Елена Тумина – Котик, машущий левой рукой (страница 3)

– Да, мысль ясна, но как бутафорский револьвер попал к вашей дочери домой? Выходит, сама принесла.

– Мне рассказали, что видели мою Аглаю с Максимом Французовым не раз вместе. Намекали, что отношения у них. Мне верится с трудом. Он женат! И двое детей. Ведь у него точно были отношения с Ларисой Гураль, вот что я выяснил.

– Ещё как были. При вскрытии выяснилось, что она беременна. Если учесть, что она не замужем – вероятно, он и мог быть отцом.

Бэрри уставился на следователя. Тот обернулся к парню, сидящему перед компьютером:

– Ты вот что, Владик, по металлистам поспрашивай, – обратился к лейтенанту. – Покажешь модель револьвера, фото Французова, и дату знаешь – приблизительно месяц

назад, в начале мая. Найди, где он мог взять цилиндр для кольта. Давай.

Через два дня Бэрри опять был у следователя. Лейтенант Владислав Петров привёз адрес металлиста, восстановившего кольт.

– Дочь вашу уже отпустили, – следователь поднялся из-за стола. – Аглая не хотела говорить, но рассказала. Была она в связи с Французовым.

– Зачем? Господи.

– У него в театре положение. Очень ей хотелось роль получить, считала, что он может помочь. В театр едем.

– С вами можно? – Бэрри тоже поднялся.

– Давайте. Ваша дочь уже там, я думаю.

До начала спектакля оставалось минут двадцать. В фойе прохаживались зрители. Стоял длинный хвост в буфет. Следователь, за ним Бэрри прошли за кулисы и постучались в гримёрную с табличкой «Максим Французов». Вошли, не дожидаясь ответа.

– Вам предъявлено обвинение в покушении на жизнь Ларисы Гураль. Проследуйте за нами, на выход.

– Шутки? Оставьте меня в покое, мне на сцену через двадцать минут, – Максим прилаживал на голову какие-то перья. Алая накидка живописно ниспадала с плеч. – У меня роль серьёзная, Мефистофель.

– Через двадцать минут вы будете уже совсем в другом месте, – сказал следователь.

– И не в перьях, а в арестантской робе! Сволочь! Баланду будешь есть, тварь!

Максим с вытаращенными глазами смотрел на орущего красного Бэрри.

– У вас нет никаких доказательств!

– Отчего же. Доказательства есть, и много. Вы состояли в любовной связи с Ларисой Гураль. После того, как она рассказала вам о своей беременности и пригрозила рассказать о ваших отношениях вашей супруге – и пришла мысль от неё избавиться. Супруга – банковский работник. И зарплата – с вашей не сравнить. Так ведь? А также двое детей – есть за что держаться. Также есть доказательства того, что именно вы купили «Кольт Питон», который с помощью мастера сделали боевым. Мастера мы нашли, показания на вас он уже дал. Ну и наконец, вы находились также в сексуальных отношениях с Аглаей Тарлановой и имели ключ от её квартиры.

На последних словах следователя у Бэрри в глазах потемнело.

– Да, я убил. Ладно, сознаюсь. Можно мне это оформить как сделку со следствием?

К машине с надписью «Следственный комитет» Максима Французова вывели через чёрный ход. Он так и шёл: в головном уборе с перьями Мефистофеля.

Бэрри вернулся на стоянку, открыл дверь сверкающей Omoda и сел на водительское сиденье. Из-за колонн показалась Аглая. Остановилась, озираясь. Бэрри вылез из машины и замер в нерешительности. Аглая побежала в его сторону.

– Папа, прости меня. Только познакомились, а ты меня уже спасаешь, – она прижалась к нему. – Мне тебя очень не хватало все эти годы.

– Это ты меня прости, дочка…

Тихий центр

С последних уроков Павел сбежал. Одиннадцатый класс, можно. Отчим, конечно, плешь проел нравоучениями. Да пошел он со своими лекциями – ты должен это, должен то. А Павел никому ничего не должен. Если отчим спросит, почему дома, можно соврать, что заболел. Хотя голова и вправду болит. Вот бы с температурой поваляться недельку.

Была бы мать жива – поняла бы. Она тоже работала врачом, как этот, но не цеплялась. Не всем быть медиками. Кому-то, например, можно дизайнерами. Павел давно решил: будет дизайнером мужских причесок. Привычным движением ощупал стильный ежик. Вздохнул, вспомнив мать. С ней можно было спокойно общаться. Хотя перед смертью что-то на нее нашло:

– Не купайся в реке! Не ходи в бассейн!

Да-да, вот только ванну забыла упомянуть. Ну и дела.

Отчим ей перед смертью таблетки какие-то давал, «сонные». Говорил, что, когда у человека тяжелая болезнь, они помогают. Ну, он врач, в конце концов. От них, похоже, видения у нее какие-то были, а может и правда чувствовала что-то про Павла. Что от воды ему грозит опасность. Когда приходила в себя, смотрела на сына странным взглядом – то ли тут она, то ли нет, – а потом опять бубнила про воду. Павел подошел к дому, громыхнул калиткой и остановился: в середине двора, где обычно пусто – по честной договоренности жильцов, чтобы не драться за парковочные места, – в глубокий провал в асфальте свесились передние колеса тяжелого внедорожника. Незнакомый мужчина кому-то нервно описывал ситуацию по мобильному.

