Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 23)
– Подожди меня здесь! – кричу служанке.
– Ты надолго??? – звенит тревогой. – Может, я с тобой???
Выталкиваю из нутра смех.
– Только если согласишься держать член, пока я ссу.
– Что-о-о?! Фильфиневич, ты дебил!
Не оборачиваясь, вскидываю руку и показываю сучке фак.
Прохожу без остановок метров пятьсот, прежде чем достать телефон и написать сообщение.
За грудиной свербит, но я все-таки ржу.
Сучка.
По телу проносятся волны бешеного трепета, едва вспоминаю, в каком положении были, когда я требовал это от Шмидт в прошлый раз.
Останавливаюсь, потому что более ни шага сделать неспособен. Меня накрывает. Накрывает маревом, которое выжимает из моего организма аномальные реакции.
На этом сообщении я словно от векового сна пробуждаюсь. Резко и бесповоротно. Бешусь, конечно, из-за того, что Шмидт пишет, будто никогда мне не покорится. Но, мать вашу, бросить ее я не могу! Хрен знает, почему. Думать некогда. Разворачиваюсь, чтобы вернуться, как вдруг тишину леса прорезает жуткий крик.
– Блядь…
Срываюсь на бег.
13
© Амелия Шмидт
Я люблю животных. Больше, чем людей. Честно. Но я все же осознаю опасность, которую те и другие несут. Ночной лес, все его обитатели и издаваемые некоторыми из них звуки погружают меня в состояние лихорадочной тревоги.
Стоя возле этих ужасных ловушек, разрываюсь между мучительной жалостью к хищникам и банальным страхом за свою собственную жизнь.
Нет, до такого я точно не опущусь.
Что этот демон о себе возомнил?!
Едва мой мозг воспроизводит требование, которое Люцифер выдал ранее голосом, сквозь мое тело тонюсенькими, крайне острыми и безумно горячими вспышками проносится странная энергия.
Фильфиневич ненормальный! Уверена в этом. Но стоит признать, маньяк обладает какой-то магией. Признать и, как он сам советует, держаться подальше.
Внутри все жжет, а внешне бьет озноб, пока я, потеряв самообладание, тарабаню депешу для оленя.
Выдав эту эпистолярную тираду, шумно перевожу дыхание.
– Так-то без тебя в этом лесу только безопаснее, – резюмирую вслух. – А вот это все браконьерство, экзекуции и посягательство на свободу животных… Я буду бороться за их права, Люцифер!
Не знаю, для кого это представление. Фильфиневич, судя по всему, уже далеко от того места, где посмел, скотина такая, оставить меня.
Открываю на телефоне карту и, всматриваясь в географическое изображение, с важным «хах» направляюсь в сторону дома.
– Гад ползучий. Черт рогатый. Царь загробный. Парнокопытный монстр, – по дороге, конечно же, продолжаю извергать эмоции.
Чувствую необходимость это делать, ведь, если совсем уж честно, потряхивать меня начало еще на пруду. И никак эта дрожь не проходит. Я даже начинаю переживать, что зверство Люцифера поразило мою психику.
Заглянув в карту, решаю сократить путь. Схожу с тропинки и ломлюсь к усадьбе по диагонали. Преодолеваю колючие заросли кустов, и вдруг почва подо мной приходит в движение. Молниеносное чувство страха, расщепляясь по нервным центрам, заставляет издать полный ужаса крик. Взмахиваю на инстинктах руками, пытаюсь за что-то зацепиться, но в буквальном смысле стремительно ухожу под землю. За те секунды, что лечу вниз, успеваю представить, как тело пронзят острые копья ловушки, и снова ору.
Удар о твердую поверхность выбивает из меня дух. Голову от затылка пронизывает болью. Застонав, вырубаюсь.
По ощущениям много времени в отключке не теряю. Каких-то пару минут, и в мое помутневшее сознание прокрадывается чертов гипнотический голос Фильфиневича.
– Эй, эй, эй… – по неизвестным причинам он звучит взволнованно. – Зверушка? Служанка? Шмидт!
Чувствую, как Люцифер суматошно трогает ладонями мое лицо. Когда он не пытается причинить боль, его горячие руки вызывают очень приятное покалывание кожи. Кажется, будто под ней возникает волшебное свечение.
Я не хочу просыпаться.
Тяну время, чтобы подольше ощущать прикосновения мучителя. Планирую лежать и не подавать признаков жизни. Но едва эта мысль окончательно формируется, я резко распахиваю глаза.
Ослепленная светом направленного мне в лицо телефонного фонарика, первые секунды лишь лихорадочно моргаю. А когда зрение фокусируется, в ужасе таращусь на Люцифера.
Его глаза… В них плещется нечто необычное, делающее его другим человеком. Незнакомым. И вместе с тем до жути знакомым.
Фильфиневич натужно дышит и при этом будто ощупывает меня взглядом. Смотрит так пристально, словно попросту не способен отвести от меня глаз.
Я тоже не способна.
Нутро прошивают дикие спазмы. Легкие, наполняясь кислородом, распирают грудную клетку. Но сердце за секунды отвоевывает территорию.
– Я умерла? – выдыхаю прерывисто.
Голос такой слабый и взволнованный, что будто и не мой вовсе.
– Нет, – хрипит Люцифер, одергивая от меня руки. – Ты не умерла.
– Странно… Я крайне странно себя чувствую… Кажется, очень сильно ударилась головой.
На высокомерной морде лица Фильфиневича появляется то самое презрительное выражения, к которому я привыкла.
Фух. Слава Богу. Кажется, я прихожу в себя.
– Может, у тебя мозги на место встали, – глумится шут.