Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 24)
Я злюсь. Без какой-либо необходимости шлепаю его по рукам.
– Грабли убрал! – рявкаю, игнорируя то, что он давно меня не касается.
Решительно подавшись вперед, сажусь.
В голове тут же начинается пляска. Прижимаю пальцы к пульсирующим вискам и вздыхаю. Осторожно оглядываюсь.
Вокруг темно – фонарик в руке Фильфиневича является единственным источником света. Под моей задницей что-то вроде бетона. А еще… В этом помещении жутко холодно и пахнет погребом.
– Где мы? – пытаюсь выяснить у Люцифера.
– Не имею понятия.
– То есть? – теряюсь я. – Это… Это одна из ловушек? Что, если тут еще кто-то есть?
Поймав в моем голосе жалкие нотки страха, демон ржет.
– Нет, Шмидт. Мы не в ловушке. Это какое-то подземелье, и ты в него провалилась.
– Подземелье?..
– Радуйся, что не канализация. Вот было бы забавно!
– Так, подожди… Я провалилась, а ты как здесь оказался?
– Через тот же люк.
– То есть ты прыгнул за мной? – восстанавливая хронологию событий, все больше удивляюсь.
– Да, – толкает Люцифер как-то непривычно сконфуженно.
Я квакаю от изумления. Дернув его руку, направляю свет фонарика ему в лицо.
– Ты прыгнул за мной? Просто прыгнул? Не имея понятия куда?!
– Ну да, – подтверждает еще более сдавленным тоном. На ходу злится. – И что с того?
– А то, что ты идиот, Димочка! – заключаю триумфально.
– Хватит меня, блядь, обзывать! – цедит, агрессивно надвигаясь.
– Ты это начал, – предъявляю я в ответ, не уступая ни миллиметра пространства. – С моей стороны ответка – жест доброй воли.
– Бесишь, – рычит Люцифер, сжимая рукой мою шею и тараня мой лоб своим. – Как же ты меня бесишь!
Мое сердце за секунды сжимается до размеров крошечной птички. Но трепыхается оно как что-то механическое. Боже! Как снитч[1] из игры в книге о Гарри Поттере!
– Отвали, – огрызаюсь я и отталкиваю Фильфиневича, чтобы подняться на ноги.
Достаю свой телефон и включаю фонарик. Оглядевшись, понимаю, что находимся мы посреди длинного узкого коридора. Люк, через который мы попали в подземелье, находится над нашими головами, но добраться до него, даже если предположить, что кто-то кому-то взберется на плечи, невозможно. Слишком высоко.
– Куда ты идешь? – горланит мне вслед Люцифер, едва я начинаю двигаться.
– Домой.
– Домой? – хмыкает, повторяя. – Разве что в Одессу. Усадьба в другом направлении.
Черт.
Признать свою глупость мне нелегко. Застываю, конечно. Но сразу вернуться не могу. С деловым видом загружаю карту. Удостоверившись в правоте Фильфиневича, раздраженно фыркаю. Но делать нечего. Разворачиваюсь и, держа путь в противоположную сторону, с тем же апломбом важности прохожу мимо душегуба.
Странно, но он ничего не говорит. Молча шагает следом.
В благодарность, которую не должна испытывать, сбавляю тон.
– Ты бывал здесь?
– Каждый день, блин, прогуливаюсь, – грубо толкает бес, прежде чем выдать правду. – Нет.
В две руки освещаем дорогу, но подземелье от этого не становится комфортной средой пребывания. Мне страшно. Страшно настолько, что я щемлюсь к Люциферу.
– Почему ты не предупредил меня, что лазить по кустам – не лучшая идея? Если бы я знала, что под вашими землями находятся гребаные катакомбы – я была бы осмотрительнее!
– Думаешь, я об этом знал?
– В смысле???
– В прямом, блядь. Ты меня не слышишь разве? И я понятия не имею, найдем ли мы из них выход.
Без каких-либо предпосылок торможу. Фильфиневич врезается мне в плечо, скрипит зубами и застывает рядом.
– Ты прикалываешься, да? Специально меня пугаешь?
Свечу ему в глаза. Он стойко выдерживает как рассеянный луч моего телефона, так и мой взбудораженный взгляд.
– Нет, не прикалываюсь.
Лишь после этого отводит мою руку в сторону.
– О, Боже… – почти выстанываю я.
– Ну куда-то же этот коридор ведет, – замечает мучитель резонно. – Никто не строит подземелье без входа и выхода.
– Но, если ты не в курсе существования этого подземелья, вполне возможно, что все входы и выходы давно замурованы.
Озвученные мысли приводят в отчаяние. Я уже собираюсь придаться позорной панике, как вдруг Фильфиневич берет меня за руку.
– Не думай об этом.
Выдвинув этот приказ, он заставляет меня идти. Я бы могла оспорить его требование, как любое другое прежде… Только вот в данную минуту это последнее, чего мне хочется.
Ладонь горит и покалывает. Но это вроде как приятно.
Э-э-э… В том плане, что я чувствую некоторую защищенность. И единство в сложной ситуации.
Господи, мой мозг точно поврежден!
Никому нельзя верить. Никому.
Надо рассчитывать только на себя.
Да, все верно. Через пару минут я вырву руку у душегуба.
В конце первого коридора мы попадаем в небольшую галерею. И там обнаруживаем… Черт возьми, велосипед!
– О, Боже, слава тебе! – восклицаю я, будучи вне себя от осознания, что в этом жутком месте был живой дух. Выдернув руку из огромной лапищи Люцифера, бросаюсь к транспортному средству. – Вот это находка! Слава! Слава! – тараторю, наглаживая раритет.
Фильфиневич моих восторгов не разделяет.
– Эта рухлядь здесь со времен первой мировой, разве не видишь?
– Не выдумывай!
Садюга раздраженно прочищает горло и выдает:
– Если сама не шаришь, блядь, слушай умных людей.
– Ой-йо-йо-йо-йой, – протягиваю я с издевкой. – И где это у нас тут умные люди? Ты, что ли? Олень! Тебе просто нравится надо мной издеваться! – возмущаюсь я. – Только я возрадовалась, так тебе сразу же нужно все испоганить!