Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 131)
Спешу ретироваться. Но и двух шагов сделать не успеваю, как Фильфиневич дергает обратно.
– Не смей поворачиваться задницей, когда я с тобой разговариваю, – рычит, заставляя этими чертовыми интонациями дрожать от ужаса.
Дело не в нем… Или все же в нем?.. Я не знаю.
– Определись!
Кому я это рявкаю? Себе? Или ему?
– С чем?!
– То держись подальше, то не поворачивайся спиной.
– Ну ты ведь уже ослушалась меня, Фиалка. Приперлась сюда! Значит, готова рискнуть!
– Дебильные выводы! Как и всегда! Приперся сюда ты!!!
– Не испытывай мой характер, – цедит свирепо, с бешеной силой сжимая мою руку. – У тебя два варианта. Либо исчезни, на хрен, с лица земли, Шмидт. Либо…
– О-о-о, не драматизируй так, родной, – перекрикиваю, опасаясь услышать второй. – Какой еще характер? Демон не мамонт, не вымрет никогда.
Уверена, мы спорили бы до потери пульса, если бы не вмешался парни.
– Хватит сраться, – остужает наш пыл Чарушин. – Задрали.
– Иди-ка сюда, фейк-ньюз[1], – залихватски подзывает меня Шатохин. – Есть тема для свежего выпуска.
Подхожу лишь затем, чтобы Люциферу насолить. Между лопаток так жжет, словно он, гад, подло выстрелил в спину.
– Что хочешь? – интересуюсь опасливо.
С недавних пор остерегаюсь шуточек Тохи.
– Давай прыгни, а я сниму на видео, как под ведьмой разверзается море.
– А может, ты пойдешь нафиг?!
– Чет ты вечно такая грубая?
– Ты еще меня грубой не видел!
– Тох, оставь ее в покое, – толкает его в плечо Чара. – Пойдем.
Все парни следом к краю причала тащатся.
Я угрюмо скрещиваю на груди руки, не подозреваю, что через мгновение зайдусь в панике при виде того, как долбанутая четверка с какими-то абсолютно сумасшедшими и совершенно точно смертельными трюками уходит с пирса. Вскрикнув, бросаюсь за ними.
Едва достигаю обрыва, парни выныривают.
Раз, два, три, четыре… Все!
– Вы идиоты! Гребаные идиоты! – ору, не справившись с переживаниями.
Они вскидывают головы и разражаются смехом.
– Идиоты! И-ди-оты! – размахивая руками, шаркаю ногами к песчаной береговой линии.
Позже, когда парнокопытные выбираются из воды и занимают соседние лежаки, полностью их игнорирую.
– Секс не имеет ничего общего с нежностью, – заводит шарманку Шатохин.
Не знаю, что тому предшествовало, ведь до этого их болтовню не слушала, и вдруг слетает бронь, и я, не отдавая себе в том отчета, смотрю на парнокопытных.
– Почему нет? – хмурится Прокурор. – Скажи еще, что это взаимоисключающие понятия, знаток, бля…
– Не взаимоисключающие. Думаю, нежность может быть до или после секса, а в моменте ты колотишь так, словно добываешь из скальной породы золото, – заявляет Тоха.
– Лютый чес, – комментирует его слова Чарушин.
Но все, конечно, ржут.
И даже Фильфиневич. Он вообще выглядит подозрительно счастливым. Ненавижу, аж в груди жжет. Во рту вкус дыма ощущается. Не сразу осознаю, что это из-за того, что все эти орлы курят.
– Да-а-а, етить-колотить – это о тебе, Тох, – резюмирует Люцифер.
Именно в этот момент мне становится неловко настолько, что все тело плавится. Провалиться охота. В любую бездну уйти. Только бы исчезнуть!
Хорошо, что Тоха тут же бросается другу мстить.
– А помните, как наш граф прям в кабинете опера трехзвездочную конину лакал? – сливает очередную байку. – Че ты лыбишься, будто я пизжу? Лакал и не кривился!
Жаль, некогда высокомерного нарцисса это практически не трогает.
– С моих слов записано верно, и мною прочитано[2], – подбивает он с той же ухмылкой.
Сколько раз ему подобное подмахивать приходилось?
Как же меня угораздило?.. Такой дурак…
Сбиваюсь с мыслей, когда взглядами с ним схлестываемся. За грудиной становится так больно, будто в сердце вбили тысячу гвоздей.
Контакт длится считанные секунды. Но этого хватает, чтобы в моей голове созрело жестокое, нуминозное[3], асексуальное осознание.
Я обречена.
Обречена провести остаток своей жизни без поцелуев, без близости, без любви. И всего этого меня лишил Люцифер. Отобрал вкупе со всем духовным.
[1] Фейк-ньюз – а-ля ложные новости.
[2] С моих слов записано верно, и мною прочитано – стандартная подпись протокола допроса в полиции.
[3] Нуминозный – тот, что вызывает священный трепет, сопровождающийся чувством страха и благоговения.
72
© Амелия Шмидт
То ли у меня конкретно так подтекает крыша, то ли моя нервная система, претерпев радикальные изменения, все-таки успешно адаптируется к развивающемуся вокруг меня беспределу, но мне нравится находиться в компании парнокопытных. Дикость, конечно, но ни изнуряющие разряды тока от Фильфиневича, ни эксцентричные выходки Шатохина, ни исходящая от грубоватого Прокурора опасность, ни их общие похабные разговоры и мерзкие шутки не вызывают у меня желания покинуть дачу разврата. То, что я по большей части нахожусь в стороне, позволяет мне за ними наблюдать. Соврала бы, сказав, что мажорики возбуждают интерес подобно тупому молодежному сериалу, над которым можно посмеяться, отключившись от своих проблем, потому как происходящее не видится исключительно бессмысленным. Все потому, что даже в моменты наивысшего стеба между четверкой чувствуется какая-то особенная эмоциональная связь – безусловное понимание, непоколебимое доверие, искренняя привязанность и духовная близость.
– Кто-то из них крестил дочку Бойко? – спрашиваю у Сони, которая на самом деле крайне редко отрывается от парней, все время находясь рядом с Прокурором.
– Эм… – выдает она, растерянно оглядываясь на гогочущих на пирсе парней. Похлопывая себя по бедру тюбиком солнцезащитного крема, за которым и прибежала к шезлонгам, не очень уверенно говорит: – Если я не ошибаюсь, Чарушин крестил Нюту... Честно говоря, прямо не интересовалась. Так поняла из обрывков некоторых фраз. А что?
Реагируя на разливающееся за моей грудиной тепло, с усмешкой морщусь.
– Так и знала, – выдыхаю из-за нахлынувших чувств хрипловато. – Думаю, в будущем они все между собой перекрестятся. Может, и крест-накрест[1] пойдут. И дурачиться не перестанут, даже когда головы седыми станут. Ты к такому готова?
Соню мой вопрос явно смущает. Однако, раскрасневшись, она все же улыбается.
– Конечно.
– Отлично, – улыбаюсь ей в ответ я.
Вторую половину дня провожу в кровати. Все эти переживания крайне негативно сказываются на моем организме. Приходится восстанавливать физические силы через сон. Ну как восстанавливать… У меня попросту нет выбора, когда вырубает.