Елена Уренская – Дочки-матери (страница 2)

На 8 марта был конкурс салатов. По негласному правилу, рецепты не должны были повторяться. Надо было или отыскать что- оригинальное, или придумать совершенно незнакомый рецепт. Лариса с мамой начинали придумывать рецепт заранее, для этого они тренировались по вечерам, заодно готовили и ужин. Опять же сам праздник Лариса не помнила, только блюдо с необычно украшенным салатом, которое принаряженная и пахнущая духами мама укладывала в сумку. Взрослые сидели допоздна. Бывало, что уснувших детей разносили сонными домой. Лариса тоже несколько раз засыпала, пока ждала родителей с праздника. Она помнила только папин запах и его руки, которые несли ее, а мамины руки укрывали чем- то теплым.

Детская елка на Новый год была настоящим праздником. Был конкурс на лучший детский костюм. Лучшим костюмом признавался самый креативный. Лариса была лесным грибом, шахматной королевой и стрекозой. Больше она своих костюмов не запомнила. Костюм готовили мамы вместе с детьми, держали втайне от других детей и родителей. Мама тоже просила Ларису не говорить подружкам, кем она будет на елке.

Дети много танцевали, для этого их недели за две собирали по вечерам в клубе и с ними занимался строгий сержант. Видимо, до службы в армии он или сам танцевал, или руководил танцевальной студией. Лариса помнила, что они с девочками немного побаивались его, поэтому старательно учили движения.

Призы за костюмы и за участие в разных конкурсах получали все дети. Призов на елке давали столько, что они утрачивали ценность. И еще дома под елкой маленькая Лариса начинала получать подарки от Деда Мороза за неделю до Нового года и несколько дней спустя.

Мама открывала форточку специально для удобства Деда Мороза. И действительно, он не замедлял класть подарки под наряженную елочку.

Лариса помнила свой восторг и удивление от того, как седой и солидный дедушка Мороз мог пролазить в маленькую форточку, и для своей маленькой Олюшки она тоже открывала форточку в ожидании подарка от Деда Мороза.

Конкурсы на елке были необычными и разными,

Их тоже придумывали мамы. Восторг детей, красивые костюмы и атмосферу праздника помнили все родители. Взрослая Лариса пыталась повторить для своей Оли настроение такого же яркого праздника, приглашала ее подружек, тоже придумывала разные конкурсы и призы. Интересно, запомнит ли ее Оля новогодние елки так, как запомнила Лариса.

 Лариса так привыкла к такому укладу, что не представляла, как можно жить по- другому. Двери днем не закрывались. Всегда можно было забежать к подружке и позвать погулять. Игрушками играли все вместе, они были хорошо знакомыми.

Несколько раз Ларины подруги портили ее игрушки, теперь уже не узнаешь, нечаянно так получалось или из детской зависти. Ларе было очень жалко одну свою куклу, у которой Светка оторвала ногу. Мама посмотрела, но ничего не сказала, Светку не ругала, конечно, она почти все дни проводила со Светкиной мамой.

– Лара, так получилось, – объяснила мама. – У тебя другие игрушки есть, вот ими и играйте все вместе. Не надо ссориться из- за пустяков.

Для Лары порча ее любимой игрушки не была пустяком, она долго плакала. Обиделась и на маму, и на Светку. На Светку, потому что та оторвала ножку, а на маму, потому что она не оценила полноты горя дочери не старалась его уменьшить. Даже спустя много лет Лариса, вспоминая этот случай, заново переживала свое горе и обиду.

 Поэтому Ларина Олюшка играла в основном, с ней, а не с подружками. Лариса с удовольствием шила платья и плащи на красивую куклу, мастерила необыкновенные шляпы. Они вместе с Оленькой во время прогулки оживленно обсуждали, какие наряды они вместе сделают вечером. Лариса освободила свой письменный стол, и там, в ящиках, получился трехэтажный кукольный домик. Они вместе увлеченно мастерили мебель из подручных средств. Оленька не кормила свою куклу и не укладывала спать, как играют все девочки. Ей нравилось вместе с мамой придумывать необыкновенные фасоны платьев и шляп. Правда, реализовывала идеи, в основном, мама, но какая разница. Они прекрасно вместе проводили вечера, и никаких подружек Олюшка не хотела.

 Ларисина мама сначала пыталась вмешиваться в их идиллическое уединение, советовала дружить с ровесницами. Но Лара считала, что Олюшка и так много времени проводит без нее, в детском саду. Поэтому они просто закрывали дверь в комнату и вместе увлеченно играли.

