Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 27)
Разражаюсь хохотом – такова моя первая реакция.
– Ты определенно дурная, Ривкерман! То, что я танцую – это три процента успеха. Там же внешность нужна – лицо, фигура... Вот выйду я на сцену, и закидают меня тухлыми яйцами!
Смеюсь, аж за живот хватаюсь.
– Дурная – это о твоей самоиронии, Лия! – злится Рената. – Ты очень симпатичная. И фигура у тебя – огнище. Пропорции, изгибы, пластичность, грация, индивидуальность – ты завораживаешь! Вот смыла бы все это «болото» с лица и перестала кривляться – покорила бы мир!
– Ага-ага… – продолжаю хихикать. – Мне недавно сказали, будто я невоспитанная? Ты тоже так считаешь?
– Извини, конечно… – вздыхает подруга горестно. – Так и есть, Лия.
– Жучка, – обижаюсь я.
Демонстративно отворачиваясь, принимаюсь за семечки.
– Ты замечательный человек, Лия. Но ты не умеешь себя вести как девушка, – рубит Реня правду-матку, пока я смачно плююсь в бумажный пакет.
В раздражении гримасничаю больше, чем всегда.
– Много ты, моя нежная подруга, понимаешь… Это же фильтр на дебилов!
После этого заявления уже вместе смеемся.
Сидим до поздней ночи. Ривкерман рассказывает мне о своем новом кавалере, а я ей – обо всех связанных с Фильфиневичем хохмах.
– Из твоих слов – это реально придурок, – морщит свой милый носик Реня.
– Король придурков, – поправляю ее, дабы выдержать масштаб беды.
– Не представляю, как ты терпишь! Я бы рыдала после каждой его выходки. Ну куда это годится? Щипки, укусы, дерганья, оскорбления… Какой-то подонок!
Я равнодушно пожимаю плечами.
– Психопат. Мажоры в большинстве своем такие.
– Ну не скажи… – не соглашается витающая в облаках подруга.
– Знаешь… – проговариваю, погружаясь в собственные мысли. – Во владениях Фильфиневичей много странностей. Вот даже этот портрет… Почему он спрятан? Потом подземелье, о котором нет информации в исторических записях, которые я нашла в библиотеке особняка… Спросила Саламандру… Не напрямую, конечно… Так, завуалированно, вроде как в шутку… Ты бы видела лицо грымзы! Думала, она меня проглотит, как анаконда!
– Ауч, – выдает Реня, ежась. – Саламандра – второй человек, которого я сугубо по твоим рассказам боюсь.
– Я должна все выяснить… И про это подземелье, и про картину! Пока не понимаю, почему, но это важно.
– Будь осторожна, Шмидт.
– Ты тоже, Ривкерман.
К загадкам династии Фильфиневич возвращаюсь, едва вхожу в квартиру Ясмин. Та неожиданно просит показать ей картину, на анализ которой я намекала днем.
Сама лишний раз на портрет не смотрю. Ткнув на нужное изображение в галерее телефона, передаю гаджет бабуле. Она же… Изучает недолго. Буквально мгновение. Но за это мгновение дивным и крайне пугающим меня образом чернеет. Именно чернеет! Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы кожа человека приобретала смоляной цвет.
Пока я силюсь закричать, дабы позвать на помощь сидящих во дворе соседей, Ясмин удаляет фотографию из галереи и отдает мне мобильный.
– Эту картину нужно сжечь, – заявляет сиплым голосом секундой позже.
– Сжечь??? – ошарашенно переспрашиваю я.
– Да. Привези портрет домой. Я проведу обряд.
Не сдержавшись, нервно смеюсь.
– Как ты себе это представляешь? Рама восемьдесят на шестьдесят! Наверняка еще и тяжеленная. И вот я, как ни в чем не бывало, выхожу с ней из библиотеки. Да меня сожгут! Меня! Не картину! На месте!
Ясмин качает головой.
– Рама мне не нужна, Амелия. Ясно-понятно, что, прежде чем выносить, ее нужно разобрать и свернуть полотно в рулон.
– Что происходит? Мы сейчас реально обсуждаем, как украсть антиквариат из дома стальных магнатов? Я не сплю?
