Елена Тимохина – Мастера заднего плана (страница 12)
Володя мне не поверил. В столовую ходят совсем за другим, и нет ничего странного, что они тут обедают, потому что было как раз время перерыва.
– Нелогично выходит. Сообщение Петрония с какой-то новой информацией ты проигнорировал, однако следил за подозрительными парнями.
Он считает, что мозги у меня сломались после автоаварии. Вот в чем моя проблема.
И все же имелся несомненный плюс, потому что сейчас у нас возникли общие переживания, что усиливали нашу общность. В благодарность за понимание я вымахнул один козырь, который хотел приберечь на потом.
– Эти парни спрашивали в бюро пропусков Ильдасова.
Дядя стал меня пытать, нужен ли им именно или они спрашивали вообще, но я замялся. Он смотрел на меня как на дурачка, который все придумал.
– А ты многих Ильдасовых знаешь в Москве? – вот что я мог спросить.
Я лично знал только троих.
После осмотра доктор удалился, на этот вечер у него имелись еще дела, но следующий гость появился довольно скоро. Это был мужчина в сером костюме, который раньше тут не появлялся.
– Поздоровайся с Петром Андреевичем, – велел мой родственник.
Этот тип, дядин заместитель. Если не ошибаюсь, Матрохин является братом той неприятной особы в серой юбке, которая руководит подразделением охраны. Существовала важная причина, чтобы он осмелился нарушить покой начальника.
Меня удалили в спальню, и хотя гость говорил негромко, у меня хороший слух.
– Вам звонили по поводу Кузьмина, Владимир Тимурович?
– Не стану отрицать. В центральном аппарате МИД России и его загранучреждениях трудятся около 12 тыс. сотрудников.
– Пенсионера?
– Люди увольняются или уходят в отставку.
Пока я размышляю, чем вызван интерес к Петронию, они заканчивают разговор, и Матрохин прощается.
– Поужинай один. У меня много дел, – дядя извиняется передо мной. – Екатерина Андреевна меня ждет у телефона. Там что-то срочное.
Если честно, дядя недолюбливал Матрохину. Сама-то она ничего, смотреть можно, но ее хриплый сорванный голос страшен. Она всегда говорит шепотом. У них возник конфликт по поводу одного сотрудницы, работавшей в их учреждении два месяца, дядя был высокого мнения о ней и не возражал против её продвижения, но служба безопасности раскопала, что эта особа накрутил себе опыт специалиста при помощи читерского онлайн ресурса. Этого хватило для её увольнения. Но дядя настоял, чтобы она осталась. Он осведомился, каким образом тренинг мог ухудшить деловые качества его протеже, но вряд это противостояние закончится в его пользу. Если Матрохина в кого-нибудь впивалась, то из ее мертвой хватки никто не вырывался.
На ужин у нас крылышки, которые доставили из кафе. Хотя никто на меня не смотрит, принимаю таблетки, запиваю водой, потом иду в ванную. Это ритуал.
Крылышки – твердые, как подметка, соус потерял вкус. Ноздри ловят в воздухе холодную струю воздуха, как курильщик – дым сигареты. У нас никто не курит. Оглядываюсь. Никого.
Дядя возвращается к столу, перед этим он зашел в ванную. Он меня раскусил:
– Черт, ты опять меня обманул, Генька. Выплюнул таблетки в туалете.
– Возможно, – отвечаю.
Тема таблеток меня не особенно волнует, хочется поговорить про Петрония, и я болтаю, не переставая:
– Петроний хотел с тобой повидаться, а попался я. Клянусь! Сам слышал, как он в бюро пропусков просил, чтобы его соединили с Ильдасовым. Там сказали: «Вот вам Ильдасов».
– Это вряд ли, Генька. Сам посуди, зачем я понадобился Ивану Георгиевичу. Ладно, проехали. О чем вы с ним говорили?
– Петроний приходил поздравить меня с днем рождения. У него интерес к нашей семье, и он всё про всех знает. Еще про трудное время сказал и что здоровье шалит. Вроде ничего не болит, а жить тяжко. Говорил, умрет скоро. Всё, больше ничего.
Кое-что я упустил намеренно.
«А ты убивал, Петроний?» – вот, что я спросил у него его.
«Жизнь сложная штука. Много приходилось делать».
Он не ответил нет. Интересный человек и. главное, честный.
Дядя считает, что я фантазирую. Скажи ему что-нибудь самое простое, он непременное поинтересуется, а есть какие-то объективные штуки, которые подтверждают это явление. Взять хотя бы случай с цыганами. Они обычно промышляли у метро «Смоленская», но с недавних пор исчезли и долго не появлялись. Их прислало кольцо, подумалось мне. Дернуло же мне сказать об этом вслух.
Володя не любил историй о мистических предметах, и мои способности видеть их считал пустыми выдумками. Сам он человек практический, до ночи корпел над работой. По его признанию, пользу приносили процента два деятельности, что считалось хорошим показателем.
