Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 129)
– Я хотел, чтобы она объяснила тему детальнее, а не жениться на ней! Это разные вещи!
Стремительно приняв сидячее положение, понимаю, что нахожусь в комнате одна. Одетая. Невредимая.
О, Боже… Я в безопасности.
Доносящиеся со двора гогот и голоса не представляют угрозы. Приведя себя в порядок, иду к этим придуркам. Преследую не только цель проветрить свои безумные мозги, но и набить желудок.
За столом на меня мало кто обращает внимание. Лишь Люцифер… Встречает тем самым лютым взглядом, от которого сквозь мое тело проносится ток. Благо столь же резко, словно под наплывом эмоций, отворачивается.
Тоже мне Владыка!
Ненавижу его так яростно, что готова при всех наброситься. Каждый нерв гудит. Грудь и живот ломает волнами. Они хуже шторма, ведь это не просто поверхностные колебания. Это глубинные толчки. Я их копила шесть жизней. Седьмая пошла.
Со странной нежностью вдруг вспоминаю что-то не то… Боже мой, что-то настолько не то, что кажется, будто по телу проносится воздушная стихия. Под этим необычайно ласковым напором так хочется взмыть вверх, что я с трудом усиживаю на месте.
Ох… Что за черт?..
Вновь нахлынувшую злость я пытаюсь заесть безвкусным салатом.
Гребаный Люцифер!
Ах, Боже мой… Помимо меня лишь от одного человека здесь веет несчастьем. И это, увы, не он. Темноволосая девушка. Как она смотрит на Чарушина – сердце стынет.
Сопереживая ей, я даже забываю о своих собственных треволнениях.
– Застолье такое фильдеперсовое, а поесть нечего, – заговариваю с безумно трогательной брюнеткой, в попытке хоть как-то ее отвлечь. Она улыбается и кивает, соглашаясь со мной, но зрительный контакт не устанавливает. Слишком пристально за нами наблюдает Артем. Это ее явно смущает. – Можно мне, блин, волшебную палочку? Ну хотя бы крабовую, Тём! Я же мясо не ем! Караул!
– Скажи, что хочешь, Лия, – смеется друг, – все принесут.
Разжившись спагетти с соусом песто, быстро утоляю голод и отзываю Чарушина на разговор.
– Что это за липучка с тобой? Твоя девушка? – указываю на похабную девицу, которая все это время сидела рядом и тем самым усиливала душевные муки брюнетки.
Чара над моими вопросами тупо ржет.
– Все понятно, – улыбаюсь довольно. И стреляю в упор: – А может, та, с зелеными глазами, твоя?
Бедный мой Тёмыч! Вмиг с него все краски сходят. Взгляд отводит. Прокашливается, словно резко тяжело дышать стало.
– Нет у меня девушки, Лия.
– Но эта, с зелеными глазами… Мм-м… Не подскажешь, как ее зовут?
– Лиза, – хрипит неохотно.
– Лиза, – задыхаясь, подхватываю я, – смотрит на тебя и страдает! Будь добр, отвадь свою липучку!
Чарушин хмурится. Взирая, будто я ему новый континент открыла.
– Никто не страдает, – додумывается спорить, крайне возмущая меня. – То, что ты увидела – естественный образ Дикарки. Она всегда такая.
Чрезвычайно остро воспринимаю его последнее замечание.
– Ты такой же болван, как и все! Не ожидала!
Круто развернувшись, уношусь в сторону дома.
– Лия! – зовет он.
Но я не оборачиваюсь. Не хочу, чтобы увидел мои полные слез глаза.
[1] Тенгри – верховное божество неба тюркских и монгольских народов.
[2] Баба – уважительное обращение, обозначение старшего рода.
[3] Каган – высшее правящее лицо у тюрков.
71
© Амелия Шмидт
Ночь на райской даче Чарушина едва ли можно считать хоть чуточку спокойнее тех, которые начались у меня после великого пробуждения, но, как ни странно, физически я чувствую себя значительно лучше. Во всяком случае меня не рвет и не колбасит. Судя по ощущениям, температура тела и кровяное давление держатся в диапазонах нормы.
Возможно, дело в том, что сны о прошлом сексуального характера. А возможно, и в том, что, забывшись, я не выпила настойки Ясмин и конфликтовать с чувствами, которые воскрешает моя память, попросту нечему.
Утром, а точнее, ближе к обеду, когда все обитатели выползают из своих комнат, дача Чарушина дивно походит на дурдомище.
– У тебя красивый член, – льет в уши девица свободного поведения.
– Дай мне допить кофе, и ты сможешь отсосать этот красивый член, – обещает ей Шатохин.
И все это посреди гостиной. В полный голос. Без какого-либо стеснения.
Я спотыкаюсь и чуть не падаю. Размахивая руками, едва успеваю поймать равновесие, которое, клянусь, держится на одном-единственном желании – убраться из зараженного биополя парочки как можно скорее.
Брр… На ходу плечами передергиваю.
– Хочешь сладких апельсинов? Хочешь вслух рассказов длинных? – мелодично, но при этом все так же странно, растягивает на кухне кудрявый паренек.
– Вареной кукурузы хочу, – уныло отвечает ему какая-то девчонка.
– Нет уж, я убью соседей, что мешают спать! – экспрессивно горланит чубатый.
– Мешаем спать здесь только мы.
Подныриваю под чью-то расписанную татуировками руку, дабы добраться до холодильника. Пока достаю воду, в продовольственное пространство пролазит кто-то третий.
– Блядь… – мучительно стонет несчастный. – Мне срочно нужен похмельный суп Чариной мамы. Зря мы не позвали стариков!
– Рассола ебани, – предлагает альтернативу пробирающийся с чашкой к раковине Шатохин.
Краем глаза замечаю, что с изображения на этой кружке совсем незнакомая блондинка улыбается.
– Да, сука… Нет рассола! Прокурор остатки увел!
– А надо было не щелкать, – откликается тот самый Прокурор.
Я как раз благополучно из-под мыхи «несчастного» выбираюсь. Пока вскрываю бутылку, невольно залипаю на стоящей рядом с огромным и грозным Прокурором миниатюрной болтушке. Вчера слышала, как ее называли Соней Солнышком. Сегодня соглашаюсь, она прям сияет.
– Кто-нибудь видел мой красный купальник? – с порога бросает в толпу липучка Чарушина.
– У бассейна на цоколе! И, кстати, че эт он там валялся, м?
Не знаю, кто говорит последнее… Теряюсь в царящем вокруг хаосе.
– Не трать зря время. Заскамить эту шлюшку не получится, – со смехом замечает та самая девица, которая пару минут назад во всеуслышанье нахваливала половой агрегат лося.
Эм… Как я, подавившись, не прыскаю на близстоящих водой – один черт знает!
Соня стучит мне по спине.
– Куда я, мать вашу, попала? – выдыхаю вместо благодарности.
Она лишь смеется и качает головой.