Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 26)
Мне не хочется смотреть на портрет. И вообще жутко в этом месте ночью не меньше, чем было в подземелье. Не мешкая, рвусь к выходу.
– Стой, – останавливает меня Фильфиневич уже в коридоре. – Не этим путем.
– А каким еще?
Уволакивает к парадной двери.
– Ночью у черного входа можно нарваться на слуг, – поясняет сухо.
И тащит меня дальше.
– Ну не по клумбам же, идиот! – ругаюсь шепотом.
Просто не могу молчать.
Он, очевидно, тоже.
– Заткнись, а то искупаю в фонтане.
– О, Владыка, я согласна. Только пусть эта писающая рыбка помочится тебе на темечко. Может, полегчает.
– Еще говоришь, что мои предки извращенцы… Это не писающая рыбка, дурочка. Это русалка.
– Я знаю! – гаркаю тем же шепотом. – Все, пусти, дурак, – требую и сама руку вырываю. – Дальше я дорогу знаю, – бросаю на развороте.
Едва пару шагов делаю, как прилетает в спину:
– Беги скорее, ведьма, пока не превратилась в тыкву.
– Если я стану тыквой, ты будешь крысой, – обещаю, не оборачиваясь.
– У-у-у… Боюсь. Жаль, визжать, как ты, не умею! – припоминает, гад.
И разражается хохотом.
– Пошел к черту!
[1] Снитч – маленький золотистый шарик с серебристыми крылышками, летающий над полем во время игры в квиддич.
14
© Амелия Шмидт
– Ясмин, дорогая, а по фотографии ты умеешь гадать? – захожу издалека.
Только вот бабуля тотчас настораживается. Подняв голову, впивается в мое лицо всполошенным взглядом.
– Ближе к делу, Амелия. Что за фотография? Кому принадлежит? –набрасывается с вопросами, проявляя ту самую тревожную суетливость, от которой я, бывая дома по одному дню в неделю, успела устать.
Жалею, что затронула эту тему. Но быстро отступать – значит, вызывать еще больше подозрений. Бабуля не успокоится, пока хоть что-то не выдам.
– Ну, это не совсем фотография… Точнее, это фотография картины… – протягиваю, подбирая ложечкой брошенную в чашку с чаем сушку. – В особняке Фильфиневичей есть портрет…
– Можешь не продолжать, – обрывает Ясмин так резко, что я вздрагиваю. Тоном, не терпящим возражений, добавляет: – Не смей в это влезать, Амелия.
Прежде чем вскинуть взгляд на бабулю, демонстрируя безразличие к объекту обсуждения, с намеренным пренебрежением фыркаю.
– Никуда я не влезаю. Просто попался на глаза спрятанный от посторонних глаз древний портрет, и стало интересно, кто на нем изображен.
– Вот это меня больше всего и пугает!
– Уф-ф… Что именно?
– Твой интерес к тому, что ворошить не следует!
– Да перестань нагнетать!
Отмахнувшись, закидываю размокшую сушку в рот. Без энтузиазма жую. И вдруг в голову приходит мысль, что Люцифер бы от такого способа употребления продукта скукожился и превратился в чернослив. Раздувая щеки, сдавленно смеюсь.
– Над чем это ты, Амелия Иннокентьевна, гыгыкаешь? Мы обсуждаем серьезные вещи!
Прижимая ладонь к выпяченным губам, спешно проглатываю пережеванное.
– О Боже, Ясмин! Я о твоем серьезном и думать забыла! Один Тик Ток вспомнила – вот и гыгыкаю! – выпаливаю для убедительности с повышенной эмоциональностью. Не позволяя бабуле и слова вставить, перескакиваю на безопасную тему: – Реня просилась к тебе на расклад.
– О, – изрекает Ясмин глубокомысленно. И зрит, конечно же, в корень: – Очередного долбоеба себе нашла?
Разражаюсь хохотом.
Бабуля матерится редко. Но каждый раз в ее исполнении является эксклюзивным. Выплескивает эти фразочки неожиданно, простодушно и вместе с тем метко. Я попросту задыхаюсь от смеха.