Из подъезда вышла старушка-соседка.

Фото автора

– Павлик, ну ты видишь, что творится? Как вы, готовы уезжать? Что отчим-то твой, Алексей Николаич, говорит? Я вот буду очень скучать, вся моя жизнь в центре прошла.

– Ну, Марь Петровна, команду дадут – уедем.

– Что же это творится! Каждый клочок застроили, почву тревожат. Вот здесь, где машина, когда-то была отхожая яма. Да и старые тоннели, прокопанные еще монахами, тоже неподалеку.

– Где? Под нами тоннели?

– Точно уж не знаю. Мне в детстве няня рассказывала. Скорее всего по ту сторону Неглинки, под храмом.

– А у нас тут что? Тоже тоннели, наверное.

– Бомбоубежища могут быть. Вот только реку-то закрывай не закрывай – а живая она. Подземные источники никуда не деваются.

Из подъезда вышел сосед Николай Евгеньевич.

– Что это? – спросил он, увидев внедорожник. – Я так понимаю, наши дни в этом доме сочтены? И так торопят с переездом, а тут нате вам.

– Да вот, – сказала Марья Петровна. – Новый жилой дом сунули как зубочистку между старыми.

– Согласен с вами, Марья Петровна. Строители уверяли, что никакого вреда ни почве, ни соседним постройкам. Откуда же тогда дыра в асфальте? Бригаду уже вызвали? Я вынужден откланяться. Работа, знаете ли, – сосед повернулся в сторону калитки. – Да, хочешь не хочешь, а переезжать придется.

– Я не понял, река пришла к нам во двор, что ли? Она ж в трубе, – Павел с сомнением посмотрел на Марью Петровну. – Я еще читал в интернете – Московское море под нами. А что, если оно выйдет из берегов? – Павел даже повеселел от такого предположения.

– Слышал я такие сказки, молодой человек, – по пути откликнулся Николай Евгеньевич. – Придумывают и библиотеку Ивана Грозного, и сталинские бункеры, и Московское море, по которому чуть ли не корабли ходят. Ерунда, конечно. Хотя есть предание, типа сказки. Во время постройки храма где-то в районе Таганки обнаружили необычный подземный лаз. А местный юродивый на веревке приволок оттуда странное существо – что-то среднее между рыбой и тюленем. Ладно, заболтался я с вами, пора на службу, однако.

Николай Евгеньевич кивнул на прощанье и вышел за калитку.

– По-твоему, Павлик, если реку в трубе закрыли, она исчезла, что ли? – Марья Петровна дернула Павла за рукав. – Ты же видишь, машина тонет! Скоро мы все утонем!

– Ладно, Марь Петровна, я пошел.

У старушки совсем ку-ку.

Павел открыл квартиру, прошел на кухню, снял крышку с кастрюли. Хлопнула входная дверь: отчим. Из магазина, наверное. Сейчас тоже на кухню притопает и по ходу начнет докапываться, почему с уроков сбежал. Шел бы ты лесом. Как зовут-то, не помнит. Только «ты, ты»! Надо переждать в черном ходе, покурить.

Зажав сигарету во рту, Павел схватил зажигалку, мобильный, ужом скользнул в тонкую щель за шкафом, заваленным хламом, и открыл дверь в черный ход. Отчим еще ни разу не догадался, что он там прячется. И хорошо.

Павел давно облюбовал сроду не мытое окно на лестничной площадке первого этажа, выходящее на заброшенный задний дворик, в котором никогда никого не было. Кроме разве сидящих на корточках дворников в оранжевых жилетах. Да и те появлялись редко.

Павел подымил, поглядывая во двор, спрыгнул с подоконника и пошел в сторону квартиры подслушать: отчим ушел или еще нет. Внизу, у цокольного этажа, что-то сверкнуло. Из-под деревянной двери с мягким журчанием пробивалась тонкая, но настырная струйка воды. Павел с удивлением вгляделся. В подвале бывали подтопления, как правило, из-за прорыва труб, но причины аварий находились легко и быстро. А вот когда взорвало отопительную систему, то мало никому не показалось. Пар стелился белым покрывалом, мешая отыскать протечку. Полдня рабочие в кипятке лазили. Сейчас же вода журчала спокойно и деловито.

Павел спустился на один пролет и потянул на себя деревянную дверь, соединяющую черный ход с подвалом. Во время авралов она впускала сантехников, прорабов, строителей. В остальное время мало кого интересовала. Теперь же дверь распахнулась неожиданно легко, слово ее кто-то подтолкнул. Павел заглянул в открытое пространство. Чернота дыхнула сыростью и холодом. На ступеньку, где стоял Павел, хлынул мутный поток. Стопы в старых футбольных кроссовках ощутили, как носки моментально пропитались влагой.

Павел включил фонарик мобильного телефона, направил луч вниз и провел им по периметру. В уголке, из трещины, тихо и даже как-то уютно текла вода. Строго вертикально низвергался еще один маленький водопадик, похожий на летний городской фонтан. Что происходит?