Елена Вербий – Давши слово… (страница 12)
Он решительно прошёл вперёд, сел на предложенное место прямо перед надзирающим прокурором. Водрузил на стол принесённую стопку дел и сверху неизменный гроссбух – свою рабочую тетрадь, и спокойно встретил взгляд Пичугиной.
– Почему нет Ковалёва? – первым делом спросила Ксения Андреевна.
– Болеет, – ответил Игорь Николаевич, усаживаясь рядом с Костей. – Утром позвонил, предупредил, что будет отсутствовать пару дней. Вирус какой-то подхватил: сипит, хрипит, температурит. Поэтому пока без него. Лукьянов будет руководить расследованием.
– Считаете, потянет? – в голосе Пичугиной явственно слышалось сомнение.
– Уверен, – кивнул Матюхин.
– В таком случае, начинайте, Константин Иванович, – Ксения Андреевна подпёрла щёку кулаком, словно готовилась слушать деревенские байки на завалинке. Вся её поза излучала лёгкое пренебрежение к рассказчику.
Костя поднялся, раскрыл гроссбух и повторил всё то, что недавно рассказывал Матюхину, но более пространно, развёрнуто, с опорой на материалы дела и демонстрацией составленных схем. Начал он, немного робея, но постепенно увлёкся и к концу своего доклада говорил уже твёрдо и уверенно.
Игорь Николаевич Матюхин, слушая Костю, горделиво поглядывал на Ксению Андреевну, дескать, смотрите, какие кадры взрастил. Могём!
Начальник розыска – неподвижный, серьёзный, слегка нахмуренный, время от времени делал какие-то пометки в толстом ежедневнике и никакого восторга не проявлял.
Матвею Ухову, наоборот, спокойно не сиделось: он задирал брови и морщил лоб, словно удивляясь чему-то, то вдруг глубоко и шумно вздыхал, закатывал глаза, слегка покачивал головой и потирал подбородок – в общем, всем видом демонстрировал: «Доколе можно слушать эту чушь!»
Пичугина во время доклада тоже не осталась спокойной: сначала убрала руку от лица и сцепила ладони на столе, потом подалась вперёд и подвинула к себе Костин гроссбух, рассматривая его рисунки. Наконец, когда Лукьянов замолчал, властным жестом разрешила ему сесть, откинулась на спинку большого офисного кресла, обхватив подлокотники, и долго молчала.
– Признаться, не ожидала, – сказала она. – Готовилась к скучному перечню следственных действий, а услышала развёрнутый анализ, да с перспективой! Приятно удивлена. Если Константин Иванович ещё и в положенные два месяца уложится и всё озвученное в жизнь воплотит… – она сделала многозначительную паузу. – Буду рекомендовать вас на повышение. Вы сейчас у нас просто следователь? Значит, станете старшим следователем. Оперативное сопровождение будет осуществлять третий отдел. Непосредственно, как я вижу, Иван Иванович определил Ухова, но при необходимости подключим всех. Розыск что-то добавит или возразит? – она посмотрела на оперативников. – Мне показалось, Матвей Ильич буквально рвётся что-то сказать. Прошу, мы внимательно слушаем.
Глаза всех участников совещания устремились на Матвея, и он резво вскочил со стула со словами:
– Тебе бы, Костя, романы писать. Это ж, какой сюжетец закрутил! А терминология – заслушаешься: «координатор», «агентура», «проникновение», «методы подхода и отхода»! Мы шпионов, что ли, ищем? Нет же! Обыкновенных, не отягощённых высшим образованием жуликов.
Он широко улыбнулся.
– Я, честно, так и не понял, с чего ты взял, что у нас «новая» группировка. В нашей области вообще все серьёзные группировки давно повывели. Да если б что-то такое появилось, не сомневайся, мы бы уже об этом знали. Только у меня… – тут Ухов хлопнул себя по губам, – пардон, это секретная информация. Не важно, сколько, но у каждого нормального опера есть агентура, и мы, в отличие от некоторых, – он выразительно посмотрел на Костю, – точно знаем и значение этого слова, и как эта система работает. К примеру, если я сегодня дам задание «своему» человечку, а он у меня, к слову, не один, чтобы он задал нужный вопрос пяти знакомым в интересующей нас среде, каждый из тех пяти, в свою очередь, поинтересуются ещё у пяти, и так далее. Разросшаяся в геометрической прогрессии сеть информаторов, образно говоря, «накроет» город, и через пару дней я получу необходимую информацию, задержу грабителей, и загрустят болезные в «обезьяннике».
