Елена Васкирова – Чёрный юмор серых будней (страница 9)
– Он же умер… Умер же… Я же его задавил… Сам, насмерть задавил… Насмерть…
– Насмерть, да не совсем. Сорокин Максим Иванович? Софьи Ковалевской 25, квартира 15?
– Да, да… Как же так?.. Я же сам… Я же не мог ошибиться!
– А он вернулся, – встряла в беседу Алёна и скорчила страшную рожу. – С того света. По твою душу!
Будто в ответ на эти слова Гросс взвыл особенно громко, глаза его засияли уже совершенно дьявольским зелёным пламенем и в подвале началась паника. Сметая всё на своем пути, обезумевшие от страха люди неслись кто куда. Матвей схватил Алёну за худое запястье, закинул в угол к пойманному наркодилеру, сам прикрыл обоих сверху своим же телом, и вытащил из кармана рацию, которой, в отличие от рабочего сотового, стены подвала помехой не являлись.
Большинство из выбежавших в диком ужасе из подвала угодили прямиком в тёплые объятия подоспевшей бригады быстрого реагирования. Начальник смены, капитан Звягинцев, чуть не задушил Матвея в медвежьих объятиях, даром, что был на две головы его ниже. Одним выездом вся бригада обеспечила себе очередные звания и квартальную премию в размере двойного оклада. Бойцы с шальными глазами паковали трясущихся и вскрикивающих будущих уголовников в патрульные минивэны, и забрасывали Матвея восторженными вопросами, как ему удалось в однёху обнаружить подпольную малину, о которой известно было уже давно, но вот найти её никто так и не смог. Матвей пытался скромно задвинуться в угол, туманно намекая на неких помощников, которые не хотели бы засвечивать свои личности. Сами помощники сидели под барной стойкой верхом на потерявшем сознание наркодилере. Матвей их туда закинул сразу же, как только связался с дежурными, предвидя много ненужных осложнений, если зеленоглазый Гросс и некромантка Алёна попадутся на глаза полицейским.
От предложения ехать в участок на патрульной машине Матвей отказался, сославшись на необходимость ещё кое-что проверить. Звягинцев последний раз хлопнул Матвея по спине, выбив из его разорванной куртки облачко белёсой цементной пыли, и укатил вместе с бригадой и знатным уловом. Только тогда Матвей смог заглянуть под барную стойку, чтобы вытащить на свет свой собственный улов.
Теперь, на свету ярких ламп, горевших под потолком подпольного притона, было ясно видно, что Гросс действительно страшен и его не зря так испугались все без исключения. Но с ним творилось что-то странное. Временами силуэт пса начинал дрожать и расплываться. Вылезшая следом за Гроссом Алёна покачала головой и сплела пальцы в давешнюю замысловатую фигуру. Пёс оглянулся на некромантку и – Матвей готов был поклясться – еле заметно помотал мордой.
– Алён, что происходит?
– У него время заканчивается. Надо позволить сделать ему то, ради чего он не уходил.
– Что именно?
– Давай вытащим этого… торговца.
Извлечённый из-под барной стойки продавец смерти Сорокин признаков жизни не подавал до тех пор, пока Матвей не вылил ему на голову полный стакан какой-то выпивки, взятый с ближайшего уцелевшего столика. А открыв глаза и увидев Гросса, попытался снова их закрыть. Но Матвей рывком поднял бородача на ноги и чувствительно потряс.
– Хватит неженку из себя строить. Пса задавить очко не сыграло, а сейчас барышню кисейную разыгрываешь? Отрыл глаза, быстро!
Насмерть перепуганный бородач послушно открыл глаза. Матвей прислонил его к стенке, чтоб снова не свалился и отошёл в сторону. А прямо напротив своего убийцы встал ощеренный, вздыбивший остатки шерсти на загривке Гросс.
– Не смотри, – Алёна дёрнула Матвея за руку, пытаясь оттащить от двух неподвижных фигур, застывших друг напротив друга. Но Матвей её даже не услышал. Он не мог отвести глаз от того, что сейчас происходило, руша все основы мироздания, в которые Матвей до сих пор свято верил.
Мёртвый пёс смотрел в глаза своего убийцы, не издавая ни единого звука. Просто смотрел, застыв неподвижно, как изваяние. А человек выл. Вначале тихо, потом всё громче, срывая голос, переходя на истошный визг, в котором не было уже ничего человеческого. И седел. Прямо на глазах спутанные волосы и короткая борода торговца нежной смертью Сорокина Максима Ивановича покрывались блестевшей, как изморозь, сединой. Когда в его лёгких закончился воздух, а надорванные связки не могли издать больше ни звука, абсолютно седой, мертвенно бледный человек рухнул без сознания к лапам убитого им пса и затих. И в тот же миг глаза Гросса перестали полыхать яростным зелёным пламенем.
У Гросса ещё хватило сил подойти на подгибающихся лапах к Матвею и лизнуть его ледяным языком в ладонь. А потом он тоже упал и больше не шевелился.
Матвей осторожно погладил Гросса по лобастой холодной голове. И закрыл ему теперь уже навсегда незрячие глаза.
