Елена Вербий – Давши слово… (страница 5)

– Ничего страшного, просто в голову вдруг вступило. Сейчас пройдёт.

Надо же, подумалось ему, целый день ничего не болело, и ничто его не злило, настроение было замечательное, а он это только сейчас заметил, когда злость и боль вернулись. Мама была права – познакомился с хорошей девушкой и вроде выздоровел.

Через несколько минут он снова завёл мотор и взглянул на часы. Начало пятого.

– Всё, полегчало уже, – сказал он. – Поехали.

Он довёз Катю до общежития, хотел проводить до дверей, но она воспротивилась, выпорхнула из машины и убежала, чмокнув его на прощание в щёку. Проводив её взглядом, он развернул машину и направился к дому, куда накануне негласно провожал «личного инспектора». Просто поехал – и всё. Как и вчера.

Машину Алик остановил недалеко от глубокой длинной арки, похожей на тоннель, между двумя старыми домами. Через неё к себе во двор должен был пройти Кузьмин. Алик слегка изменил положение бокового зеркала, чтобы видеть улицу за машиной. Отражение щуплого Кузьмина в сером обтягивающем костюме показалось в нём через несколько минут. Губы улыбающегося инспектора шевелились. Поёт, что ли? Или стихи читает? Может быть, Киплинга: «Ты из дикого леса, дикая тварь?»

Сутулая фигура свернула арку. Алик вышел из машины.

Вскоре он снова сел на водительское место, завёл мотор и, соблюдая все правила дорожного движения, поехал домой, сварил на ужин пельмени и съел их, щедро поливая сметаной и кетчупом. Алик испытывал почти забытое чувство спокойного удовлетворения. Вымыл посуду, постоял под душем и лёг спать. Впервые за последний год он заснул, едва голова коснулась подушки, и его не мучили кошмары.

Под утро разбудил звонок в дверь. Он взглянул на будильник у дивана – половина шестого. В дверь позвонили ещё раз, настойчивее. Алик поднялся и, как был, босиком в одних трусах, пошёл в прихожую. Спросил через дверь:

– Кто?

– Откройте, милиция.

Глава 3

Алик повернул щеколду и приоткрыл дверь. На лестничной клетке стояло пять человек. Впереди с папочкой в руках старший лейтенант в форме синего цвета. Цепкий взгляд Алика отметил в петлицах эмблемы в виде щита с двумя мечами, синие просветы на погонах и темно-зелёный кант на чёрном околыше фуражки с золочёной кокардой – сотрудник прокуратуры. За прокурорским – четверо в обычной одежде. У двоих вид натуральных бомжей, и аромат они источали соответствующий. Ещё дальше – на лестнице, ведущей вниз, несколько омоновцев с автоматами в руках. При виде раздетого Алика кто-то из них присвистнул.

– Тебе чего, старлей? – невежливо спросил Алик, с досадой подумав о том, что надо было хотя бы штаны и майку натянуть.

Лица у того, что в форме, и ещё двоих, выглядящих прилично, поскучнели.

– Гражданин Поляков Игорь Олегович? – с интонацией утверждения спросил старший лейтенант.

– Нет.

Офицер растерянно захлопал глазами, его спутники, выглядящие прилично, переглянулись.

– Давайте войдём и там уж разберёмся, кто вы такой и что делаете в квартире Полякова, – после едва заметной паузы решительно сказал прокурорский и попытался сделать шаг вперёд.

Но Алик шагнул ему на встречу, закрывая собой небольшое пространство в приоткрытой двери.

– Вы не войдёте, пока не представитесь, как положено, и не предъявите какую-нибудь важную бумажку.

На лице старшего лейтенанта заходили желваки, видно, начал сердиться. Но, тем не менее, достал из папки два листа бумаги, скреплённые канцелярской скрепкой.

– Вот постановление на обыск. Можете ознакомиться.

Алик взял листочки и, не отводя взгляда от лица офицера, сказал:

– Документов не вижу.

Двое из гражданских за спиной старлея достали из карманов красные прямоугольные книжечки и в раскрытом виде протянули вперёд. Алик прочитал, что они действительно оперуполномоченные милиции, а старший лейтенант, доставая удостоверение из внешнего нагрудного кармана, ворчливо спросил:

– Вам мало формы и сопровождения ОМОНа?

– Мне и корочек мало. Сейчас позвоню в отдел милиции, поинтересуюсь, имеются ли на службе сотрудники с такими фамилиями. Внимательно прочитаю постановление и только потом впущу вас в квартиру. Может быть.

Алик качнулся вперёд, заставляя прокурорского отступить, выхватил из его рук удостоверение, молниеносно вернулся в прихожую и захлопнул дверь, едва не прищемив нос старшему лейтенанту.