Он снисходительно взглянул на Костю.
– Розыск – это вам не схемки рисовать. Сидя в кабинете, легко говорить: «Найди «координатора». А он существует? Не уверен. Зачем искать чёрную кошку в тёмной комнате, когда её там нет? Найду исполнителей – они сдадут организатора. Давайте, каждый займётся своим делом. Сыщик, – Матвей ткнул себя в грудь пальцем, – будет искать жуликов, а следователь, – небрежный взмах руки в сторону Кости, – грамотно оформит бумажки и отработает людей, которых я ему приволоку. И не надо обо мне беспокоиться, уж с планированием оперативной работы я как-нибудь справлюсь без всякой помощи. Нам, извиняюсь, не план расследования представили, а пыль в глаза пустили.
Пока Ухов говорил, Костя внимательно рассматривал узоры на стилизованной под деревянный срез полированной столешнице. Он не ждал, конечно, что Матвей скажет что-то хорошее, не в тех они были отношениях, но чтоб вот так просто обозвать всё ерундой и откровенно заявить, что не собирается подчиняться… Постеснялся бы начальства, что ли, тем более, что Пичугина только что высказалась одобрительно.
Лукьянов посмотрел на Ксению Андреевну, которая всё ещё листала его рабочую тетрадь. Костя завёл её с самого начала работы в следствии. С одной стороны там была таблица учёта материалов, находившихся в его производстве, с указанием основных «вех» работы: даты начала и окончания, фабула, данные фигурантов и тому подобное. С другой – если тетрадь перевернуть«вверх ногами» и открыть с конца как сначала – находились рабочие планы по каждому материалу. Тетрадь имела книжный прошитый переплёт, твёрдую обложку и большой формат страниц, за что, собственно, и звалась гроссбухом.
– М-да, город окутан сетью агентов, однако жулики на грабёж как на работу – по два раза в неделю ходят, а у нас ни одного подозреваемого, – скривив губы подковой, сказала Пичугина. – Как так? – она, наконец, захлопнула тетрадь, отодвинула её Косте и строго посмотрела на Ухова.
– Так я ж ещё за дело не брался, – пожал плечами тот. Потом дурашливо развёл руки в стороны и залихватски воскликнул: – Вот сейчас, как выйду в чисто поле, как впрягусь, как наведу шороху! Эх, размахнись рука, раззудись, плечо! Полетят клочки по закоулочкам!
Матвей даже ногой притопнул и руки в бока упёр, будто собирался немедленно вприсядку пойти вокруг стола.
– Та-ак… – протянула Пичугина.
Костя даже сел прямее и порадовался, что обращались не к нему, а к начальнику розыска – в голосе прокурора послышались нотки, напоминающие ворчание далёкого грома.
– Это что ещё за балаган?! Иван Иванович, мне кажется, что товарищ Ухов мой кабинет с цирком перепутал. Может быть, вы не того человека в помощь следствию назначили?
Иван Иванович Лыжин вместо ответа покосился на своего не в меру оптимистичного младшего товарища и хмуро сказал:
– Сядь, Матвей, не к месту сейчас твои хохмочки, – и, уже обращаясь к участникам совещания, добавил: – Вы не смотрите на его выходки. Он хоть и придуривается иногда, но дело знает. Теперь про выступление Лукьянова. Видно, что он материалы дела проштудировал основательно, и предложенная версия кажется мне вполне убедительной, – тут Ухов издал смешок, и Лыжин одёрнул его: – Прекрати ухмыляться. Лучше память напряги. По последним оперативным данным появился в городе некто Седой. Кто это такой, нам ещё предстоит установить, Сделали мы запрос в Москву в Главный информационный центр. Под такой кличкой могут скрываться несколько персонажей, один другого краше… Одну минуточку.
Иван Иванович наклонился, вытащил из-под стола небольшой аккуратный кожаный портфель, щёлкнул блестящим замком и достал пачку печатной бумаги. Несколько минут перебирал её – пачка была пухленькая. Нашёл то, что нужно, и проделал все действия в обратном порядке: листы – в портфель, портфель – под стол. Лыжин заговорил, глядя на только что найденные листы:
– Вот, например, один из них: Ст
Или вот ещё один кадр. Лавриненко Геннадий Павлович, 1955 года рождения, уроженец села Малые Рушники, Тамбовской области, освободился в прошлом году, подозревается в разбойных нападениях на дальнобойщиков, в розыске три месяца. В его «послужном списке», кроме всего прочего, похищение людей, в том числе детей, вымогательства, грабежи.