Для Сорокина, находившегося в невменяемом состоянии, Матвей вызвал перевозку из психиатрической лечебницы. А Гросса, завёрнутого в остатки разодранной куртки, донёс на руках до его могилы. Некромантка Алёна, непривычно серьёзная и молчаливая, помогла Матвею закопать Гросса и привести в порядок могильный холмик. Куртку свою снимать с собаки Матвей не стал. Пусть Гроссу будет хоть немного теплее там, в холодной земле.
Когда все насущные дела были завершены, Матвей вымыл руки в луже, оставшейся после недавнего ливня, и повернулся к Алёне.
– Слушай… А все, кого ты… поднимала, они тоже не могли уйти, потому что их кто-то до смерти довёл? Как Анастасию и Гросса?
– Ну, почти все… Одного просили из-за денег поднять. Родственники, они долги покойника выплачивали, а тот деньги перед смертью спрятал, а куда – не сказал.
– А про год жизни? Это правда?
– Нет. Это тест на вшивость. Кому реально это важно, те не отказываются. А кто просто от балды, сразу отваливают. Народ сейчас в шаманов больше верит, чем в науку. Многие ведутся.
– А с церковью у тебя проблем нет?
– Да нет. Они в меня не верят, попы-то. А наши, из фирмы, обо мне попусту не болтают. Даже если кто потом начнёт трепаться, всё равно же не поверит никто. Вон ты, своими глазами всё видел, и то до конца не поверил. Скажешь, нет?
– Не скажу. Не поверил.
– А сейчас веришь?
– Сейчас верю. Значит, со всеми было примерно так, как с Настей и Гроссом… Ладно. Тогда спасибо тебе, некромантка, – Матвей протянул Алёне руку. Та её пожала с преувеличенно серьёзным видом, чуть ли не кланяясь. Матвей на этот фарс только устало усмехнулся. – Бывай. Надеюсь, больше не пересечёмся.
– Будь здоров, смелый коп. Побольше бы таких, как ты, глядишь, в мире бы что изменилось. К лучшему.
– Ага. Только миру этого не надо.
– Кто знает.
До дома Матвей добрался только к утру. Тащиться в душ сил уже не осталось, так и рухнул прямо в мокрой изгвазданной одежде на диван, жалобно тренькнувший сразу всеми пружинами. И, уже засыпая, вспомнил, что так и не спросил у некромантки Алёны, откуда та узнала номер рабочего сотового Матвея и то, что снилась Матвею в зелёном лесочке именно блондинка.
7. Раз, два, три, четыре, пять…
– Матвей! Карпухин! Матвей! Да ёлки, сюда смотри!
Матвей наконец сообразил, откуда доносится знакомый голос, и помахал Илюхе рукой – сиди, где сидишь, сейчас сам подойду. А сидел Илюха на крыше. В прямом смысле. На крыше двухэтажного приземистого здания постройки начала прошлого века уже несколько лет подряд открывалось летнее кафе с романтическим названием «Под звёздами». Это место было теперь одной из достопримечательностей города, туда парни водили девушек предлагать руку и сердце, и туда же повадились ходить столоваться сотрудники городской полиции, потому как владел кафешкой бывший следователь, лишившийся на своей опасной работе левого глаза. Увечье бравого сыскаря из седла не выбило, наоборот, выйдя на инвалидность, одноглазый теперь Василь Макарыч обнаружил в себе задатки прирожденного бизнесмена. Вовсю пользуясь старыми связями и нажимая на нужные рычаги, он выбил из городской администрации право на аренду половины старинного здания в центре и крыши оного, и принялся развивать местный малый бизнес. Поварами у Макарыча были жена, тёща и две дочери, готовили вкусно, цены карманы едоков сильно не опустошали – дело пошло. А своим бывшим коллегам Макарыч делал хорошую скидку в обмен на городские криминальные новости. Такой расклад всех устраивал и Матвей подозревал, что собранная Макарычем база данных будет пообширней официальной.
Илюха сидел за столиком возле самого края крыши в компании хозяина заведения и своего коллеги, тоже кинолога. В центре стола возвышалась наполовину пустая литровая бутыль водки, и вся троица была уже крепко вдатая.
– Здорово, Матвей! Садись! Макарыч, ещё рюмку ора… организуй, а?
– Я пить не буду. Мне ещё на работу возвращаться. А что за повод?
– Нашли его, Матвей! Этого гада нашли! Который Гросса… Нашли, понял?
– Где нашли?
– В психушке. Я его убить хотел, вот честно. А когда съездил, посмотрел… Я теперь за его здоровье свечки ставить буду. Чтобы ещё сто лет прожил. Вот таким вот прожил, как сейчас. Никакая тюрьма в сравнение не идёт. Ник… ик… какая!
Илюха ещё раз громко икнул и потянулся к бутылке. Чуть не опрокинул, пока тянул за горлышко. Одноглазый Макарыч бутылку у Илюхи отобрал, сам разлил водку по рюмкам и шепнул подскочившей официантке, чтобы принесла посудину для Матвея и что-нибудь мясное на закуску. Матвей отнекиваться больше не стал. Повод был на самом деле стоящий.