Елена Тимохина – Шура Гольм и доктор Выксов. Девушка с кольцом, стилетом и котом (страница 3)

День был солнечный, и доктор с удовольствием прогулялся по улице. Вспомнив о своем приятеле, который метался по комнате из угла в угол, он зашел в цветочный магазин и выбрал букет. Увы, Гольм, обладал идиосинкразией к красоте природы.

– Это что? Зачем?

– Фиалки. Почувствовать радость жизни.

– А лаванда есть в продаже?

– Только в сушеном виде.

– Тогда не надо. Я и сам тут засох.

Хорошая погода подействовала на Гольма неблагоприятным образом, он возжелал прогулки.

– Давайте прогуляемся, заодно и посмотрим клуб, который вы для меня присмотрели.

– А как же поднадзорный режим?

– От вашего имени я отправил письмо в надзорное ведомство, что Гольм нуждается в прогулках. В прокуратуре остерегаются спорить с медициной. Скорее всего, нас будет сопровождать кто-нибудь из оперсостава. Севастьян Пальчиков так себе собеседник, надеюсь он будет молчать.

Пальчиков встретил его инициативу возражениями. Стоя у входной двери, он распинался о том, что Гольму запрещено выходить из дома.

– Ну, а я не под домашним арестом, мне можно, – возразил доктор, которому надоело слушать его стенания.

– Тогда пойду и я, – вызвался Гольм.

– Вас отправят в тюрьму, – предупредил капитан.

– Ничего подобного. В обмен на сотрудничество с прокуратурой я выторговал смягчение режима. По соглашению сторон я могу выходить в ближайший магазин и питаться в соседнем кафе не чаще раза в день. Правда, Иван Сергеевич?

Выксов не удивился. Он слышал краем уха, что такие переговоры завершилась договоренностью.

Несмотря на то, что доктор уверял капитана о необходимости прогулок для арестованного, тот цедил сквозь зубы предусмотренную случаем служебную инструкцию. Эти слова он вынужден был проглотить, когда Гольм с присущим ему художественным даром передал сводку преступлений по району, даже не видя её.

– Здесь работал фальшивомонетчик времен Советского Союза. Он был водителем Горбачева и получил квартиру в этом доме. Его имя Виктор Баранов. И тут ограбили антиквара. У него было собрание старых почерневших икон и медных крестов. Говорили, что он повесился, но я подозреваю, что не обошлось без криминала.

– Опять вы взялись разводить теорию, – сердился Пальчиков.

– Капитан имеет в виду мое учение о красных и зеленых зонах, которое сегодня получило косвенное подтверждение, – объяснил Гольм.

После месяца, проведенного в стенах квартиры – не самого худшего из мест, но все же заточения – Гольм ощущал счастье от того, что вышел на улицу.

В клубе Гольм приобрел разовый пропуск, шутил с администратором, гостями и преподнес фиалки самой красивой женщины.

– Это поможет вам почувствовать радость жизни, – проговорил он и подмигнул доктору.

Доктор Выксов сидел с прямой спиной и каменным выражением лица.

– Ваша знакомая? – осведомился Гольм. – Не стесняйтесь, она действительно хорошо собой. Боюсь, в Москве у нее успеха не будет, слишком русская, – прокомментировал он свои наблюдения.

В фитнес центре проводился фестиваль по эксклюзивными упражнениями: уборка снега грифом от штанги, вис вниз головой на турнике с подъемом пакетов с подарками и так далее. Шура сказал, что он всё сделал, однако через полчаса тренировки «сдох».

А ведь он еще не научился жонглировать мандаринами.

Пальчиков заметил, что он пользуется своим правом недобросовестно и вместо прогулок посещает разные подозрительные места.

– Я возвращаюсь к нормальной жизни из заточения, – гордо ответил Гольм. – А вы, что, думали держать меня годами в узилище?

– По крайней мере, там вы не станете курить кальян.

Пальчиков проворчал, что и сам бы не отказался побыть в таком узилище хотя бы неделю, он уже забыл, когда последний раз бывал дома, но к его мнению никто не прислушался.

Выксов поинтересовался, как тут замешан кальян, и в ответ получил историю об одной съемочной группе, которая попала в криминальные сводки из-за вечеринки, на которой умер один ее участник после того, как отравился наркотиками.

– Во-первых, он погиб по естественной причине вследствие диабета, – возражал ему Гольм. – Этот человек к кальяну не притронулся, предпочитая упиться спиртным, при этом не позаботившись о закуске. Во-вторых, опиум в кальян был принесен злоумышленником, и вам его найти не удалось.

– Не нам, а вам. Это ваше задание. Не забывайте, что вы пошли на соглашение сотрудничать со следствием.

