Елена Васкирова – Чёрный юмор серых будней (страница 8)

В питомнике за вольерами был отведён специальный участок под собачье кладбище. Из невысоких холмиков торчали металлические прутья с табличками: кличка, инструктор, годы жизни, при каких обстоятельствах погиб. Собак, умерших своей смертью, здесь не было – ветераны доживали свой век по домам забравших их хозяев. Здесь лежали только бойцы.

Могила Гросса была самой свежей, с правого края первого ряда. Пробирался туда Матвей с оглядкой, опасаясь разбудить спящих в вольерах псов и дежурных в караулке. Но обошлось. Рядом с могилой маячила еле различимая в темноте щуплая фигура некромантки.

– Быстро бегаешь, – аристократические манеры на пару с деловым костюмом некромантка явно использовала только в офисе фирмы. Сейчас она была в той же приснопамятной футболке, драных джинсах и с хвостом. И откровенно издевательски щерила в усмешке очень ровные и очень белые зубы.

– Годы тренировок.

– За блондинками гонялся? Или от мужей рогатых спасался?

– Ты сюда в остроумии пришла упражняться или договор выполнять? – Матвею больше всего хотелось немедленно защёлкнуть на некромантке наручники и отволочь в обезьянник. Помариновать её там пару суток, а потом вытрясти всё, что она скрывает. Наверное, эти мысли ясно читались на лице Матвея даже в ночной темноте, едва разбавленной светом прожектора на ограде питомника. Потому что зубоскалить девушка перестала, вытащила из спортивной сумки памятную консервную банку – чёрная свечка в ней была явно новой, сапёрную лопатку, ещё какие-то мелкие предметы, подпалила свою свечку и приступила к делу.

Почва на территории питомника была песчаной, поэтому мёртвый Гросс превратился в мумию. Шерсть местами отвалилась, особенно на морде. Матвей светил фонариком в ямину и вспоминал, как они с Илюхой и совсем ещё молодым Гроссом ходили на рыбалку. Тогда мокрый Гросс тоже был похож на собачий скелет, только был он живой, весёлый и звонко лаял на большущих радужных стрекоз.

Некромантка ещё немного поковырялась в яме, отряхнула руки и щёлкнула пальцами. Тут же чёрная свечка, до этого момента тихонько тлевшая в консервной банке, выметнула толстый столб пламени. Матвей перепугался, что сейчас их точно засекут со стороны питомника, но вокруг по-прежнему стояла мёртвая тишина.

– Не вибрируй, я защитный круг сделала, – Алёна снова оскалила белые зубы в насмешливой улыбке.

– Как это?

– Никто нас не увидит и не услышит в радиусе полукилометра. Готов? Сейчас я его подниму, а ты сразу позови по имени. Понял?

– Да, понял.

Некромантка взмахнула перед мордой Гросса хитро сплетёнными пальцами обеих рук и выкрикнула какое-то непонятное слово. Глаза мёртвого пса открылись и загорелись зловещим зелёным огнем. Из полуистлевшей глотки вырвался короткий вой. Гросс ринулся из могилы, сбив Алёну с ног, и замер на краю ямы, вперив полыхающие глаза в остолбеневшего Матвея.

– Гросс! – Матвей вытянул руки вперёд, то ли защищаясь, то ли раскрывая псу объятия. – Гросс, дружище, ты меня узнал?

Несколько мучительно долгих мгновений Матвей ждал, что оживший монстр кинется на него и схватит за протянутую руку. Но Гросс вдруг тихо взвизгнул, и, покачиваясь, осторожно подошёл к Матвею. Ткнулся лобастой головой в коленку, совсем как при жизни. И Матвей, уже без всяких колебаний и страха, потрепал Гросса по холодным ссохшимся ушам.

– Надо же… – наполовину вылезшая из могилы некромантка смотрела на умилительную картину с открытым ртом. – А я думала, ты всё насочинял, чтобы меня поймать.

– Нужна ты мне больно, – Матвей ещё раз погладил Гросса и вытащил из кармана упакованный в полиэтилен шарф, найденный в машине наркодилера. Надорвал пакет и дал Гроссу понюхать. Тот моментально ощерился, глухо заворчал и глаза его снова полыхнули зелёным огнем.

– Гросс, надо его найти. Ты сможешь?

– Сможет, – ответила за собаку Алёна. – Он при жизни его запах знал, а когда погиб – запомнил, кто именно его убил. Такое даже после смерти не прощают.

– Он сколько живым будет? Пока свечка горит?

– Пока я буду рядом. С собой на розыски возьмёшь?

– А у меня есть выбор?

Нестись по городу за собачьим скелетом пришлось действительно под дождем. Вначале с тёмно-серого неба слегка накрапывало, а потом зарядило по-настоящему, с погромыхиванием и отблесками далёких молний. Гросс, вначале несколько неуверенно державшийся на лапах, явно подзарядился от хлещущей с неба воды и мчался так, что Матвей еле успевал за ним. Субтильная Алёна, оказавшаяся на удивление выносливой, неслась рядом. Разговаривать на бегу, да ещё под грохот ливня, было невозможно, и Матвей решил отложить все вопросы на потом.

