Елена Цыганкова – Ключ "Эфира" (страница 45)

— Я лучше умру, — выдохнул юноша, собрав остатки воли. Его голос звучал твёрдо, несмотря на слабость. — Чем позволю тебе явиться в этот мир.

В этих словах была вся его решимость, вся его любовь к миру и к той, кто был рядом.

— Тогда, — перед ним появилось лицо отца его, искажённое злобой, — умри!.. Сын мой!

В голосе Ариона прозвучала холодная жестокость.

— Я лучше умру… вместе с тобой. - Люцифер произнёс это с вызовом, хотя внутри всё сжималось от страха.

— Люцифер, — услышал он захлёбывающийся от слёз голос, — проснись, Нарык!

В её словах была такая боль, такая любовь, что это пробило брешь в тёмной пелене.

— Что… — выдохнул он, с трудом реагируя на голос жены своей. Его сознание начало медленно возвращаться в реальность, будто выныривая из глубин океана.

Губы Люцифера накрыл жаркий поцелуй Денисы, приводя в чувство. Из глаз её потекла слеза, оставляя влажный след на его щеке. Её губы дрожали, а пальцы судорожно вцепились в его плечи.

— Вернись ко мне, — шептала она между поцелуями, — вернись. Люблю тебя!

Её голос дрожал, но в нём была такая сила, такая вера, что это стало якорем, за который он смог ухватиться.

Образ Ариона растаял, растворился в воздухе, как дым. И он увидел заплаканное лицо Денисы. По щекам её текла слеза — прозрачная, искренняя, полная любви и страха за него. Её глаза были широко раскрыты, в них читалось облегчение и бесконечная нежность.

— Люблю тебя, — ответил он и облизнул пересохшие губы. Его голос всё ещё звучал слабо, но в нём уже была жизнь. Он поднял руку и осторожно стёр слезу с её щеки, его пальцы слегка дрожали. — Всегда любил и буду любить.

— Люцифер, — улыбнулась она сквозь слёзы, её голос дрожал от облегчения, а глаза блестели от невыплаканных слёз. — Ну наконец‑то!

Девушка машинально отирала его лицо ладонями, слегка дрожащими пальцами осторожно проводила по его скулам, лбу, словно проверяя, что он действительно здесь, рядом:

— Ты проснулся. Ты вернулся ко мне.

В её голосе звучала такая глубокая радость, смешанная с остатками страха, что сердце невольно сжималось.

— Испугалась? — попытался пошутить Люцифер, касаясь её плеча. Его голос был слабым, почти шёпотом, но в нём слышалась попытка подбодрить её, вернуть привычную лёгкость их общения.

— Не делай так больше, не бросай меня, — прошептала она, и в её голосе прозвучала такая боль, такая мольба, что у Люцифера защемило сердце. Её пальцы судорожно вцепились в ткань его рубашки, будто она боялась, что он снова исчезнет.

Люцифер хотел возразить, но не мог: губы не слушались его. Желая успокоить девушку, он мог только улыбаться — слабо, но искренне, вкладывая в эту улыбку всю свою любовь и благодарность за то, что она была рядом. Его взгляд, хоть и затуманенный, был полон нежности.

— Люблю тебя, — шептала она, целуя без конца его губы. — Люблю тебя!

Её поцелуи были то лёгкими, как крылья бабочки, то страстными, полными отчаяния. Слезы катились по её щекам, падая на его лицо, оставляя влажные дорожки.

Девушка осыпала поцелуями его лицо — лоб, щёки, веки, словно пыталась запечатлеть в памяти каждую черту. Её дыхание участилось, а пальцы дрожали, скользя по его коже.

— Дениса, остановись, — прошептал юноша, восстанавливая ритм дыхания. Его голос звучал мягко, но в нём появилась нотка тревоги.

Он чувствовал, как её эмоции захлёстывают их обоих, как её страх и облегчение смешиваются в бурлящий поток, который грозит унести их прочь.

В ответ на его слова Дениса припала к его груди в области сердца. Она прижалась ухом к его груди, слушая биение, будто это был самый важный звук во вселенной. От жара её губ парня пронзала боль, как сладкая истома, пробирающая до самого мозга костей. Он почувствовал, как её тело слегка содрогается от сдерживаемых рыданий.

— Всё, — выдохнул Люцифер, собираясь с последними силами, — всё.

Его рука неуверенно поднялась и легла на её волосы, пальцы осторожно перебрали пряди. Он пытался передать ей через это прикосновение спокойствие, уверенность, что теперь всё будет хорошо.

Люцифер прижал её голову к своей груди, заставляя остановиться. Его объятия стали крепче, но не давили — они были оберегающими, защищающими.

— Остановись, — шептал он не переставая. — Это всего лишь сон. Остановись. - Его голос звучал ровно, размеренно, как колыбельная. Он гладил её по спине, чувствуя, как постепенно её дыхание становится ровнее.

Каждая слезинка с её лица оставляла жгучий шрам на его сердце. Люцифер ощущал её боль так же остро, как свою собственную, и это причиняло ему почти физическую муку.

