Елена Тимохина – Мастера заднего плана (страница 10)

Он проверял у меня уроки и сердился, когда читал учебники, после чего говорил, что ничему доверять нельзя, судьба у человека в его руках.

– Откуда ты только взялся, Петроний? – Это у него такое прозвище из-за римских цитат, которые он иногда цитирует.

– Я и сам не знаю, Генька. Из Древнего Рима, полагаю.

Спрашиваю, как он меня нашел.

– Все твои маршруты предсказуемы, вычислить тебя – пара пустяков.

Швейцары из МИДа – отставные ГРУшники, раньше они работали под прикрытием, но и сейчас нет стопроцентной уверенности, что они в отставке. Если в вестибюле высотки и царит особая атмосфера – это из-за них. Я боюсь, когда кто-нибудь из них приближается, предпочитаю ускользнуть подальше. Это причина того, что мы с Петронием редко видимся, встречаться с ним на людях я не хочу.

– Что-нибудь случилось? – вижу, что старика гнетет тревога.

– Так, по мелочи. Ты ведь связан со строительной конторой, которая занимается сносом старых домов? Я понимаю, что процесс запущен и его не остановить, но не мог бы менеджер повременить несколько дней?

Я обещаю похлопотать.

– Надо нам с тобой пройтись по одному маршруту, друг Генька. Есть место, куда я тебя хочу провести, пока можно.

– А какие у нас могут быть проблемы, Петроний?

– Кое-что накручивается, Генька. Точно не скажу, информация непроверенная, но чувствую, что-то затевается. Роюсь в воспоминаниях, кому я дорогу перешел. В мыслях накручиваю, щелкаю пультом, а по телевизору ничего не показывает.

– В смысле, как накручиваешь? Тук-тук?

– Тук-тук.

Я воображаю себя клоуном, моя роль состоит в том, чтобы постучать тук-тук. Все смеются, а мне страшно. Так же стучат и духи перед тем, как зайти.

Петроний участвует в какой-то игре, вроде поиска сундука сокровищ, и в той игре у него роль Привратника. Детский сад какой-то.

Он чувствует недоверие.

– Что-то я тебе всё рассказываю, а ты мне ничего. Скрытный ты, Генька. Знаешь, почему Ильдасовых не любят? Высокомерные, говорят. Правда, дядя у тебя стал министром?

Заклинило их на дяде?

Смеюсь и прошу его рассказать про поиски сокровищ и про то, что он там Привратник. Прекрасная сказка. Эх, узнать бы мне ее лет десять раньше.

Сработала моя привычка наблюдать. Я не спешил вникнуть в то, что хотел сообщить мне Петроний. У меня хорошая память, так что я запомнил все его слова. Отвожу глаза от собеседника и продолжаю наблюдать за окружающими. Что бы вы думали, сразу выделяю мужчину, который тащится за нами и подслушивает разговор. Грубая пародия на случайного прохожего. Пробую рассказать о своих подозрениях Петронию. По моему сдержанному тону он понимает, что я заподозрил неладное, и предлагает перенести общение. Спрашиваю, что от меня требуется, но Кузьмин сказал, что пока всё неясно и обещал позвонить. Так он и уходит не попрощавшись.

Собственно, и делом это назвать трудно, очень он выразился непонятно. «Хотел к тебе присмотреться, Генька, решить, можно ли на тебя положиться», – сказал он.

То, что мне звонит Володя, нельзя считать случайностью. Он предлагает встретиться через час и пообедать. Неловкий момент, потому что как раз сейчас я обедаю вместе с рабочим-плиточником Девом.

Он подстерег меня у дома.

– Где шлялся, скотина? – спрашивает. – Прятался? Я тебя все равно достану.

Сам не знаю, друзья мы с ним или нет. Иногда мы с ним работали на пару, но хорошего из этого ничего не выходит. На работе он не старается и всегда заканчивает с опозданием. Наверное, поэтому на него много жалоб, а менеджер вычитает у него штраф из зарплаты. Дев сидел за столом злой как черт, он вымазал свою красную шапочку, потому что хватался за нее грязными руками, а следы не отстирывались. Он так потрясен своей потерей, что забыл про растворитель, которого у строителей всегда хватает. Я хотел напомнить, а потом не стал. Еще утопит меня в этом растворителе. Когда Дев зол, лучше к нему не подходить.

На работе мы с ним и подружились. Если, конечно, это дружба.

