Елена Тимохина – Шура Гольм и доктор Выксов. Девушка с кольцом, стилетом и котом (страница 2)

– Вас не затруднит сделать чай? В вашей квартире имеются все принадлежности.

– Но как же вы?

– А я выпью у себя. Главное ведь не чай, а компания.

Как и все люди. проводившие время в одиночестве, Шура оказался болтлив. Неожиданно обретя массу свободного времени, он занялся изобретательством, и за чаем они с доктором вели разговор о беспроводных TWS-наушниках со встроенными камерами и ИИ. Если, по словам доцента Крика, Гольм и являлся гигантом мысли, но внешне он производил впечатление бледного молодого человека, редко бывающего на улице, с красными глазами, которые свидетельствовали о хроническом недосыпании. По ряду признаков – лицу со следами преждевременного увядания, хроническому насморку и худобе – доктор установил, что придется иметь дело с наркоманом. Не сказать, чтобы это пришло ему по душе, но работа есть работа.

Вот только наблюдательность его нового пациента не вписывалась ни в какие рамки:

– Вы прикладываете усилия, чтобы казаться обычным, доктор, но я знаю, вы разделяете мою любовь ко всему странному и находящемуся за пределами рутины.

– С чего вы так решили, Шура? Я самый обыкновенный человек.

– Обычный человек не остался бы со мной пить чай, а сбежал бы после первой минуты общения. Но вам интересен разговор, как и мне. И еще у нас есть общее. Вы заметили, как внезапно стало вдруг скучно жить, сначала исчезла радость восприятия, потом упал интерес к жизни…

Доктор и сам не заметил, как стал кивать в такт его слов.

При общении подопечный не выразил желания сразу идти на сближение, а заставил выслушивать подробное описание функционала своего концепта, а именно – чтение текстов, распознавание указателей, описание окружающей обстановки и навигационную помощь с помощью голосового интерфейса. Какое это имело отношение к наушникам, Выксов понял только впоследствии. Его озадачила фраза доцента Крика о том, что наука потеряла проницательного учёного, когда детектив стал специалистом криминологии, но он не придал этому значения.

– Что у вас с жильем? – спросил Гольм.

– Там требуется ремонт. Думаю снять однушку в пригороде.

– Вздор. Перебирайтесь ко мне. У меня четырёхкомнатная квартира, спать будете в однокомнатной, коммунальные расходы пополам. С едой тоже как-нибудь разберемся, мне готовит соседка. Вам понравится ее еда.

Доктор ответил, что он неприхотлив.

– Мы начали говорить о медицине. У вас заболевание? – он вспомнил о цели своего визита.

– Нет, но мне понадобятся консультации, и вообще я не могу без собеседника, а вы мне подходите. Соглашайтесь.

Внезапно Гольм показался доктору таким забавным, что его раздражение куда-то исчезло, и он шагнул навстречу, предлагая рукопожатие. Тот отпрянул.

– Не торопитесь. Тут ведется видеонаблюдение, так что входить ко мне не рекомендуется. Это не понравится надзорному органу. Я почти уверен, что следователь прокуратуры Порфирьев, который сейчас нас слушает, скоро прибудет, а нет, так пришлет капитана Пальчикова. Заодно и познакомитесь. Вам теперь часто придется иметь с ними дело.

– Что вы натворили?

– Я расследовал одно дело, увы, дал подписку не разглашать его обстоятельства.

– Провалили?

– Напротив, успешно завершил. Я потом как-нибудь расскажу.

Взглянув на часы, Гольм сказал:

– У вас две минуты, чтобы рассказать о себе.

Доктор поставил себе правило с больным не нянчиться, а сразу окунуть его в реальный мир, хотя бы и принудительно. Он рассказывал о боевой работе расчётов гаубицы «Мальва», о том, что в детстве его звали «Буратиной» за длинный нос. Но «Буратино» на фронте уже был, и ему пришлось взять позывной «Пьеро».

– Вы нарушаете негласное правило двух минут, – сказал Гольм, прервав его на полуслове. – Скоро мои мучители приедут проверить своего поднадзорного. Я бы предпочел объясниться с ними сам.

Доктор сказал, что может объяснить некоторые аспекты человеческой психологии через процесс классической обусловленности. На этот раз он изъяснялся кратко.

– Прекрасно. А теперь исчезните. Ваша протянутая рука запечатлелась на камере. мне надо еще придумать объяснения, – пробормотал Шура.

Доктор поморщился. И все же Гольм не вызывал у него доверия. Еще немного, и он попросит называть его Шуриком. Участвовать в его приключениях доктор Выксов не собирался, но уже пошел у него на поводу. Это получилось само собой.

– Так я съезжу за вещами? – уточнил он на прощание.

– Ну да, я же передал вам ключи.

Спускаясь по лестнице с четвертого этажа, Выксов наткнулся на Олега, который явно его караулил.

– Ну как всё прошло?

