувствуешь, когда это будет приказ. И не сможешь ослушаться.

Алария понимала и принимала тот факт, что Джеймс поймал её. На это обижаться было глупо – как не обижалась ни одна из её жертв, которых она когда-либо ловила ради еды или ради забавы. Но всё равно было ужасно обидно. Она, высшая, теперь сидит на поводке и служит какому-то человеку.

– Ты мерзавец, – сообщила она.

– Со временем ты поймёшь, что я не самый худший вариант хозяина, Алария. Я не меняю тебе имя по своей прихоти. Я не стану тебя наказывать без вины. Я не буду принуждать тебя… к мерзостям и отвратительным вещам.

– И ты не накажешь меня за то, что назвала тебя мерзавцем? – Она с вызовом задрала подбородок. Она почти хотела получить наказание, чтобы он сразу опроверг свои же слова.

– Нет, если ты не станешь злоупотреблять моим доверием.

– То есть ты оставляешь мне право тебя ненавидеть?

– Заставить тебя чувствовать я не могу. Лишь делать. Так что ты вольна испытывать какие угодно чувства.

– Тогда я буду каждый день желать тебе смерти!

Он снова кивнул, словно соглашаясь.

– Как пожелаешь. Но я запрещаю тебе прилюдно высказывать эти свои желания. Для всех остальных ты – покорная верная бестия.

Глава 4

Джеймс Спенсер позволил себе выдохнуть, лишь когда спустился на первый этаж своего дома. Он прошёл на кухню и налил в кружку травяной отвар. Хотелось другого, но чего-то покрепче пока себе позволять было нельзя: свежепривязанная бестия ошибок не простит. Впрочем, ошибки теперь – непозволительная роскошь. Он и не догадывался, как этот новый статус тяжёл и физически, и морально.

Отвар казался безвкусным, хотя его готовила миссис Пош. Ее блюда всегда были идеальны, а значит, что-то было не так. Похоже, Джеймс слишком сильно поистратился магически, в таких случаях как раз первым страдает вкус. Затем слух, и в последнюю очередь зрение. Надо поберечься.

Кстати о миссис Пош. Он обещал ей посыльного, а значит, надо этим озаботится.

Джеймс подошёл к входной двери и зажёг уличный фонарь-запросник. Этот шарообразный светильник с вращающимися вокруг него двумя кольцами мог гореть несколькими режимами. Если свет был зелёный – кому-то в доме требовался доставщик, синий – извозчик, красный – медик, а вот жёлтый цвет, который и включил Джеймс, говорил о том, что здесь ждали посыльного. Потушить фонарь мог лишь принявший заказ официально работающий человек, которому для этих целей выдавали специальный снаффер.

Ожидая визитёра, Джеймс посмотрел вверх по лестнице, на второй этаж. Дверь в бывшую кладовую отсюда видно не было, но он знал её слишком хорошо, поэтому легко представлял и коричневую дубовую поверхность, стянутую сверху до низу спицей узкого засова, и блоки застяжного механизма, блестевшие возмутительной новизной. А за дверью нарезала по комнате круги его бестия.

Никакая связь хозяина-слуги между ними ещё, разумеется, сформироваться не успела, но он почти физически ощущал присутствие чужака в доме. Сможет ли он спокойно спать? Принимать гостей? А если эти гости будут дамы? Как отвлечься от мысли, что за стенкой пылает ненавистью дикий зверь, которого сдерживает лишь его, Джеймса, магическая воля?

Когда в дверь постучали, он вздрогнул.

Выдав все инструкции мальчишке-посыльному, Джеймс уже хотел было запереться, как ко входу в дом приблизился тощий высокий паренёк с встревоженным бледным лицом.

– Ламмер? – Хозяин дома тут же вернулся на крыльцо, узнав своего информатора. – У тебя что-то есть для меня?

– Вы не поверите, мистер Спенсер, что сегодня случилось! – взволнованно глотая звуки, быстро заговорил пришедший. – Час назад убит ратман воздухоплавания и междугородных перевозок! На месте преступления нет очевидных улик, и по горячим следам никто не арестован.

Джеймс цапнул паренька за руку и втащил в дом. В ушах зашумело, и адреналин кипящей волной побежал по венам. Это было не только шокирующее известие, но и шикарный шанс. Если, конечно, откинуть эмоции и сочувствие к пострадавшему. Тот, о котором он давно мечтал, и упускать его было нельзя ни в коем случае.

– Зейн Рипли убит? Давай подробности!

– Вы же знаете, что в ратуше ремонт, и все заседают в Торговой палате? Так вот сегодня после очередного собрания мистер Рипли задержался, чтобы посмотреть какие-то бумаги, а потом его нашли мёртвым с удавкой на шее!

– А что его бес? Натворил дел, раз хозяин умер и не может его контролировать?

– Не успел. Его приковали к сигилу и, кажется, даже успели перепривязать…

– Как давно туда прибыла полиция? – коротко уточнил Джеймс, глядя перед собой и сосредоточенно думая.