– Не передергивай.
– А потом что, Ясмин?! Когда Саламандра или сами Фильфиневичи обнаружат пропажу… Что потом, а?! Да и не хочу я ее сжигать! У тебя бредовые идеи!
– У меня бредовые идеи? Это ты, дорогая моя, не понимаешь, во что ввязалась!
– Ну и хо-ро-шо! – паясничаю на эмоциях. – Не будем это обсуждать!
Только заставить Ясмин молчать не так-то просто. Полночи спорим. Вонючий зануда Яша, что совсем неудивительно, поддерживает бабулю при каждом удобном случае.
– Начни нормально говорить или замолчи, – срываюсь на деда-кота. – У меня от твоего мяуканья уже мозг гудит!
– Не перегудит, – защищает бабуля мохнатого.
– Вы, двое! – обращаюсь к преступному синдикату эзотериков. – С меня хватит!
С этим заявлением ухожу спать.
Около часа меня еще колбасит. Думаю обо всем, что выдала Ясмин, о тайнах проклятых Фильфиневичей и о самом главном нарыве – гребаном Люцифере. Прогнать все эти мысли из головы невозможно. Отрубаюсь лишь тогда, когда не остается сил находиться в сознании.
Утром сбегаю до пробуждения бабушки. Не желая ждать маршрутку, которая идет в академгородок и прибывает прям под ворота усадьбы, добираюсь старой дорогой. Семь километров, к счастью, идти не приходится – подвозит какой-то добрый местный житель.
Завтракаю, переодеваюсь в униформу и бреду к коттеджу.
Люцифер, будь он трижды неладен, вероятно, гулял ночью до поросячьего визга. Лично меня в своем свинюшнике встречает и выглядит при этом свирепее, чем когда-либо.
– Что за старик тебя сегодня привез?
Ни тебе «Здрасьте!», ни «Как доехала?».
А я, между прочим, тоже на взводе, едва его увидела. Мелкой трескучей дрожью колошматит. Все жизненные показатели в аварийном режиме пашут.
– Тебе какое дело? – грублю гаду в ответ.
И он, что вполне ожидаемо, включает ублюдка на полную.
– Думаешь, ебаря заимела, чем-то лучше стала? – лезет с непонятными нападками, пока я иду к подсобному помещению за хозяйственным инвентарем. Не сразу соображаю, что этим плохим словом он называет того самого мужчину, который подвез меня к воротам усадьбы. А когда соображаю… Оборачиваясь, упираю руки в бока и утыкаюсь в наглую рожу Фильфиневича демонстративно скучающим взглядом. – Помоложе никто не клюнул, да, зверушка? – принижая в очередной раз мою внешность, душегуб кровожадно скалится. – Твоего старика даже папиком не назовешь. Или ты действуешь по принципу: круче бати только дед?
Каков подонок!
Вообще ненормальный?! Ни одной здоровой извилины в мозгу?!
Дионардо Недовинченный! Нарцисс занюханный! Коровья лепешка! Мордокрылый питохуй!
Один Бог знает, чего мне стоит сдержать пылающее внутри негодование, но я оставляю выданное им чертово дерьмо без ответа. Наверное, впервые так обдуманно поступаю. И дело не в благоразумии. А в невесть откуда взявшемся инсайте: игнор зверски бесит Люцифера.
Смерив исчадье ада жалостливым взглядом, медленно отворачиваюсь, беру тележку и иду с ней в гостиную.
Господин Психопат дар речи теряет. А пару минут спустя и какой-либо интерес со мной препираться. Зафутболив в стену пивную бутылку, агрессивно взлетает на второй этаж.
Оставшись в одиночестве, с трудом перевожу дыхание и принимаюсь за уборку.
Внутренне, конечно же, киплю. Каждой клеткой злюсь. Трясет меня феноменально. Но монотонная работа оказывает терапевтический эффект. Драю полы, ковры, стены, диваны, все столешницы и прочие твердые поверхности на протяжении долбаных пяти часов.
И все было бы прекрасно, если бы придурок не высовывался.
Так нет же… Чтобы выкатить мне претензию за медлительность, он сбегает вниз раз шесть.
– Я не сижу! – рявкаю, теряя терпение.