Елена Усачева – Уравнение с двумя неизвестными (страница 17)

Был уже вечер. После стеклянной фабрики добрались до остановки. Надо было немного проехать на автобусе до места ночевки. Вечерело. Народ играл в наступалочки и выше ноги от земли. Автобус пришел, и тут выяснилось, что все в него не влезают. Удалось впихнуть рюкзаки и часть народа. Недовольно пыхтя, автобус укатил, оставив пятерых на остановке – знаменитого походника, брата Татьяны Алексеевны, Аню, Мышку, Козлика и Кэт. Пройти оставалось каких-то семь километров. Это было не страшно и даже весело. Никого вокруг больше не было. И от этого рождалась радость свободы. Какое-то время они очень весело шагали, даже пытались петь, а потом вдруг знаменитый походник оступился, резко взял в сторону и осел на землю. В первую секунду удивило – что же это он прям так на грязное? А он стал шарить по себе руками, что-то ища и не находя. Все испуганно смотрели на старшего. Он разевал рот и ничего не произносил.

– Ой, – сказала тогда Мышка.

Козлик вытащил телефон, но, не дооживив его, вдруг произнес:

– У него таблетки в кармане.

В верхнем кармане куртки, и правда, нашлись таблетки. Одну из блистера выдавили на трясущуюся ладонь. Сунув ее в рот, походник еще какое-то время бессмысленно подвигал руками, а потом вздохнул и медленно встал.

– Сердце, – коротко сказал он.

– А что делать? – спросила Мышка.

– Можно Татьяне Алексеевне позвонить, – показал на телефон Козлик.

– Не надо, – качнул головой походник. – Напугаем только. Мы потихонечку пойдем, ладно? Вы только рюкзак понесите…

Это была самая страшная дорога, какая только встречалась в жизни Ани. Они шли бесконечно долго и медленно, в смену, в четыре руки тащили неожиданно тяжелый рюкзак. Ждали непоправимого. Походник упадет и больше не встанет. Его придется нести. Но куда? Дорогу знал только он.

– Пойдем, – позвала вернувшаяся классная. – Что у вас там происходит?

Аня с трудом отлепилась от стены, подняла рюкзак. Воспоминания нехотя покидали ее. Причина, причина… Кто бы ей самой что объяснил.

– Буренин не дает садиться рядом с собой, – вздохнула Аня.

– Понятно.

Они прошли по коридору, спустились на первый этаж, остановились около учительской. Классная взялась за ручку двери.

– Завуча сейчас нет. Происходящее мы тогда разберем со всем классом в понедельник. У тебя есть, где сейчас сидеть?

– Мне Саша Дубровский уступил.

– Задубровский… – Географичка отвела глаза, что-то вспоминая. – Да, все правильно. Вот и сиди там.

– А правда, что у вас школа хорошая? – спросила Аня шепотом.

Ольга Борисовна уже открыла дверь, обернулась.

– Что?

Из учительской послышались голоса, смех.

– Девочки сказали, что Небыкова перешла из плохой школы в вашу хорошую.

– Небыкова-то? Да. Там у нее случилась какая-то нехорошая история. Ее травили. Но у нас, и правда, все хорошо. – Географичка повернулась спиной к голосам. – Неделя, две, и все наладится. Я поговорю с другими учителями, они что-нибудь посоветуют. Период адаптации. А так – у нас ребята очень хорошие, тихие. Может, не самые активные, но хорошие. Подожди немного. И друзья появятся, и с Лизой все наладится.

Аня кивала. Наладится… Неделя… Кто ж будет ждать эту неделю!

Ольга Борисовна скрылась в учительской. Дверь захлопнулась, отрезав от Ани веселые голоса взрослых.

Прозвенел звонок, надо было торопиться. В классе от входа она сразу повернула к центральному ряду. И чуть не споткнулась, уперевшись взглядом в Буренина. Не меняя тактики, Миша сидел по центру за той партой, куда шла Аня. Где когда-то сидел Саша с…

Феди на предпоследней парте среднего ряда не было.

Посмотрела на ряд около окна.

Понятно, Федя съел медведя и сбежал, чтобы сидеть вместе с приятелем. А Буравчик перебрался на единственное свободное место – ряд по центру, предпоследняя парта.

Поймала взгляд Кики.

– Почему? – спросила Аня.

Кика дернула уголком губ и презрительно бросила:

– Не настраивай меня против Небыковой.

Глава шестая

Принцип стремени

Идти в школу не хотелось. Опять все начинать заново, разбираться, кто виноват, почему Лиза подстерегает у входа и угрожает, а Буравчик не дает сесть за парту.

Пыталась жаловаться маме. Но она не вникала. Бродила по кухне с онемевшим взглядом: мелкая ночью не спала.

– Что делают? – бормотала она, готовя молочную смесь. – Я что-то пропустила, при чем тут брат.

Да это все пропустили! Начала объяснять заново. Запуталась в словах «она» и «они».

– Вечером, наверное, все станет по-другому, – прервала мама поток местоимений и ушла.

Мама устала, потому что не высыпается. Осень устала быть осенью, потому что опять дождь и пора бы уже быть зиме. А школа устала, потому что мечтает быть не школой, а перелетным слоном и отправиться в теплые края.

Буренин не пришел. Перелет отложился.

Ладно, не получается поговорить с Буренкой, Глеб ничего не знает. Что остается? Спросить у Бори. Как она сразу не догадалась!

Аня крутилась в столовой, надеясь, что девятый снова попросит выручить с булками. Но у дверей стояли дежурные и не пускали учеников вне расписания. За завтраком оказалась за столом с художницами. Они смотрели в тарелки, стреляли быстрыми взглядами и хихикали. Быстро ушли, допивая на ходу компот.

И вдруг Аня в коридоре увидела Борю. Рванула на выход.

– А тарелку! – не пустили дежурные.

Пока бегала туда-сюда, Боря исчез. Поднялась на пролет, спустилась. Сунула нос в физкультурный зал. Там малыши играли в вышибалы. Выпала обратно в коридор. И вдруг заметила: кто-то вошел в большую двустворчатую дверь сбоку от лестницы. Здесь есть кабинет?

Там тоже был класс, но не обычный. Старые высокие обшарпанные парты, длинный стеллаж вдоль стены, на нем непонятные рабочие штуки. В дальнем конце кабинета…

– Тебе кого?

Перед ней оказался мужчина в синем рабочем халате.

– А это какой класс? – растерялась Аня, отступая.

– Тебе какой нужен? – не пускал мужчина.

– Мне Борю, – прошептала Аня.

Как же все было неловко. Бежать, бежать скорее! И зачем она в эту историю полезла? Хотела же все забыть!

– Линового? – переспросил мужчина.

Кивнула. Да, да, Линовой! Это фамилия Бори.

– А ты из какого? – спросил мужчина.

– Шестой вэ.

Боря нарисовался перед ней неожиданно. Вот стоял мужчина в халате, а вот Боря уже наступает, выжимая за дверь.

– Слушай! – заговорил он зло, прищуриваясь. Лицо собралось некрасивыми морщинами, губы изогнулись. – Вы меня достали! Я чего, непонятно сказал? От-ва-ли! И пусть больше никого не подсылает следить!

Аня попятилась, уперлась в стену около входа в столовую. Прошептала:

– А кто?

Она так надеялась, что все станет понятно. Не становилось.

Боря впечатал кулак в стену рядом с ее головой.

– Да никто!