– Ясмин! У меня сейчас чай носом пойдет! – хриплю я на волнах истерики. – Слезы уже льются из глаз!
– Ты просто дурносмех, – заявляет Ясмин строго, но при этом сама с трудом сдерживает улыбку. – Ну вот… Шоб ты мне была здорова! – ругается на эмоциях. – Предупреждала уже тысячу раз, что ваши глупости смотреть не буду!
Возмущается бабуля крайне экспрессивно, однако не проходит и пяти секунд, как она тасует карты.
– Вот как ты так? – изумляюсь, пока делает расклад. – Не видела ведь парня. Ничего о нем не знаешь!
– А мне не надо видеть и знать. Скажи Рене, что не ее полета эта птица, – заключает бескомпромиссно. – И вообще, хватит ей размениваться. До двадцати шести ничего путного не встретит.
– Так и передать? – переспрашивая, кривляюсь. – Учитывая, что ей восемнадцать, знаешь ли, новости нерадужные. Кроме того, Реня еще по работе спросить хотела… – растягиваю, даже не зная, как обрисовать сферу, в которой школьная подруга умудрилась оказаться. – Ей танцевать предложили. Это какой-то элитный ночной клуб. Деньги обещают огромные. Реня переживает… Не будет ли подвоха? Ну знаешь… Не опасно ли там?
– Она с ума сошла?! – выпаливает Ясмин рассерженно. – Ну шая[1]! Таки шая! – ругает Реньку. Трижды крест накладывает, тяжело вздыхает и смотрит на открывшиеся карты. – Это не бордель. Тут ее не обманули. Но само по себе место небезопасное. Люди там испорченные вращаются. Чтобы избежать проблем, нужно быть очень и очень осторожной.
– Спасибо, Ясмин!
Целую бабулю и бегу к Рене с докладом.
Во дворе за столом под увитой виноградом аркой сидят Валентин, его мать и еще несколько соседей. На ходу с ними здороваюсь и, взлетев по металлической лестнице, врываюсь без стука в квартиру Ривкерман.
Встречающая меня Реня прижимает палец к губам и за руку проводит на балкончик.
– Мама после смены спит.
– А отчим?..
– Нет его… Ушел куда-то… Пропал бы уже без вести… – бурчит подруга шепотом. Притягивая поплотнее дверь, взбудораженно сверкает глазюками: – Ну, рассказывай скорей! Я выйду замуж за Трофима? Хотя бы ненадолго? Лишь бы отсюда съехать!
– Эм-м… – мнусь я.
Как ей сказать, что номер дохлый? Не могу. Жалко мне девчонку.
Шлепнувшись на табурет, водружаю локоть на ржавое ограждение балкона и подпираю ладонью голову. Пока думаю, подруга, пристроившись рядом, вручает мне семечки и свернутый конусом газетный лист для шелухи. – Ясмин точно не видит… Говорит, от чего-то там зависит… – сначала немножко привираю. А затем множко: – Ну… В общем, надежды есть!
– Ура! – радуется Ренька, а у меня сжимается сердце. – Спасибо, Лия! Ты настоящий друг, – обнимая меня, продолжает захлебываться восторгом. – У Трофима родители – профессура! Будем на настоящей свадьбе гулять!
– Ну… Я же не сказала, что это будет скоро…
– А долго я его терпеть не буду. Пусть женится и обеспечивает. О-о-о, а за работу что сказала? Может, я там кого получше найду?
– Клуб нормальный. Но нужно быть осторожной. Люди там не очень хорошие встречаются.
– Поняла, – быстро закрывает вопрос Реня. Как обычно, воспринимает только хорошее. – А ты со мной не хочешь пойти? – спрашивает весьма неожиданно. Мы, конечно, занимались танцами всю юность, но я, в отличие от подруги, профессионально себя в этой области никогда не рассматривала. Тем более в каком-то стриптиз-клубе. – Ты же круче меня танцуешь. Зачем тебе тереть полы у высокомерных богачей?