Елена Цыганкова – Ключ "Эфира" (страница 44)

Михаил говорил спокойно, но в его тоне звучала глубокая тревога, почти отчаяние.

— Ну если его нет, чего тогда бояться? Не понимаю, Михаил, — Андрей нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он искренне пытался осознать масштаб угрозы.

— Не понимает он, — ворчал тот, раздражённо проведя рукой по волосам. — Его нет, и в то же время он везде. Он везде — в каждой ячейке нашего энергополя. Он нигде и он везде. Смотри за всеми внимательно, Андрей. Оценивай каждое движение, каждый взгляд, каждое слово. Если замечаешь изменения поведения, изменения речи, тона голоса, структуры речи — обязательно говори мне.

Михаил говорил быстро, почти задыхаясь от волнения, его пальцы нервно сжимались и разжимались.

— Ты думаешь, Люцифер… — начал Андрей, но Михаил резко перебил его.

— Я не думаю, я чувствую. Загрузив свой код в структурное сознание мира, Арион имеет право управлять каждым из нас. - В голосе Михаила прозвучала неподдельная тревога, почти страх.

— Управлять? — удивился Андрей. Его глаза расширились, а руки невольно сжались в кулаки. — Как это — управлять?

Он сделал шаг назад, будто пытаясь отстраниться от самой идеи.

— Через кодовые установки, переданные через слово. Ты же знаешь: слово — это код. Не набор букв и звуков, а набор символов кода, — Михаил говорил медленно, подчёркивая каждое слово. Его взгляд стал пронзительным, почти гипнотическим.

— Слова создают предложение, — продолжил Андрей свои мысли, его голос звучал всё более осознанно, — а предложения — смысловые конструкции.

Он начал понимать масштаб угрозы, и от этого по спине пробежал холодок.

— Вот‑вот, — подтвердил Михаил. Его голос звучал глухо, почти обречённо. — И если между смысловой конструкцией вставить звуковой код и произнести его соответствующим образом, можно запустить любую программу — как на развитие организма, так и на его самоуничтожение.

— А система мира и есть единый организм, — начал понимать Андрей, куда клонит Михаил. Его глаза расширились от ужаса осознания.

— Да. И в систему, как в единый организм, также можно загрузить код. Если мы все произнесём его одновременно, то запустим систему уничтожения мира либо же изменим структуру мира, что позволит Ариону осуществить свою цель.

Михаил говорил это так, будто сам не до конца верил в то, что произносит.

— Тогда… — Андрей запнулся, его голос дрогнул.

— Тогда система мира падёт, — твёрдо произнёс Михаил.

— Да, но… Ему одному не осуществить задуманное, — Андрей пытался найти хоть какую‑то лазейку, надежду.

— Одному — нет, — спокойно ответил Михаил. — А вот если он получит…

— Денису? — выдохнул Андрей, его лицо побледнело.

— Да, ему нужна Дениса. Одну часть себя он уже создал, — Михаил сжал губы в тонкую линию.

— Ты имеешь в виду Люцифера? — уточнил Андрей, хотя уже знал ответ.

— Да, я имею в виду Люцифера. Главный источник энергии мира, главный сборщик энергии вселенной — у него есть. Теперь осталось дело за самым малым: получить противоположность своего творения — первотворца.

Михаил говорил это с горечью, будто каждое слово причиняло ему боль.

— Да, но, — предположил Андрей, — Люцифер никогда на это не пойдёт. Ты же знаешь… Я вижу, тебя одолевают сомнения, Михаил.

Он осторожно положил руку на плечо старшего, пытаясь хоть как‑то поддержать.

— Если Дениса попадёт к Ариону, она забудет обо всём. Он уйдёт следом за ней, — Михаил опустил голову, его голос прозвучал почти шёпотом.

— А если Арион захочет только сына своего забрать? — Андрей всё ещё цеплялся за надежду.

— Один Люцифер ему не нужен. Только в слиянии с Денисой он обретёт силу, — Михаил поднял взгляд, в его глазах читалась глубокая печаль.

— А с ними двоими, — закончил Андрей, — он обретёт двойную силу.

Его голос дрогнул, он сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Да, — обречённо вздохнул Михаил. — Именно так. В слиянии с ними он будет обладать двойной силой.

Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть с себя тяжесть этих слов.

— Получается, он не оставил свою идею — править миром, — Андрей произнёс это почти беззвучно, его взгляд стал отстранённым.