Гросс вывел их на рабочую окраину. Тут ютилось множество полуразрушенных зданий старых заводских бараков. Каждый месяц полиция проводила здесь рейды по отлавливанию мелких криминальных элементов, а каждый новый мэр города в своей торжественной речи на выигранных выборах обещал гражданам города снести этот рассадник заразы. Мэры приходили и уходили, полицейские выполняли квартальные и годовые планы по задержаниям, а трущобы как стояли, так и стоят. И там такая разветвлённая сеть подвалов и переходов под зданиями, что можно целую армию спрятать. Именно к этим трущобам сейчас и летел, размахивая остатками хвоста Гросс, а за ним бежали насквозь промокшие Матвей и некромантка Алёна.

6. На каждую стену найдётся своя кувалда

Света одинокого Матвеева фонарика в подвале двухэтажного длинного барака оказалось явно недостаточно. Сам подвал тянулся, казалось, на километры вперёд и дальние стены тонули во мраке. Пол был усеян битым кирпичом и кусками ржавой перекрученной арматуры, будто здесь шли бои и взрывались гранаты. Хотя, вполне возможно, что и шли. Криминалитет, обитавший в трущобах, с блюстителями порядка мирно разговаривать не хотел и на облавах, бывало, постреливали. И даже убивали. Сам Матвей, в силу специфики своей работы, на облавы не выезжал, но наслышан был достаточно.

Гросс всё так же целенаправленно нёсся вперёд, не обращая внимания на клочья кожи и шерсти, остающиеся на острых углах ржавых железяк. Матвей, матерясь уже в голос, лез за ним, прикидывая на ходу, хватит ли остатков зарплаты на новые джинсы. Алёна пыхтела следом. Ей, худенькой и юркой, было легче всего, она просто прошмыгивала между завалами, вокруг которых здоровяку Матвею приходилось искать обходные пути.

У самой дальней стены подвала Гросс замер и негромко зарычал. Его глаза снова полыхнули зелёным. Матвей, перебравшись через очередной завал и оставив на гвозде очередной лоскут многострадальных джинсов, замер перед глухой кирпичной стеной в недоумении. Ни двери, ни щели, неровная кирпичная кладка, на вид абсолютно монолитная. Алёна подобралась к стене вплотную и принялась водить по ней руками.

– Ух ты!.. – в неярком свете фонарика зубы Алёны блеснули, как крупные жемчужины. Матвей даже поморщился от такого неуместного в подобной ситуации поэтического сравнения, но что правда, то правда – редкостной белизны зубы у некромантки.

– Чего там?

– Стена фальшивая. За ней какая-то комната, и там люди. Не очень много. Я думала, такое только в книжках бывает и в Голливуде.

– Есть многое на свете, друг Горацио… Фальшивая, говоришь? А где она тоньше всего?

– Вот здесь, – Алёна ткнула пальцем в участок стены рядом с Матвеем. Тот постучал по ней костяшками пальцев. И правда, звук больше напоминает дерево, чем камень.

– Отойди подальше, – скомандовал Матвей и примерился к стене. Потом медленно вдохнул, выдохнул, сосредоточился на внутренней силе, как их учил на занятиях тренер по самбо и врезал по стене кулаком.

Эффект настолько превзошёл самые смелые ожидания Матвея, что в первый момент он буквально остолбенел. Стена оказалась фальшивой, и, вместо того, чтобы проломиться от удара Матвея в одном месте, рухнула целиком. Попутно накрыв всех, кто оказался рядом со стеной с той стороны.

Когда пыль немного рассеялась, а вопли из порушенного схрона стали чуть тише, глазам Матвея, Гросса и Алёны предстала дивная картина.

За фальшивой стеной подвала располагался бар. Самый настоящий, со стойкой, столиками, подиумом и шестом для стриптиза. Половину столиков смело упавшей стеной, оказавшейся умело раскрашенной фанерой. Из-под фанерного полотнища выползали засыпанные пылью люди – мужчины и женщины, ещё энное количество народу сгрудилось возле стойки, и все орали кто во что горазд. Те, кто поумнее, уже бежали к входной двери. Матвей мельком подумал, что здесь наверняка много интересных личностей, которые числятся в розыске, но все его внимание сейчас было сосредоточено на одной конкретной личности – наркодилере, задавившем Гросса. Гросс, похоже, его учуял, потому что глаза собаки снова полыхнули зелёным и, одним прыжком перемахнув рухнувшую стену, Гросс помчался вглубь помещения.

Матвей видел торговца на фото и на составленном со слов его подельников фотороботе. Мужчина, которого загнал в угол бешено рычащий Гросс, на фото мало походил, в основном из-за отросшей бороды и усов. Но это был он, потому что он даже не делал попытки сбежать. Бородач смотрел на хрипло лающего Гросса и на глазах покрывался крупными каплями пота. А когда Матвей добежал до того самого угла, бородач умоляюще протянул к нему руки.