Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 124)
– Почему?! – воплю с душераздирающей претензией. – Мы… Мы с Ави совсем ничего для тебя не значили?! Дитя той шлюхи было важнее? Признай!!!
– Ты дура, что ли?! – накрывает звериным ревом Фильфиневич.
Швырнув меня в бешенстве на землю, поднимается. Отворачиваясь, упирает ладони в бедра, но какого-то черта остается на месте.
Контуженная его яростью, не сразу прихожу в себя. Причесав ладонями священную влагу травы, принимаю сидячее положение. Вцепляюсь покрепче, потому как шатает так, что кажется, вот-вот улечу в ту самую бездну.
– Это мне за Олюшку… – бормочу, теряясь в своем безумии. Голос садится до шепота, но мне плевать. Пусть бы совсем пропал. А следом и я. – За то, что бросила ее, бежав тогда с тобой… Ты вынудил! Ты! Помнишь?! Мы заплатили за это! Оба заплатили за это! Дважды!!!
Зачем я это говорю?!
Чтобы увидеть в глазах обернувшегося ко мне Димы свежайшую порцию ненависти?
Боже… Этой энергией ведь можно убить! Почему я еще жива???
– Скотина!!! – ору, захлебываясь истерикой. – Сколько крови ты из меня выпил?!
– А ты из меня?! – горланит Фильфиневич с неменьшим надрывом.
Накрывает бураном, но я не сдаюсь. После всего, что перенесла, долго его гнева бояться неспособна.
– Хорошо, что в этой жизни ты выбрал роль шута, – заявляю хлестко. – В такого придурка попросту невозможно влюбиться! Я в безопасности! Наконец-то!
Фильфиневич всем своим обликом чернеет. Сатана! Через мгновение гогочет, покачиваясь в холодном свете луны.
– А тех шестерых ты типа любила?
Я всех не помню, но раз он так говорит, подхватываю.
– Тех – да! Любила! Увы, они виделись мне мужчинами! А ты… Ты и на это не тянешь! Исключительно далеко!
Провоцируя Люцифера, жду чего-то по-настоящему ужасного. А ломаюсь, крошась изнутри, от одного лишь зловещего шепота:
– Ты, блядь, тоже пиздец как далеко от мечты. Но меня это устраивает. Сечешь? Отвращение к тебе усилилось. Из моей ненависти можно создать ебаную вселенную!
Перед моими глазами словно фрактал раскидывается – вселенная дробится, расплывается, множится и сливается в огромную бесполезную кляксу.
Сама не знаю, как собираю себя в кучу, чтобы отразить атаку демона:
– Взаимно! Тошнит от тебя!
Он с ответом тоже не задерживается.
– Да похуй мне, что ты думаешь, ясно?! Или ты решила, сейчас что-то изменилось?! Сходу бросилась мне сраные характеристики выписывать! А мне тупо так же похуй! Даже более, Шмидт!!! Более!!! Все, что важно – я никогда ни при каких условиях не буду одним из тех шести! Заруби себе на носу, ведьма!
Я вскакиваю на ноги.
Опрометчиво, конечно, однако смотреть на него снизу вверх невыносимо. Пошатываюсь, но как-то ловлю равновесие. Со скрипучим смехом тычу в сторону Люцифера пальцем.
– И все же ты не забыл меня!
– Конечно, нет! Того, кого ненавидишь всей душой, невозможно забыть! Чувства к тебе – целая система! Существующий вне всего остального микроорганизм! Радиоактивное вкрапление! Ебаная хуета на уровне памяти, типа мышления, чертового подсознания! Ты та, кого я способен убить! Так что держись, блядь, подальше!
– Это ты, Фильфиневич… – шиплю я, игнорируя прорвавшие плотину слезы. – Ты держись подальше!!!
И тем не менее он везет меня домой.
У меня нет объяснений, почему он это делает. Как и нет понимания, почему с этим соглашаюсь я.
На протяжении всей дороги я горю, но вместе с тем меня трясет. Смотрю в летящий за окном калейдоскоп, пока к горлу не подбирается тошнота. На одном из светофоров открываю дверь и резво бросаюсь на обочину. Не то чтобы я беспокоюсь о долбаной машине Люцифера… Действую на автомате. Счесываю об асфальт колени, но и это неважно. Извергая содержимое желудка, надеюсь на то, что после станет чуточку легче. Только вот с каждым спазмом чувствую себя все хуже. Особенно, когда душегуб возникает рядом и касается ладонью моего лба. Словно дикое животное, дергаюсь, лишь бы избежать этого контакта. Едва не заваливаюсь на бок. Фильфиневич в последний момент ловит за руку. Слишком жестко удерживает, не вырваться.