— Получается, так, — и, бросив взгляд на входную дверь, Михаил добавил, понизив голос до шёпота: — Получается, так.

В его тоне прозвучала безысходность, будто он уже видел, как разворачивается неизбежное.

****

Люцифер спал на спине, сладко посапывая — его дыхание было ровным, почти мелодичным. А он всегда спал на спине, особенно в последнее время, крепко прижимая девушку к себе, словно боялся, что она исчезнет, стоит ему ослабить объятия.

Дениса устраивалась на его груди, слушая биение сердца. Ритмичные удары успокаивали, давали ощущение защищённости. Она так всегда понимала настроение своего супруга: встревожен он или спокоен, — и даже могла понять, какой именно момент оказал сильное впечатление на его душу. В эти мгновения она чувствовала себя частью чего‑то большего — их связь казалась нерушимой.

Это настолько вошло в привычку, что даже если и не было недопонимания, приводящего к мелким ссорам, девушка всё равно устраивалась на его груди. Ей нравилось ощущать его присутствие в такие моменты — тепло его тела, едва уловимый запах кожи, мерное дыхание, которое синхронизировалось с её собственным.

Люцифера же это успокаивало: он не сопротивлялся такому положению вещей, а, наоборот, засыпал, слушая в такт биения их сердец, будто это был самый гармоничный ритм во вселенной.

Вот и сейчас он крепко прижал супругу к себе, но что‑то было не так. Он не мог понять, что в данный момент шло не так, как обычно, ощущая каждой клеточкой своего сознания давящее присутствие извне — кого‑то или чего‑то постороннего, чужого по энергии своей. По спине пробежал холодок, волоски на руках встали дыбом, а в груди возникло неприятное чувство тревоги, будто надвигалась буря.

Мысленно он понимал: надо возвращаться из царства грёз сюда, в этот мир. Но что‑то удерживало его — словно невидимые цепи сковывали сознание.

Люцифер попытался открыть глаза и не смог. Какая‑то неведомая до сего дня сила намеренно не давала ему сделать этого — будто кто‑то или что‑то блокировало его волю, лишало контроля над собственным телом. Его охватила паника, но он старался не поддаваться ей.

— Дениса, — тихо шепнул он, голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.

Его ладони скользнули по плечам девушки, слегка сжав их, словно удостоверяясь в её присутствии рядом с ним. Пальцы дрожали, но он пытался передать через прикосновение всю свою тревогу.

— Дениса, — едва слышно произнёс Люцифер, — моя жена, госпожа моей души!

В его голосе звучала мольба, отчаяние и одновременно — глубокая, всепоглощающая любовь.

В этот момент Люцифер замер. Пространство и время остановились. Воздух стал густым, почти осязаемым, а тишина — давящей, будто сама реальность замерла в ожидании чего‑то ужасного.

— Я возрожусь через тебя в этом мире, сын мой… — раздался зловещий шёпот.

Он шёл отовсюду, заполняя собой всё пространство, наползал, как тучи во время дождя, не давал дышать. Голос был холодным, бесчувственным, лишённым всякой человечности.

— Через тебя… — Люцифер поморщился, его лицо исказилось от внутренней борьбы, и он прижал к себе Денису, жену свою, сильнее, будто пытаясь защитить её от невидимой угрозы.

— Моё возрождение пойдёт…

— Дениса, — прошептал юноша, сжимая объятия, — Рада.

Голос Люцифера дрожал, но в нём звучала решимость.

— Ты даёшь мне энергию…

— Рада, — выдохнул орионец и замер, не в силах сопротивляться. Его тело словно окаменело, а сознание тонуло в вязкой тьме.

— Ты даёшь мне силу…

— Люцифер! — позвал его знакомый голос. — Очнись!

В нём звучала тревога, почти отчаяние.

Люцифер посмотрел на говорившего через полуопущенные ресницы. Его глаза затянула чёрная пелена, словно кто‑то набросил на них тёмную вуаль. Зрачки расширились, а взгляд стал отстранённым, почти неживым.

— Ты дашь мне энергию, — не прекращал голос вещать. — Ты даёшь мне силу!

Голос звучал всё громче, проникая в самые глубины сознания, пытаясь подчинить его волю.

— Люцифер, очнись. Вернись ко мне, Люцифер! - Голос Денисы прорвался сквозь пелену, как луч света во тьме.

— Через тебя возрожусь в этом мире…