Елена Воздвиженская – Вечорница. Часть 3 (страница 5)
Хохот издевался над ней, метался по комнате, доносясь то сверху, то снизу, а Катя всё рассекала и рассекала пространство бузинным прутом. Внезапно кто-то взвизгнул словно от боли. Катя обрадовалась:
– А-а-а! Не нравится? На вот, получай ещё, получай!
Смех стих и голос заголосил, запричитал и метнулся к двери. Катя за ним. В темноте она споткнулась обо что-то и свалилась, но тут же поднялась на ноги и продолжила бой с невидимкой. Что-то заколотилось во входную дверь, словно кто-то пытался выбраться наружу. Катя ещё разок хлестнула прутом и отворила дверь нараспашку:
– Уходи прочь!
Что-то шумно выкатилось наружу, чёрным клубком дыма взметнулось в воздух, и тут же стихло всё.
– Так-то, – выдохнула Катя и присела на ступени крыльца.
Только сейчас она представила себя со стороны и расхохоталась (пожалуй, впервые после потери сына) – ну и вояка из неё была! Бросилась на врага с прутом! Вот же ж и видок у неё был сейчас – волосы взлохматились и торчали клочьями, что у ведьмы, дедова фуфайка сбилась на одно плечо, колено, на которое она неудачно приземлилась, саднило, и вся она, как курица, облеплена была перьями из подушки. Катя хохотала до слёз, не в силах остановиться, как вдруг ворота отворились и в их проёме возникла её давняя подруга – Надька Макарова. Надька застыла от ужаса, увидев неизвестное науке существо на ступенях бабулиного дома и попятилась, а когда Катя сквозь смех, крикнула ей: «Надя, да это ж я – Катя!», прищурилась и, узнав подругу детства, тоже захохотала в голос. Так они и стояли друг напротив друга и не могли успокоиться. Отсмеявшись, наконец, Катя махнула рукой, приглашая Надюху внутрь, и обе скрылись за дверью избы.
Подружки
Девушки пили чай посреди разгромленной кухни, Надя то и дело изумлённо трясла головой:
– Нет, ну надо же, а. Не успела приехать, и уже в приключения какие-то попала. Узнаю свою подругу!
– А что я? Я всегда была спокойным ребёнком, – пожала плечами Катя.
– В тихом омуте, сама знаешь, кто водится, – отрезала Надюха, – Сколько у нас тут всего приключалось! А помнишь, как к Чёртовой Норе ходили? Если бы не вы с Вальком, давно бы меня на этом свете не было. И вообще, где бы я была, неизвестно. Может в параллельном мире бродила, как тень. Бр-р-р, как вспомню. Бабушка твоя тогда меня в чувство привела. Спасибо ей!
– Это да, бабуля она такая, – задумчиво покивала Катя.
– Ну, ладно-ладно, чего загрустила-то? Как там баба Уля поживает?
– Молодцом, слабенькая, но бодрится.
– А ты знаешь, – задумчиво сказала Надюха, – Мне вот кажется, что привези ты её сюда, всю её слабость как ветром бы сдуло. Бегать бы начала вприпрыжку. Тут ведь стены родные, воздух. А что у вас в городе? Пыль одна да башни каменные.
Надя, выйдя замуж за Николая, так и жила в деревне, и уезжать не собиралась. У них с супругом было крепкое хозяйство и дочь-первоклашка Аринка, которая пошла в этом году в школу в соседнем селе.
– Да я и не спорю, думаю, что ты права, – согласилась Катя, – Только не одну же было её тут оставлять на тот момент.
– А вы сами сюда перебирайтесь, – заявила вдруг Надя.
– Как это – перебирайтесь?
– Понятное дело, как. Переезжайте. Дом есть. Постепенно новый отстроите, да и этот ещё сто лет простоит. Бабусю привезёшь – вот ей радость будет! Забегает, как молодуха, помяни мои слова!
Надя отпила чаю и откусила пряник, который сама и принесла.
– Так я не поняла, ты когда приехала? Я в магазин пошла, а там Петровна с продавщицей языками сцепились, говорят – Катерина приехала. А я и не в курсе. Ты чего же, не позвонила даже? Я купила, что нужно, домой занесла, и сразу к тебе. А тут такое творится!
– Да я вчера только приехала, никому ещё не сообщала. Не обижайся, просто хотелось тишины. Я ведь за ней сюда и прибыла.
– Да какие уж обиды, – Надя опустила взгляд в чашку, – Как ты? Оклемалась малость?
Катя подняла на подругу полные боли глаза, покачала отрицательно головой. В носу тут же предательски защипало, а к горлу подступил ком.
– Ходила вот на кладбище сегодня к своим. Прибралась, хотелось подольше побыть, но уже смеркаться стало.
Надя вдруг нахмурилась:
– А ты чего это, вечером что ли ходила на погост?
– Ну, не совсем вечером, часа в три пополудни. Просто пока листву собрала, пока помыла памятники, солнце уже за лесом скрылось.
– Часа в три?! – Надя аж подскочила, чуть не поперхнувшись чаем, – Я тебе удивляюсь, Катюха! Ты вроде деревенская, прожила тут до второго класса, да и после на каждых каникулах тут обитала, бабуся у тебя вон какая в этих делах сведущая, а ты…
– А что я?