– Галлюцинации – признак расстройства зрительного нерва. Я бы настоятельно рекомендовал тебе принимать таблетки, которые выписывает Вячеслав Иванович. Он, кстати, интересуется, будем ли мы подавать документы.
Дядя не настаивал на оформлении инвалидности, он говорит, что это испортит карьеру. Очевидно, он имел в виду свою карьеру. Он работает в министерстве иностранных дел. То, что у него неполноценный родственник, не афишируется.
– Мои видения из-за болезни? – интересуюсь я.
– Вне всякого сомнения.
Он уверен, что кольцо мне привиделось. Категоричность суждения указывала, что он не в духе. Причиной тому была необходимость лгать. Факт, что он поддерживал тайные отношения с Петронием.
На выходные мы планируем собраться всей семьей, и чтобы не готовить, заказываем доставку мяса. У нас есть проверенный шашлычник. Вышли мы на него следующим образом. Однажды дядя пировал где-то в Люберцах. Само место он забыл, зато осталась фотография его компании на фоне кирпичного здания.
– Лучшего шашлыка я не едал, – вспоминал Володя. – Жаль, этого кафе не найти.
Пришлось мне вести поиски того заведения, про которое только и было известно, что оно в Люберцах. Действовал я следующим образом. Сначала выяснил, что данный тип кирпичной застройки применялся в начале 90-х годах, следовательно, нас интересовала старая часть Люберец. Я еще раз внимательно осмотрел здание, оно имело новые детали отделки, значит, открылось после реконструкции. Пластиковые окна в то время имели другую форму. Я поискал похожие фотографии с установленными датами, установив год реконструкции точки общепита, после чего нашел статью об открытии кафе в Люберцах с его точным адресом.
Теперь мы там постоянные клиенты.
Безглютеновый хлеб Алия привозит с собой, она не ест другого. Это она переняла у своей подруги Вероники. Сегодня ее не будет, но сестра постоянно о ней упоминает: «Мы с Вероникой…» Они работают вместе, но, в отличие от моей сестры, это девица с воображением и реальным размахом. Одно время Вероника снискала популярность как звезда тиктока. Во время интервью ей выбили зубы микрофоном, зубы оказались слабыми, хотя и установлены на винирах. К счастью, на состояние здоровья это не повлияло, и приживление пересаженных зубов происходило благоприятно.
В ожидании доставки дядя названивает по разным номерам, как правило, по службе. Он разговаривает так громко, что мне не надо напрягаться, чтобы услышать.
– Проверьте мне курьера. Фамилия Балабанова.
– Такой нету, – отвечает громовым басом начальник отдела кадров.
– Как это нету? На нее оформлен допуск.
– Ничего нет. По нашим спискам она не проходит. Может, вам в первом отделе поискать?
– Черт знает что за бардак у вас творится, товарищ полковник!
Володя обращался с заслуженными полковниками, как с мальчишками.
Отругав подчиненного, он продолжает звонить дальше. У него всегда много дел. Я выкладываю паззлы с фреской «Сикстинской капеллы», но это движется медленно, я часто отвлекаюсь на посторонние разговоры. Володя беседует с человеком, которого он называл Андреем Сергеевичем. Сразу видно, по характеру
– Какую рыбу?
– Крупную, – ответил я.
Нас прерывает Алия:
– Передаю одно поручение, пока не забыла. Это швейцар Кузьмин, он раньше у нас работал. Спрашивает Ильдасова.
– Скажи, я сейчас выйду, – говорит Володя.
– Евгения Ильдасова, – уточняет Алия.
– Зачем он ему?
– Не знаю. Мы разговаривали час назад. Он сказал, что будет ждать Геньку в метро на Смоленской.
Я пролепетал, что скоро вернусь, и заторопился смыться, пока дядя не рассердился.
На входе в метро скопище люди, и я надеваю медицинскую маску. Не то, чтобы у меня понижен иммунитет, просто слежу за эпидемиологической обстановкой в городе. Неведомо откуда взялся порыв ветра, сдувший тесемку маски из моих рук. Вот проблема на ровном месте: я опаздываю на встречу, лишней маски у меня нет, купить негде. И что же? Слабая веревочка зацепилась за ухо и удерживалась каким-то чудом, пока я ее не подхватил.
Я в тысячный раз поблагодарил духов, присматривавшими за мной. Спасибо квартирной хозяйке моей однокурсницы Наталье Никифоровне. Когда мы только поступили в университет, она находилась в преклонных годах и преставилась как раз в то время, когда мы с подругой готовились к экзаменам. Вышел такой контактный хоррор-квест, когда мы вдвоем обмывали тело и обряжали ее, поскольку хоронить старушку оказалось некому, а на полный объем ритуальных услуг у нас денег не хватало. Было зашибись, лучше не вспоминать. После смерти Наталья Никифоровна иногда мне помогает. Как сейчас с маской.