– Тебе нужно в больницу, – заявляет без какой-либо эмоциональной выразительности. – Я отвезу.
– Лучше отъебись! – выдаю, не соображая, что кричу.
После рвоты снова накрывают рыдания. И я никак не могу их остановить. А эта скотина поливает меня из бутылки водой. Без того захлебываюсь! В груди попросту месиво. И оно закипает.
– Меня опоили! – ору с невесть откуда взявшейся уверенностью.
– Это обычная минералка. Не выдумывай.
– Я не об этом… Не об этой реальности… Блядь, как же бредово все это звучит! – вою в отчаянии. Задницей уже на асфальте. Лицо все в грязи – слезы и вода её лишь размазывают. – Я о том, что происходило с Альфией… Она не просто так двинулась… Это состояние… Оно ненормальное! Но не психопатическое, а будто под воздействием каких-то препаратов!
– Каких еще препаратов?
– Вероятно, тех, которые изготавливали в вашей треклятой лаборатории!
Дима выбрасывает пустую бутылку на обочину. Присаживаясь передо мной на корточки, смотрит так внимательно, что возбуждает острую неловкость. Рвано дыша, разгребаю под этим дурацким взглядом прилипшие к мокрому лицу волосы.
– И кому это было нужно? – выдает приглушенно, с некой мрачностью, промораживая могильным холодом.
– Твоей матери, – рублю я хрипло.
68
© Амелия Шмидт
– Ей было больно?.. – добиваюсь ответа от Люцифера, когда меня его стараниями определяют на больничную койку.
Жарко. Хочется скинуть с себя простыню, а за ней и сорочку, но сил нет даже на то, чтобы поднять веки.
А этот гад еще молчит!
Чувствую ведь, что находится рядом. Почему не отвечает? Как же достал! И эти слезы вместе с ним… У меня обезвоживание! Льются так обильно, как будто внутри меня растаяла громоздящаяся столетиями ледяная глыба.
– Необычный случай. Симптоматика указывает на отравление психоактивными веществами, но анализ крови этого не подтверждает. Ничего запрещенного в организме Амелии не выявлено.
Судя по заключению, которое берет на себя смелость дать мужчина, этот несчастный является моим лечащим врачом. Естественно, что я вношу его в свой черный список, едва это понимаю.
Не соображая, что доктор оценивает настоящее, намереваюсь биться за то, что было в прошлом.
– Не верь ему, Дима… Он подкуплен… – хочу прокричать это, но потрескавшиеся губы покидает слабый шелест. – Что?.. Что в меня вливают? – лепечу, чувствуя плывущую по вене морозную жидкость. Раствор освежает и, объективно, приносит облегчение, однако я ко всему отношусь с подозрением. – Дима?.. Где ты, cволочь?.. Саблезубый монстр! Боже мой… Боже… Они снова убьют меня… Убьют, разве ты не понимаешь?
– Никто не собирается вас убивать, Амелия, – заверяет тот самый мужик, которому я определила роль главного коновала. Очевидно, что он пытается казаться добродушным, чтобы усыпить мою бдительность, но осторожная я все эти мягкие ноты списываю на искусную фальшь. – Вы обезвожены, а потому находитесь в больнице.
– Тоже мне новость…
– Мы с коллегами работаем над восстановлением водно-электролитного баланса вашего организма. Кроме того вам назначены жаропонижающее, противорвотное, витамины, обезболивающее и успокаивающее. Уже скоро вы сможете отдохнуть.
К сожалению, именно так и происходит. Как ни борюсь со сном, отключаюсь. Медикам веры нет, но радует уже то, что их гребаное лечение избавляет меня от путешествий в прошлое. Похоже на то, что промывают мой организм не только физически, но и психологически.
И все же, вырываясь из цепких лап Морфея, я добиваюсь правды:
– Ей было больно?.. Скажи… Для меня важно…
Слышу, как Дима перемещается. Слышу, как сглатывает. Слышу, как вздыхает и издает еще какие-то сдавленные звуки.
– Угодившая ей в голову пуля вызвала мгновенную смерть. Так что, нет… Ей не было больно, – сообщает с большими паузами, не скрывая того, как тяжело ему самому об этом говорить.
С этой информацией я ощущаю столь острый укол в сердце, что кажется, оно реально разрывается, и наступает смерть. Надолго проваливаюсь в тьму. Прячусь в ней. Спасаюсь. Жду нового перерождения, в котором смогу начать с чистого листа. Без памяти о прошлом.
Но, увы, Вселенная так устроена, что именно то, от чего мы бежим, быстрее всего нас и настигает.
Мы сами это притягиваем. Своими страхами.
Архитекторы, мать вашу… И ландшафтные дизайнеры по совместительству.