– Да-а-а. Ты, видать, в городе своём всё позабыла. Кто ж ходит на кладбище на закате дня? Притащила ты домой кого-то! Вот и устроил он тебе кордебалет.
– А ведь ты права, Надюха, – вдруг встрепенулась Катя, – И как я сама не додумалась? Голова совсем забита, всё думаю о…
Она не договорила, осеклась.
– Слушай, а чем это ты махала? Веткой что ли какой-то? – Надя покосилась по сторонам, выискивая.
– Да я в саду перед этим гуляла, и с бузины сорвала пруток, сама не знаю зачем.
Надя усмехнулась:
– Забыла ты всё. А ведь знаешь, как у нас говорят старики – бузина чёрту и радость, и гадость. Так что это ты думаешь, что случайно ветку сорвала, а на самом деле тебе душа подсказала. Благодаря ей, ты и выгнала эту приблуду из избы.
– И, правда, Надя. Я сама не своя. В мыслях вакуум образовался. Делаю всё автоматически, как робот, а здесь пусто.
Она прижала руку к груди, уставилась в тёмное окно, выходящее в сад.
– Так, а ну-ка хватит, не надо вот этого. У тебя здесь Мамай прошёл, а она нюни развесила. Давай, где там у тебя тряпки, веник? Тащи сюда, убираться будем.
Вскоре закипела уборка, мало-помалу Надя разговорила подругу, и Катя даже смеялась тихонько временами, вспоминая былое и слушая деревенские новости, которые шустрая Надюха знала все до одной.
– Ой, а помнишь, как мы гадать ходили? – хохотнула Надька, – Зима, морозище, а мы давай валенками кидаться да зерно сеять. Твой валенок к бабке Стеше улетел в палисад, вот смех! А как потом с твоей бабушкой на перекрёсток ходили – «слушать» – и Святочницу встретили. Мамочки, страх-то какой… А всё ж таки любопытно было, я бы и сейчас что-нибудь эдакое замутила.
– Чего тебе мутить? – улыбнулась Катя, – Тебя вон Коля дома ждёт и Аришка.
– Ну и что? Одно другому не мешает. Не только же на женихов ворожить можно, гадания разные есть. А, правда, Кать, привози бабу Улю, сами переезжайте, на святки устроим девичник, м-м-м.
Надя блаженно закатила глаза.
– Вот сейчас, между прочим, самое время гадать, ума набрались, знаем, что да как. А тогда мы были юными да бестолковыми. Лучше б деда Семёна послушали, чем сопли морозить.
И ответила на немой Катин вопрос:
– Дед нам и без гадания всю правду тогда рассказал. Смотри – ты за Диму вышла замуж, я за Колю, Любанька за Мишаню. Эх, мировой дед был, Царствие ему Небесное. Мудрый какой, всё подмечал. А мы-то, мы, помнишь? Раскраснелись тогда, чуть не под стол полезли после его пророчеств.
Подруги расхохотались.
– Вот что, – Надя огляделась вокруг, прошлась по избе, оценивая работу, – Порядок мы тебе навели, давай-ка теперь продолжим программу и переместимся к нам.
– Да не, я дома останусь, – начала, было, Катя, но Надюха тут же пресекла все её попытки.
– Никаких «дома»! Коля сегодня баню истопил, а жарит он так, что сами черти бы не вынесли такого пара. Так что ты просто обязана прийти к нам похлестаться веничком, я ведь знаю, как ты любишь париться. Так что давай, собирай свою котомку, и пойдём. Коля будет рад тебя увидеть. Ну, ты глянь на себя в зеркало – чучело чучелом! Вся в перьях, как куропатка. Даже срамно тебя такую к нам и вести. Грех не помыться в баньке.
Спорить с Надей было бесполезно, это Катя уяснила ещё в детстве, поэтому она развернулась и пошла к шкафу за сменной одеждой. Вскоре они уже шагали по улице, с наслаждением вдыхая осенний чистый воздух, к дому Нади и Николая.
Гостья с болот
– Хорошо-то как, – Катя блаженно растянулась на полк
В горячем воздухе, обволакивающем распаренное, всё в капельках пота, тело, терпко пахло смолкой, хвоёй и разогретым деревом.
– А то, – протянула Надя, устроившаяся пониже, на лавке, – Это тебе не твои городские ванны. Плещешься в них, что утка в корыте, мурашами покроешься вот эдакими.
Она показала кулак.
– Не милуешь ты город, – усмехнулась Катя.
– Что есть, то есть, – согласилась Надюха, – После школы девчонки наши все скорее из деревни рванули в города, а я осталась и не жалею. Образование я всё равно получила, заочное, правда, ну и что ж. Только вон он, диплом-то, в шкафу лежит, а живу я совсем другим.
– Да, вы с Колей молодцы, – кивнула, обмахиваясь веничком, Катя, – Крепкое хозяйство у вас.
– И вот скажи, разве я похожа на запущенную, унылую тётку? Нет. Деревня теперь не та, что раньше, и все эти словечки из нашего детства – «колхозница» и прочие с негативным подтекстом, теперь уже неактуальны. Сегодня, кто с умом, тот везде хорошо живёт. А в деревне стократ лучше, чем в городе, здесь только не ленись – всё будет у тебя. Мы вот и не ленимся. Полный двор скотины, небольшая грибная ферма, а ещё в планах своё производство открыть. Хотим делать домашний сыр.