Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 126)
Улыбка Эдуарда Дмитриевича блекнет, словно морозом прихватывается. Но все же не исчезает.
– Я из тех людей, для которых человеческое отношение намного важнее условий контракта.
Выдвинув это заявление, оставляет конверт на расположенном у двери узком выступе.
И снова между нами застывает напряжение.
Глаза в глаза. Никак не разорвать этот контакт.
– Уже… – хриплю я зачем-то. Не с первого раза получается закончить, хотя волнения мой голос не выдает. – Уже были похороны?
Эдуард Дмитриевич моргает. Это похоже на замыкание до тех самых пор, пока его глаза не замирают в расширенном, абсолютно отрешенном состоянии.
– Да, – толкает он сдавленно. – Позавчера.
Я не выражаю свои соболезнования. Просто киваю. Бывший босс кивает в ответ. Черт знает, что это за обмен… Радуюсь тому, что сразу после этого он наконец-то уходит.
Я захлопываю дверь. На все замки ее замыкаю. Быстро семеню в комнату. Закопавшись под одеяло, как хомяк зарывается в опилки, пытаюсь согреться.
Знает ли он? Помнит?! Хочет ли вновь причинить мне вред? А может, как и я, искупает прошлое? Почему Ясмин ничего о нем не говорила?
Смартфон – последнее, что меня сейчас интересует. Но в какой-то момент я в неясном порыве вдруг беру его в руки.
69
© Амелия Шмидт
Холодно, словно сразу за девятнадцатым августа зима началась. Каждую адову ночь в гребаной кровати дрожу. Лишь с заговорами Ясмин согреваюсь. Но после всегда так жутко рвет, что кажется, будто эти ужасные спазмы разрушают сотни мышечных клеток за раз.
– В тот день… – выдаю слабым шепотом. – Перед тем, как мы c Фильфиневичем встретились, ты закричала, помнишь? И сказала что-то вроде: «Подобрался-таки…» Это значит, что он целенаправленно меня искал?
– Подсознательно, – отвечает Ясмин неохотно.
Проклятый Люцифер!
Я его не блокировала, но он не пишет. Зачем-то является во сне. А еще… Проявляется во мне. Гневом, желанием, отвращением, любовью, ненавистью, зверской тоской… Хотелось бы знать, к чему все это! Неужели просто в наказание? Тогда мне кажется, Бог жесток.
Я плачу и плачу… Моя боль безгранична. Она выедает нутро.
Что же сказала душегубу Ясмин? Почему так спокойна после больницы? Угроза исчезла навсегда? Чем этот подлец сейчас занимается? Раньше и спать без меня не мог! А теперь… И не вспоминает!
Мне тоже нужно прекращать думать о нем. Переключиться. Отвлечься. На что угодно готова пойти, только бы переиграть это кошмарное состояние бесконечного умирания.
Принимаю приглашение на тусовку на даче Чарушина. Но Ясмин говорю, что еду на заселение в общежитие. Последние выходные перед сентябрем – самое время обустраиваться на новом месте.
Только отправляю это сообщение, все внутри превращается в месиво. Кровь потоками бежит. Обливается ею не просто сердце. Умывается душа. С воплями в этом вареве тонет.
Сидя эту стихию не вынести. Обхватывая себя руками, встаю. Сгорбившись, шаркаю из угла в угол.
Чувствую себя тяжело больной старухой, хотя по факту до преклонных лет из-за Люцифера ни разу так и не дожила.
За грудиной, конечно, максимальная концентрация боли. Но и живот… Ох, он будто сгустками забит. И все это полыхает, пульсирует, выкручивает.
Зачем смотрю входящее? Хотела ведь только предупредить!
Чудо, но со злостью мне всегда становится легче.
Зарычав, едва не швыряю телефон в стену.
Внутри колотится нечто такое огромное… Ощущение, что сердце орган за органом проглатывает и превращается в монстра из фильма «Чужой». О, Боже… Когда ему придет время выйти наружу, ошметками моей плоти будет забрызган весь мир!
А этот демон… Он…
Все, что мне отвечает.
Сразу же после этого вокруг его чертовой фотографии появляется зеленый кружок.
Новая сторис.
Мне плевать на нее! Конечно, плевать! Случайно палец соскальзывает… Но я тотчас зажмуриваюсь, не позволяя себе его увидеть. Даже дыхание задерживаю. Господи, будто через экран возможно ощутить… Вот вроде бы и нереально, а я ощущаю. И сразу так плохо становится! Тащусь к кровати, поскуливая. А там уж отдаюсь страданиям по полной. Пока Ясмин со своими настойками и молитвами не вмешивается.
– Почему ты не можешь стереть мне память?
– Ох, дитя… Если я ее заблокирую, ты можешь потерять часть умственных способностей.
Глубокой ночью, когда Ясмин засыпает, а я в свои сновидения погружаться боюсь, дьявол меня подбивает открыть браузер.
Авелия – не просто имя. Так называлось королевство, в котором мы с этим гребаным демоном жили в нашем четвертом воплощении. Я вспомнила об этом сразу после видения в больнице. Долго держала, и все же полезла в интернет за подтверждением и подробностями.
В Норвежском море был остров, площадь которого лишь немногим уступала расположенной ниже него Великобритании. Он ушел под воду в результате опускания земной коры в начале пятнадцатого века. Лишь малой части населения удалось сесть на корабли и спастись, прибившись к берегам Норвегии. Ни меня, ни Люцифера среди этих людей не было. Как свидетельствует история, вся королевская семья в момент затопления Авелии находилась в замке. Ну а демон… Мой демон погиб в жесточайшем сражении за три месяца до крушения империи.
Разглядывая портреты, которые по сей день находятся в музее Осло, я узнаю и себя, и Люцифера. А значит, все это правда.
Как нам ума хватило назвать дочь в честь исчезнувшего острова? Неужели все это реально происходит подсознательно? Много ли таких людей? Как с этим жить?
Мне всего восемнадцать, а я уже ничего не хочу.
Но совсем не спать, увы, невозможно.
В каждом воплощении между нами бушевали безумнейшие страсти. Ярость, похоть, любовь – эмоции всегда были на пределе. Мы доводили друг друга до отчаяния. До того состояния, когда полностью отключается мозг. Делали больно, зная, что никто другой таких сумасшедших мук не способен вызвать. В нас словно не была заложена цель на выживание… Обоюдным стремлением всегда являлось желание довести до гроба.
– И как ты все это тащить собираешься?
Вопрос ожидаемый. Нет необходимости смотреть на Ясмин, чтобы знать, что, задавая его, она чрезвычайно плотно сжимает губами курительную трубку и причудливо изгибает бровь, так что последняя становится похожей на своеобразную туфельку.
– За мной друг заедет, – говорю, продолжая скидывать вещи в коробку.