Елена Вербий – Давши слово… (страница 11)

«Нет, ребята, этот вертолёт не полетит. Что ж вам так приспичило-то, и на кой я вам сдался?»

Алик свернул к ближайшему зданию. Предполагая, что двери, скорее всего, заперты, он не стал тратить драгоценные секунды на проверку, а подпрыгнул, уцепился за наружную трубу газопровода, подтянулся, забрался в лишённое стёкол окно второго этажа и прижался к стене так, чтобы оставаясь невидимым, наблюдать за тем, что происходит на улице.

Очень скоро на место, где он только что стоял, прибежали трое. Они остановились, прерывисто дыша, – видно, подобные пробежки были для них редкостью. Алик получил возможность хорошенько рассмотреть преследователей. В одном он узнал аборигена, что несколько дней назад пытался отбить у него охоту встречаться с Катей. Двое других были незнакомы. Все трое – крепкие сбитые ребята, но разного роста. Алик мысленно окрестил их: «длинный», «малыш» и «ухажёр».

– Куда он делся? – спросил Длинный.

– Залез куда-то, – ответил Ухажёр.

– Думаешь, срисовал нас?

– Уверен. Мы ж топали, как стадо слонов, он услышал и, на всякий случай, заныкался. Трусливая скотина. Закопаю гниду.

– Эй, полегче! – возразил Длинный. – Сказано было только тебя подстраховать, пока ты его пощипаешь малость, но что-то мне не охота. Может, скажем, что убёг?

– Ещё не хватало! – знакомый Алику абориген сплюнул. – Фигня вопрос. Кадр этот – мозгляк ледащий. Я его один порву, как тузик грелку, – Ухажёр, достал из кармана металлический кастет и надел его на пальцы правой руки. – Загашу и здесь оставлю. Его долго никто не найдёт. Шило, у тебя «пукала» с собой?

– Сам ты «пукала»! Не знаешь, как правильно, говори просто «финка». Нож всегда при мне, – Длинный похлопал себя по боку,– мало ли, колбаску там порезать придётся или рёбра кому пощекотать. А чего ты вообще взъелся? Злишься, что он Катьку твою помял?

Ухажёр с перекошенным от ярости лицом обернулся к нему. Длинный встретил его взгляд гнусной ухмылкой:

– Что не так? Думаешь, они в темноте два часа книжки читали? Ладно тебе, Гриф. Баб вокруг полно. Другую найди или этой ума вложи, чтоб не давала кому ни попадя.

Ухажёр издал звук, похожий на рычание.

– Не твоё дело! Я со своей бабой сам разберусь. А гниду эту замочу.

– Хорош базлать, – заговорил Малыш. – Я с Грифом согласен. На кой нам ещё один мокрушник1? Может вам на замену? Седой говорил, на днях банку фикосную брать будем. Обещал, что потом все жирными бобрами разбежимся. Так на кой хрен лишний рот? С ним же делиться придётся. Может, Седой собирается грядки прорядить? Чё думаете?

– Пускай лошадь думает, у неё голова большая, – Ухажёр сплюнул в сторону. – К примеру, тебя «прорядить» я могу прямо сейчас.

Малыш только зыркнул исподлобья и сказал:

– Так чё?

– Ничё! Замочим его нахрен, – сказал Ухажёр. – Гляньте, в том цеху все окна в решётках, а здесь окно разбито и труба рядом. Наверняка туда влез. Муха, останешься здесь. Шило, подсади. Только ты не сразу за мной, а только, когда я на подоконник встану, а то труба не шибко толстая – не ровён час, отломается.

Алик бесшумно отступил в пока ещё густую темноту помещения, в два шага переместился к другой стороне окна и снова прижался спиной к стене.

«Верно, труба не ахти. Поэтому, ребятки, ведём себя культурно: не толпимся, заходим по одному. Каждому гарантировано индивидуальное обслуживание».

Муха, сунув руки в карманы штанов, проследил, как Гриф, придерживаясь за стену и осторожно переступая маленькими шажками по трубе, добрался до окна и спрыгнул внутрь. После этого Муха подсадил второго товарища. Шило проделал тот же путь и скрылся из виду.

Муха прислушался, но, кроме отдалённого лая собак, ничего не услышал. Предполагая, что ждать придётся долго, он присел на корточки, опершись спиной на стену, сунул в рот сигарету, щёлкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Что-то зашуршало наверху, Муха поднял голову – сигарета выпала из приоткрывшихся губ.

Глава 6

Каждое новое дело представлялось Косте Лукьянову шахматной партией. Вместо доски с фигурами он рисовал схемы мест преступлений, как бы, смотрел на произошедшее с высоты птичьего полёта, и становилось понятно, где искать решение.

Все выходные Костя просидел над документами. Выделил наиболее важные, на его взгляд, моменты из объяснений и допросов свидетелей. Составленные схематичные изображения мест преступлений наложил на карту района и города. Стрелками указал возможные пути прибытия и отхода преступников.

Он словно по кусочкам собирал мозаику, но пока пустых пятен было слишком много, чтобы увидеть картину целиком.

Утро каждого понедельника в следственной службе начиналось совещанием. Игорь Николаевич Матюхин, как обычно, прошёлся по сводке происшествий, выслушал отчёты и планы следователей.