– Наливай, Псих. Это ничего, что я так тебя зову? – говорит он.

– Все нормально! Я же зову тебя Девом!

Он хохочет. Его имя Евгений, как и у меня, но отчество Валерьевич, так что имя Дев ему составили из сокращения имени, отчества и фамилии Дирзоев.

Я хочу уехать в Египет. Мой приятель обещает меня свести меня с продавцом из ломбарда, у них есть дайверский костюм, оставленный в заклад. Он мне пригодится, потому что я буду общаться с дайверами. Однако поход в ломбард придется отложить.

…– Встретишь меня у большого дома, – говорит дядя.

Так он называл здание МИДа, что справедливо, потому что его высота составляет 172 м. Вряд ли в окрестностях найдется что-либо выше него. Хотя там имеется приличная столовая, он всегда пользуется случаем отлучиться с работы и прогуляться.

Сегодня Володя выглядел неважно, меня пугает его безучастный вид.

– Все настолько плохо? – спрашиваю.

– Хуже не бывает.

Он жалуется, что чай, который заваривает секретарша, имеет какой-то странный вкус. Поблизости немало кафе, из которых мы выбираем то, где готовят божественный соус к крылышкам. В теплое время тут обедают на веранде, но сегодня холодно, и хочется побыть в тепле. Мы устраиваемся у окна.

Официантка дядю знает и сразу приносит чай с чабрецом.

– Неплохой вкус? – он причмокивает от удовольствия.

На мой вкус, в чайнике та же самая бурая суспензия, что и при заварке чайных пакетиков, но раз дядя настроен на лирический лад, не возражаю. Здесь очень быстро готовили еду и сразу же подавали.

Напротив нашего стола висела плазма, шла передача новостей с титрами. Дядя хранил молчание. Я старался есть беззвучно. Официанты не вмешивались, они стояли на своих местах и наблюдали.

– Лекарство выпил? – спрашивает Володя, и я прямо на его глазах глотаю две таблетки мнемонокса, что его немного успокаивает.

Тщательно работаю челюстями, потому что пилюли надо разжевывать для лучшего усвоения, потом я делаю глубокий вдох и запиваю.

– Забыл вымыть руки, – бормочу и удаляюсь в туалет, где сплевываю массу в рукомойник и включаю воду.

За столом мы ведем светский разговор.

– Сегодня встретил знакомого. Ты его знаешь, швейцар Петроний. Тот, который с латинскими фразами…

– Я знаю, кто такой Петроний. И давно вы общаетесь?

Его голос предвещает гнев. Вам, наверное, покажется странным, почему дядя так меня опекает. Просто он уверен, что я ничего самостоятельно сделать не могу, а в друзьях у меня – исключительно прощелыги, которые хотят меня обмануть.

– Да, ладно. Смешной такой дядька, его все знают. Мы с ним поболтали у проходной.

Володя издает неопределенный звук. Его скрытность побуждает меня к тайной оперативной работе. Какие дела у Ильдасова с отставником-швейцаром?

– Ну…

– Не нукай.

Передаю просьбу Петрония дяде, и он обещает позвонить своим знакомым в строительном тресте. Я почему-то думаю, что менеджер там красивая женщина, и дядя именно к ней обратится.

– Петроний, то есть Кузьмин, хотел сообщить мне важную вещь.

– Генька, ты скоро? Я жду. Что он сказал?

Он говорит серьезно, значит, появились основания.

– Я был бы признательным, если бы Матрохина не лезла в мои дела. Пусть тренирует свою наблюдательность на ком-нибудь другом, – высказываю свое заветное желание.

– Матрохину оставь в покое, она и так зла. Своим появлением ты устроил балаган.

Я пробурчал, что никогда не доверял этой особе. Специально не хотел называть ее по имени.

– Екатерина работает у нас много лет и считается ценным работником.

– А что, если она не та, за кого себя выдает, – я затянул свою обычную песню.

Дядя закрыл глаза, под сомкнутыми веками перекатывались глазные яблоки. Я его бесил, и он взял передышку, чтобы прийти в себя.

– Это он тебе сказал? – спросил Володя.

Дядя широко раскрыл глаза, отчего мне стало не по себе. Тихий голос Володи пробирал меня до костей. Он никогда не орал, считая это неприличным. Но еще больше мне стало страшно от слова он.

– Не хочешь ли ты сказать, что тебе нужен Андрей Сергеевич? Да я сам узнал о его существовании только сегодня. Что ты молчишь?