– Благополучно.

– Значит, теперь часто будем видеться.

– А за что его, беднягу?

– Это еще посмотреть, кто из них бедняга, – Олег ощерился ухмылкой. – Задержан после положительного теста на наркотики. Гольм говорит, что подтасовано, но кто его знает, он еще и не такое может отчебучить. Ладно, я пошел. кстати, оставьте запишите мой телефон, будем на связи.

Позже Иван Сергеевич спрашивал партнера, почему он выбрал его.

– Вы – мое второе я. Версия меня, но упрощенная. Более приспособленная к жизни, хотя и лишенное моей проницательности. Не переживайте об этом, Иван Сергеевич. Пытливый ум, это раз. Не знаете отдыха, это два. Думаю, мы сработаемся. А нос у вас действительно длинный.

Гольм закончил университет в прошлом году и получил диплом юриста. Неполный год он проработал в прокуратуре, но ушел оттуда и с тех пор нигде не работал.

– Вас уволили?

– Ага. Попросили уйти за «несоответствие с занимаемой должностью», но мы договорились на увольнение «по соглашению сторон».

– Вам не понравилось?

– В прокуратуре не так-то много развлечений и куча обязанностей.

– Скучаете по тем временам?

Тень улыбки мелькнула у него на губах.

– Скорее по людям. Раньше мы ссорились, теперь они уже не сердятся на меня, а я на них.

Дом Гольма произвел на доктора неизгладимое впечатление. Он находился недалеко от метро «Таганская» и до него можно было добраться пешком. Дорога шла в гору, не отличавшейся особой крутизной, и он медленно набирал высоту, не чувствуя усталости. Когда уже он был готов взлететь на самую вершину, подъем кончился. Дом находился на 1-м Котельническом проезде, в былые времена известном, как Швивая горка, название которой напоминало о близости к Хитровке. Этот район был застроен сталинскими домами, но в это время он выглядел пустынными: ни людей, ни машин. Странный узор многоэтажек сохранял атрибуты имперской власти, воспроизведенный архитектором, который взял за образец древнеримские особняки.

Доктор испытывал волнение, переступая порог квартиры на четвертом этаже, но, когда зеленоватая краска лестничной площадки сменилась темно-зелеными обоями какой-то мшистой фактуры, он почувствовал удивительное спокойствие. Это было жилище книжника: полки с книгами шли по всему коридору и заканчивались буковыми книжными шкафами, расположенными венцом вокруг письменного стола: здесь располагалась периодика, и доктор отметил научные журналы на английском, немецком и французском, самые ранние относились к началу двадцатого века, а поздние – текущим месяцем.

Плазмы и мониторы представляли век нынешний, а обилие бумаги – минувший. Фотографии на стене содержали свидетельства существования монстров, один вид которых мог свести с ума человека с расстроенными нервами, и доктор удержался от подробного осмотра и вообще не глядел в их сторону. Письменный стол, затянутый зеленым сукном, был образцом антиквариата, так же, как и настенные часы в виде ворона, клюющего череп, и зеленой банковской лампы. Вообще, часов тут насчитывалось не менее десятка: разных видов и типов, явно, собрание коллекционера. Позже Гольм рассказал о наиболее интересных экземплярах этого собрания: одни принадлежали космонавту Джанибекову и были сработаны по его эскизу, другие предназначались для глубоководного плавания. В числе родственников Гольма насчитывалось немало путешественников и любителей безумных проектов, так что он воплощал фамильную традицию.

По известной причине Гольм редко покидал стены своей четырехкомнатной квартиры, предпочитая удаленную работу. Кофе он пил специфический с мёдом и острым перцем. После первого совместного завтрака у доктора началась прямо-таки паническая атака.

– Это после похмелья? – спросил он Шуру.

– Помогает проснуться.

А потом Выксов залип в Википедии на ссылках про его раскрытые дела. Последним была взломанная им переписка начальника безопасности одного медийного лица, довольно известного в политике, с владельцем пиццерии, в ходе которой мелькали странными картинки и фотографии. Там были запечатлены всякие оргии, убийства, испуганные люди и т.д. По мнению Гольца, часто упоминаемое словосочетание «доставка пиццы» в их переписке представляло собой кодовое слово для обозначения наркотиков. Гольм считал, что медийное лицо, как и его брат, были причастны к скандалам, губящим репутацию звезд эстрады. И все это распутал Шура Гольм.

Последняя дело далось Шуре тяжело, ничего не хотелось делать: ни работать, ни заниматься беготней.

– Надо заняться спортом, – и доктор предложил похлопотать о смягчении участи поднадзорного, рекомендовав ему посещение фитнес-зала.

Гольм бесился от того, что его держали взаперти. Ночью он сидел за компьютером, но так и не добился толка. Он написал не менее сотни писем, но все они вернулись с ответом, что почтовый сервис не работает. В прокуратуре удалили его рабочий аккаунт.