Елена Тимохина – Мастера заднего плана (страница 8)

– Служил у нас швейцаром, – Володя помнит кучу людей. – Какое у него к тебе дело?

– Никакое. Он не сказал. Спрашивает, дома ли я.

Алия смеется, и следом остальные притворяются, что это смешно. Она считает себя красавицей, а по мне нет ничего приятного на нее смотреть. У нее маленький рот, полный мелких зубов, поэтому она откусывает от еды мелкие кусочки, точь-в-точь как пиранья. Сама не заметила, как съела пирожок. Их напекла сотрудница Володи, ее зовут Матрохина.

После обеда Алия собирается уходить и просит меня проводить до подъезда.

– Всегда тебя опасалась, Генька. Ты можешь так развернуться, что другим места не останется.

Хоть и говорила она про меня, но в виду имела себя.

– Я скоро умру, – говорю (так утверждает доктор).

Она шипит, словно змея, оказывается это у нее такой шепот, говорит тихо-тихо, чтобы не подслушали.

– Вот ещё выдумал. Я кормила тебя галоперидолом всё время, что ты у нас жил. Сегодня курс лечения закончен. Будешь вечно мой должник. И не говори, что я не гуманна.

– Галоперидол – это что-то нехорошее?

– Делает людей овощами. Отбирает разум. Мне не нужен конкурент в МИДе.

– Я работаю на стройке.

– Там и оставайся.

Алия рассчитывала со временем занять должность отца. Сплетни в учреждении она не принимала всерьез, а зря, коллеги о ней отзывались крайне отрицательно. Когда Ильдасов захотел продвинуть Алию и написал представление на повышение, он вынужден был отозвать документы, чтобы не получить официального отказа. Про это Володя рассказывал доктору, так что новости из первых рук.

Если не считать гримасничанья, она может считаться красивой девушкой. Будь я другим парнем, я бы с удовольствием с ней замутил, но она постоянно занята. Вот и сейчас перед ней тормозит машина, чтобы куда-то ее отвезти.

– Я тебя поздравляю! – роняет она, продолжая идти

Я молчу и следую за ней хвостом.

– Хоть бы улыбнулся.

Я не улыбаюсь. Когда она дразнится, не люблю ее. А еще терпеть не могу, когда она торопится. Как, например, сейчас.

– Тебя подвезти? – спрашивает.

Молчу.

– Ладно, едем, – она дает распоряжение водителю.

Сегодня за рулем не Егор, а его сменщик, пожилой дядька, он подмигивает мне заговорщически. Я улыбаюсь ему. Приятно наблюдать, как он управляется с дядиным лимузином. До болезни я умел водить машину, но теперь об этом придется забыть.

Алия направляется в британское посольство, потому и расфуфырилась. Не иначе там сегодня прием. Это меня смешит, а почему, не могу сказать. Вспомнил про шпиона, о котором говорили недавно.

Она кричит мне на прощанье:

– Предупреждаю, сунешься в мой офис, убью.

Моя сестра это сможет. Сумела же она все это время подсовывать мне наркотик да та, что этого никто не видел.

Они уезжают, а я смеюсь от того, что меня больше не будут травить галоперидолом.

– Дядь Володя, а под Смоленкой есть подземный ход? К примеру, чтобы он шел от вашего МИДа до британского посольства?

– А чего не до Кремля? – усмехается он. – Ты чего фантазируешь?

Пока дядя сидел с доктором за столом, я закончил с паззлом, который подарила мне Алия. Картина с фреской из Сикстинской капеллы состояла из тысячи фрагментов с изображением людей в развевающихся одеждах. Считалось, что собрать их невозможно, но я уже справился с двумя третями картины и колдовал над оставшейся частью.

– Одного кусочка не достает, – заметил я.

– Ты еще не закончил, – возразил доктор, который уже собирался уходить.

– Можно предвидеть. Слева, крайний в верхнем углу.

Я не стал говорить Алии, что ее набор паззлов бракованный. Такого удара она не переживет.

Лишившись компании доктора, Володя осушил бутылку один и, быстро опьянев, решил порассуждать.

– Я предполагал, что все кончилось. И снова…

– Снова всплыли секретные документы? – подхватываю его мысль.

– Просто документы.

Значительная часть его работы состояла в обеспечении режима секретности в учреждении. После того, как в женском туалете в мусорной корзине нашли инструкции для ограниченного круга лиц, разразился скандал, который с трудом удалось погасить. Теперь в туалетные комнаты поставили камеры, разумеется, втайне, потому что обнародование этого факта вызвали бы нежелательную реакцию.

Дядя переменил тему.

– Признайся, что у тебя произошло, – его хмель как рукой сняло. – С самого утра.

– Ничего особенного. На дороге валялось кольцо с брильянтом. Возле школы.

– Цыганское золото? – и Владимир Тимурович усмехнулся.

– Скорее, настоящее, но я не уточнял.

– Зачем тебе кольцо? У тебя и девушки нет, – заметил дядя.

– У меня нет девушки, зато у тебя в карманах секретные материалы, – я перевожу разговор на другую тему: мы с ним два такие ловкача, нам только в цирке выступать.

– Кроме тебя их никто не видел. Надеюсь на твою порядочность. Ладно, пора на работу. Проводишь?

Мы вышли вдвоем, продолжая болтать. Мой родственник следовал к высотному зданию на Смоленской площади. Идти пять минут.

– Ладно, я побежал, а то без меня в отделе соскучились. Наверное, сидят у окна, высматривают.

Дядя переходит на внутреннюю сторону тротуара. Отсюда не разглядеть из высоких окон. Самому наблюдателю его не видно, но следует звонок из проходной.

– Владимир Тимурович пришел. В хорошем настроении. Пошофе.

Войти незамеченным Ильдасову никогда не удавалось.

А вот и банда пожаловала – молодые девчата, старые гадалки, трое детей. Сегодня они слишком рано дали о себе знать, подвело любопытство. Рассчитывали подловить простака. Новые времена, старый прием.

Всё-таки я смыслю кое-что в знаках судьбы.

Доктор Летченко объявил, что я уверенно иду на поправку; он приписывал мое выздоровление своему успешному лечению, а я благодарил сестрицу, отменившую мне галоперидол.

– Ты снова видел духов? – тихо спросил доктор, не отрывая взгляда от бумаги, он записывал свои наблюдения, которые позже войдут в его диссертацию

Я кивнул, руки дрожали.

– Они приходят, – мой голос дрожал, – тёмная фигура, стоит в углу комнаты, и я не могу двинуться.

Доктор подписал рецепт и протянул мне листок.

– Я увеличу дозу. Это поможет тебе лучше справляться с симптомами.

Слава заходил ко мне ежедневно. Про галоперидол он не знал, а я не сдавал Алию.

Иногда он рассказывал про своих пациентов, чтобы со мной посоветоваться, но имен никогда не называл. Помню историю болезни мужчины 68 лет из системы МВД, которого мучили головные боли и ночные кошмары.

– Говорю, вызывай скорую помощь. А он совсем спятил, говорит, вызывай ее себе.

Такие переживания обычно вызывали многолетние травмы, любят люди доводить себя до ручки из-за денег, считал я.