Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 98)
А потому выдаю я полнейшую чушь:
– Мне похуй, что ты обещала, ясно? Ты беглянка, Шмидт. Моя беглая рабыня.
Поймав ее за руки, пытаюсь силой привязать к себе. Вот только она так же яростно упирается, не позволяя прижать к груди. И даже так между нами тысячи искр летят, а с ними в сотрудничество вступают пронизывающие кожу мурашки.
– Уймись, идиот, – шипит зверушка.
– Обними меня, если хочешь, чтобы я тебя простил, – задушено тарабаню ей в висок я. – Обними!
– Пф-ф… – фырчит, обдавая горячим и сладким дыханием. – Сдалось мне твое прощение!
А у самой при этом взгляд плывет.
Что за упертая ведьма?!
– Где ты была?
– Не твое дело! Я не обязана отчитываться!
– Лия, – цежу с нажимом.
Она шумно вздыхает.
– Нужно было съездить к бабушке, иначе она бы приехала сюда. И поверь, плохо стало бы всем! Тебе – в первую очередь!
Перевариваю информацию частично. То, что к родственнице – принимаю во внимание. Остальное – похер.
Хочу поинтересоваться, какого черта отключала геолокацию, но стремно признаваться перед служанкой, что пытался ее искать.
– Почему не предупредила?
– Потому что не обязана!
– Лия, – снова давлю.
– Потому что ты – придурок, который слышит только себя! Ты бы меня не отпустил!
Я скриплю зубами.
И…
– Допустим, – соглашаюсь героически.
Шмидт фырчит, будто вот-вот обратится в дикую кошку.
Что ей еще не так?
Я на взводе. Но не хочу продолжать сраться. Хочу совсем другого. А как это получить, не знаю. Отпускаю ведьму, чтобы остыть. Бросаю прибежавшей собачьей банде палку и со вздохом опираюсь обратно на парапет. Направляя взгляд в ярко освещенный двор, вцепляюсь дрожащими пальцами в сигарету, губами ее стискиваю и с тихим треском напряженно затягиваюсь.
И вдруг… Едва не давлюсь дымом, когда Шмидт подлезает под бок и, обвивая руками мой торс, прижимается.
Какое-то время молчу, выравнивая сбившееся вмиг дыхание.
А когда удается чуть успокоиться, шепчу, выдавая то, что застряло в мозгах:
– Так ты кончила?
– А ты как думаешь?
– Думаю, если бы я оставил тебя без разрядки, синяков бы на мне прибавилось.
Вишневые губы растягивает магическая улыбка. Я тоже не могу сдержаться – ухмыляюсь. Обнимая ведьму свободной рукой, притягиваю ближе к груди.
[1] Два столба – белая башня с гербом Одессы, расположенная на перекрестке с круговым движением у западного въезда в город.
52
© Дмитрий Фильфиневич
– Ты реально понимаешь, что здесь написано?
Звонкий голос Фиалки не только подсвистывает от удивления, но и рокочет от негодования.
Что опять не так? Не понимаю.
Мало того, что отец переиграл выбранную мной тактику – третий рабочий день отсиживаться в офисе не позволил. Семь часов по производству таскал, засирая мозги «секретными», мать их, технологиями. Так еще дома Шмидт, вопреки моим горящим сексуальным ожиданиям, объявила, что снова кровит, и возжелала вернуться к на хрен никому не нужному расследованию.
Юный следопыт, бля. Холмс отдыхает.
Мой эксклюзивный «last minute» невостребованно тлеет.
С-с-сука… Накрутил же себя так, что даже мысленная визуализация окрашенной алым бабочки не ослабляет стояк.
Интересно, как это выглядит…
Блядь, о чем я только думаю?! Так нельзя!
Нельзя, но я рассчитывал дома разгрузиться. С помощью Лии, естественно. Не вручную же! В конце концов, в том, что я теперь рабочий человек – ее вина. Хоть она и не в курсе, однако в предыдущие вечера справлялась на ура.
– А ты не врешь? – давлю я с прищуром.
– Насчет чего? – хмурится зверушка.
– Насчет крови.
– В смысле?
Харя горит от смущения.
И вообще, чувствую себя обиженным долбоебом, но все же с шипящим шорохом заканчиваю мысль:
– Ну, может, придумала, что так действует экстренная контрацепция, чтобы меня отвадить.
Служанка с иронией вздергивает бровь:
– Мне снять трусы, чтобы ты убедился? – выписывает уничижительным тоном.
– Нет, – рыкаю я взбешенно.
Стиснув челюсти, заставляю себя прервать зрительное насилие над Шмидт. Опуская взгляд вниз, невольно утыкаюсь им в пожелтевшие листы чертовой папки.
– О Боже, Дим, это ведь настоящее чудо, что ты понимаешь корявый почерк древнего химика! Я устала слепнуть! Думала уже просто вернуть этот материал в лабораторию и взять на исследование другой, – тарахтит Лия, придвигаясь ближе.
На ковре сидим – это, сука, становится тревожной привычкой.
У меня ноги согнуты – пятками упираюсь в пол, коленями пружиню в стороны. Водруженные на них руки тоже вовсе не так расслаблены, как может казаться – пятерней одной нервно сжимаю запястье второй.
Всего лишь задевая меня плечом, ведьма пускает по моему телу электричество и заставляет мой желудок фигачить двойное сальто.
– Ты чем весь день занималась? – бубню угрюмо, поглядывая исподлобья на объект своего больного желания. – Отлеживалась, да? Радовалась, что меня нет? А я работал!
Что меня особо кошмарит – в последнее время все мои претензии Шмидт воспринимает с таким снисхождением, словно я всего лишь дятел, к беспонтовой чеканке которого она адаптировалась.
И вот сейчас… Вместо вспышки служанка в очередной раз лениво кривит губы и закатывает глаза.