— Остановись, Дениса, остановись. Ты моя. Ты моя жена, Дениса. Моя… — он облизнул пересохшие губы, его голос дрогнул, но стал твёрже. — Люблю тебя. Люблю… Тебя люблю.

В этих словах была вся его душа, вся его жизнь — они прозвучали как клятва, как обещание, которое он собирался сдержать до конца своих дней.

Она замерла в его объятиях, её дыхание стало ровным. Постепенно её пальцы разжались, выпуская ткань его рубашки. Она подняла голову и посмотрела на него — её глаза были красными от слёз, но в них уже не было паники, только глубокая, всепоглощающая любовь и облегчение.

— Я здесь, — тихо сказала она, её голос всё ещё дрожал. — Я с тобой. Всегда буду с тобой.

Люцифер улыбнулся — на этот раз улыбка получилась увереннее. Он притянул её ближе, уткнулся носом в её волосы и глубоко вдохнул знакомый, родной запах. Мир вокруг снова обрёл чёткость, а тьма, которая пыталась поглотить его, отступила, оставив после себя лишь эхо страха.

Проснувшись, Люцифер резко сел на кровати, его дыхание было прерывистым, а сердце всё ещё колотилось после тревожного сна. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки кошмара, и прислушался.

Дениса щебетала на кухне; из разговора он понял, что девушка общалась с Михаилом. Её голос звучал легко и беззаботно — это немного успокоило его, но тревога всё ещё сжимала грудь.

Пройдя на кухню, юноша молча налил себе стакан воды и замер у окна. Его взгляд рассеянно скользил по пейзажу за стеклом, но он ничего не видел — перед глазами всё ещё стояли обрывки ночного кошмара. Пальцы слегка дрожали, держа стакан, а в горле пересохло.

— Что‑то случилось? — осторожно спросила Дениса.

Девушку напрягало его молчание, словно её и не было рядом. Она почувствовала, как внутри зашевелилась тревога — что-то было не так. Её улыбка погасла, а брови слегка нахмурились.

Она обняла его сзади за талию, крепко прижавшись щекой к спине — в точке между лопатками. Её ладони скользнули вверх, к его груди, касаясь самого сердца, самой души. В этом объятии было столько нежности и заботы, что Люцифер невольно вздрогнул.

Люцифер почувствовал, как внутри растеклось приятное тепло — чувство послевкусия от прикосновения нежных рук. Он слегка отклонился назад, позволяя ей прижаться к нему ещё сильнее, ещё теснее, — слиться с ним в единое целое. На мгновение он закрыл глаза, впитывая это ощущение безопасности и любви.

Люцифер закрыл глаза. Ему не хотелось сейчас ни о чём говорить. Он наслаждался каждым мгновением близости со своей женой — женщиной, которую он так долго ждал и которой очень дорожил. Её дыхание на спине, тепло её тела, едва уловимый аромат её волос — всё это создавало островок спокойствия посреди бушующего океана его тревог.

— Люцифер, — тихо позвала его Дениса.

Девушка осторожно коснулась его плеча, заставляя медленно повернуться к себе. Её глаза, большие и янтарные, смотрели с тревогой и заботой. Пальцы мягко скользнули по его щеке.

— Ты чем‑то встревожен?

Ему вдруг захотелось выложить всё, изложить всю суть происходящего с ним в последнее время. Мысли о ребёнке остановили его. Посмотрев в большие янтарные глаза, он так и не решился ничего сказать в ответ. В её взгляде было столько любви и готовности помочь, что это только усилило его чувство вины за то, что он скрывает правду.

— Всё хорошо, — коснулся юноша её губ тихим поцелуем, — не переживай.

Его голос прозвучал чуть хрипло, но он постарался придать ему как можно больше уверенности.

— Точно? Ты опять что‑то от меня скрываешь, да? Люцифер, я… — в её голосе прозвучала боль, почти обида. Она слегка отстранилась, но её пальцы всё ещё касались его руки.

— Нет, — тихо, но твёрдо ответил Люцифер, — ничего.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Да, но… — Дениса привстала на цыпочки, стараясь заглянуть в его глаза. В её взгляде читалась мольба: «Доверься мне».

— Это был всего лишь сон, — уверенность, с которой он говорил, немного успокоила девушку. Он положил руку на её плечо, слегка сжав его.

— Сон? — переспросила она. — Ты уверен в этом?

Голос девушки дрогнул, а пальцы нервно теребили край фартука.

— Да, — твёрдо ответил он, понимая её тревогу, — всего лишь сон.

Он постарался посмотреть ей прямо в глаза, чтобы она увидела в них искренность.

— Люцифер, если ты помнишь, мы…

— Всё хорошо, — нежно коснулся юноша её лица, проведя большим пальцем по щеке. — Доверься мне, — с улыбкой произнёс он, всеми силами стараясь скрыть волнение. Его сердце билось учащённо, но он старался не выдать себя. — Хотя бы раз доверься мне, Дениса, как моя женщина, как моя жена.

В его голосе прозвучала мольба, почти отчаяние.

— Я и так, — робко произнесла она, — давно доверилась тебе.