– Двадцать минут назад.

– Дело уже зарегистрировано в участке?

– Да, сразу же.

– Осведомитель Норфолка уже знает?

– Думаю, нет. Я был первее.

– Отличная работа, Ламмер, благодарю. – Джеймс снова подошёл к двери, зажёг на фонаре на этот раз синюю лампу и открыл дверь, чтобы выпроводить паренька. – Кредиты будут на твоём счету сегодня вечером.

– Спасибо, мистер Спенсер!

Когда дверь закрылась, Джеймс снова посмотрел в проем второго этажа. Стоит ли взять с собой бестию? По всему выходило, что это плохая идея. Она была совершенно не готова. Да, приказа она ослушаться не сможет и опасности не представляет. Но она вообще ещё не видела это мир, не умеет себя вести и, по сути, является котом в мешке. Так что самым правильным было бы оставить её здесь, приказав сидеть тихо. Если бы не одно важное препятствие.

Он уже успел зарегистрировать её в реестре. Слухи об этом уже наверняка расползлись по городу даже в самые отдалённые уголки не хуже вечернего смога. И теперь, если он явится в полицейский участок один, не оберёшься шуток про то, как и почему он не смог справиться со своим новым питомцем. Всё, что потенциально могла натворить Алария, не шло ни в какое сравнение с остротой злых языков. А это репутация, за которую Джеймс Спенсер бился уже не один год.

А вот отец, видимо, пока еще о приобретении сына не знал. Как он расценит это событие? Как очередной шаг прочь от семейного дела? Или наоборот сочтет бестию достойным подспорьем на то время, когда сын закончит свои неперспективные игры в детектива, и займется, наконец, нормальным делом.

Он вздохнул и быстрым шагом направился вверх по ступенькам.

***

Алария сидела прямо на полу и смотрела на разбитую спинку кровати.

Всё время, что она была предоставлена сама себе, ей пришлось убить на определение границ своих новых возможностей. Тот, кого ей никак не удавалась даже в своей голове назвать «хозяин», дал понять, что ослушаться его она теперь не может. И все попытки что-то разрушить заканчивались полным провалом. Рука замирала на полпути к стене, не позволяя разбить хотя бы малую её часть. Выпущенные когти не царапали дверь. И даже ковёр на полу порвать не вышло.

Но зато бестии удалось выяснить, что это хитрый браслет просчитывает не всё. Когда она разбежалась, подпрыгнула и позволила себе упасть прямо на спинку кровати, то в воздухе её тело не зависло. Она-таки обрушилась на деревянное основание, выломав его из крепежей и поправ одно из главных правил – не уничтожать собственность хозяина дома.

Правда, при этом она обзавелась болезненной ссадиной, медленно зарастающей трещиной в ребре, несколькими синяками и осознанием тупости проделанного эксперимента.

За этим её и застал Джеймс Спенсер.

Она справедливо полагала, что за порчу мебели её накажут. Она сама на месте хозяина жёстко отхлестала бы ослушавшегося, да так, чтобы долго помнил. Как-то в услужении у неё был бесёнок, и влетало тому частенько. Она прекрасно помнила, как тот скулил и прижимал уши, но не смел даже ощериться, понимая, что заслужил и получил по заслугам.

Возможно, браслет не даст и ей скалить зубы. Но глазами она покажет всю свою ненависть и обещания всех возможных кар.

Когда застывший на входе Джеймс перевёл глаза с кровати на бестию, она задрала подбородок, показывая, что не боится. Но внутри всё дрожало в предчувствии боли.

Но человек лишь покачал головой и кинул на оставшуюся в живых спинку мебели какое-то тряпьё.

– Переоденься, мы уходим, – коротко сказал мужчина, и она почувствовала, что это приказ.

– Куда?

– Ты не знаешь этого мира, поэтому, что бы я ни сказал, для тебя это ровным счётом ничего не значит.

– Ты заставишь меня драться с другими бестиями? – Алария слышала, что именно за этим чаще всего и вытаскивают подобных ей из привычного мира. Правда, ни один из рассказчиков не мог толком объяснить, откуда эти сведения взялись.

– Что? – Джеймс удивлённо задрал брови. – Нет, конечно, нет. Я еду на работу, а поскольку ты теперь везде будешь следовать за мной, то пора начинать знакомиться с окружающими. Сообразишь, как одеться?

Она презрительно фыркнула и потянулась к тряпкам.

– Поторопись, – кинул, уходя, Джеймс.

Несмотря на всю браваду, разобраться с деталями гардероба оказалось непросто. Алария видела людей в разной одежде, и они иногда обсуждали с Аланом Оукли мир людей. Он пытался объяснить ей, во что тут одеваются девушки. Он говорил про какие-то юбки, состоящие из множества слоёв широкой ткани, но Джеймс такого ей не предложил.