Для человека, знающего, что такое сигнал «тревога», одеться – секундное дело. Ещё несколько секунд понадобилось, чтобы найти в телефоне номер адвоката Павлова – личного юриста материнского борова. Через пару гудков тот ответил, выслушал Алика, спросил имя следователя, подписавшего постановление на обыск. Сказал: «Следователя знаю, хороший парень, на рожон не полезет. Но ты всё равно не открывай пока, продержись минут сорок».

Продержаться можно было и дольше: входная дверь укреплена второй – мощной металлической; кухонное окно и балкон, не смотря на второй этаж, закрыты витыми решётками. Быстрого или незаметного вторжения можно не опасаться.

Алик вернулся в прихожую и через дверь громко сказал:

– Старлей, я адвокату позвонил, он приедет минут через сорок. Ты уж подожди, не уезжай.

Прислушался: за дверью что-то забубнили – слов не разобрать. Алик усмехнулся. Конечно, можно было сразу впустить их в квартиру, но в прихожей и комнате всё ещё стояли коробки с Катиным товаром, а документы на них остались у девушки. Вечером он поленился затаскивать это добро в кладовку, а теперь у милиции вполне могли возникнуть вопросы: что это, да откуда, да почему. Объясняться не хотелось. Присутствие адвоката, в любом случае, смутит милицейских. При воспоминании о Кате на душе потеплело. Он машинально провёл рукой по голове, потёр шрам под волосами и снова с радостью и удивлением отметил – ни злости, ни головной боли, только спокойствие и умиротворение.

Он рассовал коробки по полкам в кладовке и пошёл в ванну. Закончив утренние мыльно-рыльные процедуры, вернулся в комнату, достал документы на квартиру, военный билет и паспорт. Положил их стол и пошёл на кухню варить кофе и жарить яичницу – до приезда адвоката вполне можно позавтракать.

Пока готовил, выглянул в окно и увидел, как садятся в «Газель» с надписью «ОМОН» бойцы в пятнистой форме. Возле милицейского УАЗика о чём-то разговаривали старший лейтенант и два оперуполномоченных. Бомжи курили на лавочке.

Завтрак Алик совместил с изучением постановления о производстве обыска. В нём говорилось, что некий гражданин Поляков занимается запрещённой добычей икры и рыб осетровых пород, а затем добытое сбывает несознательным гражданам. Обыск, по мнению следствия, необходимо провести для обнаружения доказательств незаконной деятельности.

Занятно. Они надеялись у него осетрину с икрой обнаружить в холодильнике или рыболовные снасти и катер под диваном?

Костя Лукьянов – следователь следственного комитета при областной прокуратуре, был раздавлен свалившейся неприятностью. Так хорошо всё организовал! ОМОН для поддержки взял, приехал в правильное время – рано утром, когда люди спросонья расслабленны и не способны быстро соображать. Обыск и доставка Полякова в отдел для допроса, запланированные на раннее утро, должны были стать неожиданными и результативными. Не получилось.

С фигурантом Костя раньше не встречался. Он только два дня назад принял дело к производству. Начальник отдела сказал, что следственные действия почти закончены. Остались только завершающие и техническая работа. Но на всё про всё – две недели, потому что именно столько осталось до истечения месяца, на который продлено следствие.

Лукьянов материалы внимательно почитал и порадовался, что сделано действительно почти всё, что требуется. Внимательно ознакомился с постановлением о назначении экспертизы. На исследование в рыбсовхоз, расположенный в области, отправили десять литровых банок с черной икрой и сорок килограммов свежей осетрины. Для экспертизы и продлили срок следствия.

По закону дела о браконьерстве расследует дознание. Но покупатель, незаконно купивший всё это богатство, оказался депутатом Городской думы от одного из областных районов. Дела по таким важным фигурантам расследуются Главным Управлением Следственного Комитета при областной прокуратуре. Первый следователь, сгоряча, даже попытался взять депутата под стражу. Но суд в аресте отказал. Злодей-браконьер – Поляков Игорь Олегович на следственные действия не являлся. Почему – не известно.

Дело было несложным. Как раз для дознания, там других не бывает. Костя созвонился с экспертом, узнал, что заключение готово, но…

И тут последовал первый удар. Эксперт, он же главный инженер-ихтиолог рыбсовхоза, сказал, что вещдоки уничтожены. Соответствующий акт прилагается.

– Как уничтожены?! – закричал Костя. – Что значит «уничтожены»? Да вы что? Это же вещественные доказательства!

– Прежде всего, это скоропортящиеся продукты. Без заморозки срок их хранения составляет всего три дня,– спокойно ответил голос в трубке.

– Надо было заморозить! – чуть не сорвал голос Костя.

– К сожалению, у нас нет для этого условий.

– В рыбсовхозе нет холодильников? Что вы несёте?

– Хранение чужой продукции запрещено инструкцией.

Ихтиолог отключился. Потрясённый Костя несколько долгих минут, не мигая, смотрел на трубку, из которой доносились отрывистые гудки. Потом медленно положил её на место и пошёл к начальнику докладывать.