После развода с мужем Ларисе пришлось выйти на работу. Она тоже окончила педагогический университет, как и ее мама была педагогом. Мама была учителем географии. Лариса считала географию скучной дисциплиной, поэтому выбрала биофак. Изучать животных и растения гораздо интереснее, и школьникам это тоже интереснее. После школы у Ларисы не было особенно выбора, куда пойти учиться. Математику и физику она не любила и не понимала, поэтому технические ВУЗы отпадали сразу. Про медицинский она даже думать и слушать не хотела. Хотя аттестат у нее был хороший, могла бы и поступить.

Институт культуры не рассматривался вообще. Поэтому выбора для Ларисы особенно не было. После университета она проработала три года в школе, потом вышла замуж, родила, и на работу не вернулась. Она посвятила себя воспитанию дочери.

Муж ушел от нее, когда Олюшке было четыре года. Пришлось выходить на работу, а Оленьку отдавать в детский сад.

Сама Лариса не ходила в детский сад. Она впервые столкнулась с детским коллективом только в первом классе.

Школа была сельская, находилась недалеко от военного городка. Школьники разных возрастов собирались возле КПП и шумной толпой шли в школу. Даже первоклашек мамы не провожали – дети шли галдящей толпой, толкаясь и перекликаясь, и так же компанией возвращались. В классе были все знакомые с детства по городку ребята. В жизни изменилось только то, что пришлось учить уроки.

Теперь Ларисе надо было рано вставать, собирать портфель перед школой, быстро собираться самой, чтобы не опоздать.

Сначала бывало так, что Лариса брала не те тетради, или не учила дома уроки. Она пыталась объяснить дома, что не виновата в том, что забыла выучить стихотворение. Но родители не брали в расчет ее оправданий и сильно ругали, особенно мама. Лариса получала упреки и в безответственности, и в лени, и в неумении контролировать саму себя. Особенно сердилась мама.

– По твоей милости я опять оказалась в дурацком положении,– покраснев от гнева, высказывала ей мама. – Если ты не можешь контролировать себя, то, как ты будешь жить, когда станешь взрослой! Все основы закладываются в детстве! – Мама закончила педагогический институт и наглядно демонстрировала это. – Ты должна сама отвечать за свои поступки, сама учи уроки и получай отметки за свои знания. Каждый делает выбор сам и должен уметь отвечать за него.

Мама повторяла эти слова столько раз, что Лариса запомнила их на всю жизнь.

После нескольких внушений и сердитых упреков от мамы Лара стала бояться забыть что- нибудь положить в портфель или не выучить. Она приучилась складывать портфель с вечера, проверяла по дневнику, все ли задания выполнила. Но обида на маму осталась. И вот почему.

Почти у всех ее школьных подружек мамы по вечерам проверяли уроки, смотрели тетради, контролировали выученные стихотворения. Так было понятнее, чем контролировать самой. А Ларису мама приучала с детства к самостоятельности. Может быть, это было педагогически правильным, ведь мама была педагогом, но Ларисе было бы проще, чтобы мама контролировала и подсказывала. Поэтому с Олюшкой она вела себя по- другому, прямо противоположно тому, как вела себя мама с ней. Еще жива была в ней детская обида на маму, которая требовала отвечать за все свои поступки.

У Лары была своя комната, где она спала и учила уроки. Порядок в комнате Лара тоже должна была поддерживать сама, например, аккуратно раскладывать книги и тетради по полкам, собирать карандаши после рисования, промывать кисточки. Вот наводить порядок после рисования Лара особенно не любила. Надо было идти на кухню со стаканом грязной воды и с кистями, тщательно промывать их под кухонной раковиной, потому что в ванной мама промывать кисточки не разрешала, после того, как Лара забыла кисти на полке с маминой косметикой и духами. Опять ее упрекали в безответственности, и в том, как она легко забывала, что ей следовало делать.

Ларисе было бы гораздо проще, если бы мама по вечерам просто проверяла ее тетради и напоминала о том, что ей нужно выучить или решить.

Требуемая мамой дисциплина и самостоятельность до сих пор кололи обидами. Поэтому Лара по вечерам тщательно складывала с Оленькой тетради, проверяла, все ли учебники сложены, есть ли в пенале карандаши и не нужно ли их подточить. Она сама протирала подошвы у сменной обуви дочери.

Конечно, Олюшка могла бы это делать сама, просто Лариса не могла забыть того, как Оленька пошла в детский сад и как тяжело переживала разлуку с мамой почти на целый день.

Оленьку в детский сад пришлось отдать вынужденно. У Ларисы обливалось кровью сердце, когда она рано утром будила свою доченьку и полусонную, упирающую, хныкающую, бывало, что и заплаканную, тащила в детский сад. Оленьке было почти четыре года, до садика она играла и гуляла только с мамой, почти не имела контактов с другими детьми.