Гольм обладал досадными привычками, с которыми не собирался расставаться, и уклонялся от заданий прокуратуры, предпочитая трудиться над интерактивными картами убийств, совершенных в крупных городах России. Пальчиков, уже получивший нагоняй от Порфирьева, весьма холодно отнесся к его предложению «погулять» по городам, где были совершены кровавые преступления. Также недоверчиво он выслушал его предположение о концентрации преступности. Согласно Гольму, преступления, связанные с насилием, чаще всего происходят в конкретных «горячих точках».

– Возьмем вас, Иван Сергеевич. Он получил работу, но не решается мне рассказать. Если бы вы сообщили мне об этом заранее, я бы сказал, что ваш центр «Практика» расположен в красной точке, – говорил Шура. – Она располагается у главной дорожной магистрали на месте рынка, который закрыли из-за опасности, которую он представлял для района.

Судя по карте Гольма, район считался красным. На первый взгляд он мало чем отличался от прилегающих кварталов, разве что насчитывал большее количество ларьков геометрически неправильных конструкций, да и сами торговые центры имели названия, вызывающие в памяти шалманы азиатских базаров. Вид закрытых магазинов с заколоченными фанерой витринами полностью соответствовал сведениям о криминальных случаях, в которых оказались замешаны их владельцы, и уже не имело значения были ли они преступниками или жертвами. Люди, встреченные на улицах, были одеты бедно, их положение оставляло желать лучшего. По большей части они являлись обслугой магазинов или жучками, чья жизнь сосредоточилась в этом квартале, пропавших насквозь дурью и вонью, неизбежными спутниками криминального мира.

Тем более странно было встречать островки зелени, вклинившиеся в эти развалины. Равномерность посадок и чередование цветочных и кустарниковых культур с композициями из камня наводили на мысль о восточных образцах, которыми вдохновлялся садовник. Эти маленькие парки вписывались в площади, залитых асфальтом, захватывали место вдоль обочины уличных магистралей, где преобладали свежие посадки лип и кленов. Чем ближе к особнякам. отделанным мраморными панелями, тем больше попадалось посадок рододендронов и кипарисов, а в тяжелых гранитных чашах цвели магнолии и гортензии, напоминавшие о входе, если не во дворец, то место такого же ранга.

Доктору казалось, что архитектура диагностического центра «Практика», где ему удалось получить работу, весьма напоминает фитнес-центр «Преображение», так много между ними было общего. Красноватый оттенок гранитной облицовки придавали этим заведениям благородный вид, но Гольм возразил, что это ошибочное впечатление, потому что оба учреждения – не что иное, как объекты красного квартала и ничем не отличаются от шалманов, которые они недавно видели. Люди проницательные сразу улавливают опасность, а старожилы про это знают твердо, поэтому никто из этих двух категорий сюда не сунется. Сюда попадают новички, охочие до внешнего лоска. Неудивительно, что потом они сетуют на постигшие их неудачи. Согласно теории Гольма, такие места провоцируют людей на нервные срывы. Доктор подумал, что он прав, и не этим ли объяснялась текучка персонала в медицинском центре. А ведь «Практика» показалась ему сначала верхом благопристойности.

И тут Гольм прибавил еще одну мысль:

– А не кажется вам, Иван Сергеевич, что людей влекут сюда такие места, потому что у них есть с ними много общего.

Когда подошел трамвай, они уже достигли остановки, и это была лишь первая из цепи совпадений, которую отрицал Гольм. Салон оказался пуст, и капитан Пальчиков предложил пройти в заднюю часть салона, но его поднадзорный уже сел в кресло и смотрел в окно. Они проезжали благополучный городской квартал, где отреставрированные дома, ухоженные деревья и река Яуза являли все признаки благополучной зеленой черты. Они едва не проехали нужную улицу и оказались в числе последних пассажиров, покидающих салон, поэтому могли наблюдать происшествие, жертвами которого стали люди, покинувшие трамвай первыми. Они толпились у пешеходного перехода, осветившегося зеленым светом, и самые нетерпеливые уже начали движение и достигли середины дороги, как на проезжую часть выкатилось такси. Возможно, водитель не рассчитал время торможения или тут было что-то другое, но машина направилась прямо в гущу народа. Толпа раздалась в стороны, давая ему дорогу, люди уворачивались, чтобы избежать столкновения, и доктор подумал, что если бы тогда они с Гольмом прошли вглубь салона, то высадились бы из задней двери трамвая и находились в числе людей на переходе. Такси пролетело мимо, лишь чудом никого не задавив, и это происшествие напомнило доктору о красной зоне, в которую они вступили. Гольм открыл карту на телефоне и продемонстрировал тот участок, где они находились: здесь красная линия вплотную подходила к зеленой, и они стояли на самой линии раздела.