Когда очередь дошла до Кости, Игорь Николаевич сказал:

– Сначала о делах, что заканчиваешь. О новом отдельно поговорим.

Совещание закончилось, и Матюхин остановил Костю коронным: «А вас я попрошу остаться».

– Ну, что? – спросил он, когда они стались в кабинете одни.

Костя открыл большую общую тетрадь, которая выполняла у него роль рабочего блокнота, и начал:

– Изучив материалы, я могу с уверенностью утверждать, что мы имеем дело с неизвестной нам преступной группировкой. В её составе не менее трёх исполнителей, по крайней мере, один руководитель и пособники. Сколько – пока сказать трудно. В их распоряжении имеется транспорт: как минимум один полугрузовик, но, может быть, и больше. Имеется помещение для складирования украденного. Делаю такой вывод, потому что пока не «всплыл» ни один из украденных мобильных телефонов.

Все нападения хорошо спланированы и организованы. Значит, кроме троих непосредственных участников налёта, есть координатор, который находится где-то поблизости, наблюдает и руководит. Уверен: в деле собраны не все эпизоды их деятельности. Полагаю, надо начать с запроса данных у операторов сотовой связи об активных номерах в зоне нападений, изучить все возможные записи видеорегистраторов с окружающих банкоматов, магазинов, даже автотранспорта.

Костя перевёл дыхание:

– Это общее впечатление, что касается конкретики, то я набросал план следственно-оперативных мероприятий…

Матюхин взмахом руки остановил его:

– Погоди, всё остальное доложишь на совещании у прокурора, – он взглянул на часы и поднялся из-за стола. – Бери все свои бумажки, и пошли: Ксения Андреевна ждёт.

С Ксенией Андреевной Пичугиной – прокурором по надзору за следствием и оперативно-розыскной деятельностью – Косте пока встречаться лично не приходилось. Его работу курировал один из её подчинённых. Но все знали о её взрывном характере и строгости к соблюдению закона. Ксения Андреевна была невысокой и пышнотелой, с огненно-рыжей вьющейся шевелюрой, неизменно убранной в пучок на затылке. Но непослушные мелкие кудряшки постоянно выбивались из жёстких железных заколок и окружали розовощёкое лицо ярким ореолом.

– Ты с Пичугиной раньше близко не сталкивался, – говорил Костин начальник, пока они шли по длинным коридорам и поднимались по лестнице, переходя в ту часть здания, где находилась прокуратура, – так её внешностью не обманывайся. У неё хватка, как у бойцовского пса – вцепится и не отпустит, пока не придушит. Её потому и поставили на эту должность, что мало кто с ней тягаться может знаниями и силой характера. Если в чём-то не уверен, если сомневаешься, то лучше так прямо и говори, не пытайся юлить и принимать многозначительный вид, будто всё знаешь – она этого не терпит. Пичугина вообще-то велела дело Ковалёву отдать, но я на свой страх и риск тебе отписал. Не подведи.

– Постараюсь, – озадаченно ответил Костя, крепко прижимая к боку шесть папок, чтобы не рассыпались. Хотел промолчать, но не удержался и спросил: – Игорь Николаевич, Ковалёв опытнее меня, подполковник, важняк2 и всё такое…

– Во-первых, он сейчас болеет, – сказал Матюхин. – Во-вторых, Пётр Кириллович на пенсию собрался, незачем ему перед уходом карму портить.

«Мне, значит, можно», – подумал Костя.

– А тебе учиться надо, – словно подслушал его мысли начальник, – шишки набивать и сложные дела раскручивать.

Они остановились около кабинета Пичугиной. Игорь Николаевич, для проформы постучав в дверь, тут же её распахнул.

– Разрешите? – не дожидаясь ответа, он подпихнул вперёд Лукьянова и вошёл следом.

Костя оказался перед длинным столом для совещаний, за которым уже сидели хорошо ему знакомые Иван Иванович Лыжин – начальника розыска из областного управления МВД и один из его оперативников – Матвей Ухов.

«Значит, – подумал Костя, – Ухов будет сопровождать расследование». Нельзя сказать, чтобы он обрадовался.

Хозяйка кабинета махнула рукой, приглашая проходить.

Охваченный внезапной робостью, Костя не сразу сообразил, что Пичугина показывает на стулья рядом с ней, и попытался устроиться на ближайшее свободное место около двери.

– Нет-нет, молодой человек, попрошу сюда, – женский пальчик, блеснув перламутром лака на ухоженном ноготке, указал, куда именно. – Поближе, чтобы я вас лучше видела и слышала.

Костя почувствовал себя Красной Шапочкой перед Волком, переодевшимся в Бабушку. «А зачем тебе такие большие глаза? – Чтобы лучше тебя видеть, дитя моё. – А зачем такие большие уши? – Чтобы лучше тебя слышать». Он невольно посмотрел на Пичугину. Глаза как глаза – не сказать, чтоб большие и выразительные: очень тёмные, слегка на выкате, круглые, как у совы, и без косметики. А вот уши и впрямь крупные, слегка оттопыренные. Интересно, как там с зубами? Костя вдруг развеселился и сразу перестал волноваться. Не съест же она его, в самом деле!