Елена Тимохина – Мастера заднего плана (страница 6)

Однажды дядя случайно снял при мне перчатку. Обычно он это проделывал в одиночестве, но тут упустил меня из вида. Он потом быстро натянул ее обратно, но я успел разглядеть розовый рубец между указательным и средним пальцем, немного воспалившийся. На вопрос, что это такое, я услышал, что это ерунда и скоро пройдет.

Пока мы разговаривали, Алия пряталась и не давала о себе знать. Чтобы не терять время, доктор предложил провести плановый осмотр. Ничего не имею против Вячеслава Ивановича, мне нравится его мягкая удобная одежда, а еще больше – его замшевые башмаки. Он их оставил в коридоре вместе с курткой. Я таращился, чтобы их разглядеть, но стояли они далеко. Похоже, даже не намокли, а это значит, что он добирался на машине. Если бы он пришел из психдиспансера, то шел бы пешком, а так приехал издалека, значит, от частного пациента. У него лечится много частников, таких, как я.

– Выглядишь неплохо, Генька. Как самочувствие?

– Все хорошо, Слава.

Чувствую, как у меня холодеет загривок и жалею, что придется пропустить встречу с духами. Делать нечего, раз Вячеслав Иванович прибыл, его не выгонишь. Он сразу направился в ванную комнату; приходя с улицы, доктор всегда руки моет. Я иду в прихожую и засовываю ногу в его ботинок. Он мягкий наощупь и теплый внутри.

– Генька, садись, – кричит мастер психологии. – Что ты кот, чтобы со шнурками играть?

Так в одном башмаке и возвращаюсь в комнату, а Слава не замечает, что я его разыгрываю. У меня все в порядке, просто не люблю отвечать на дурацкие вопросы. Говорю, что задумался, а сам переступаю с носка на пятку. Поэтом врач просит меня сесть. Он проверяет пульс, слушает легкие, потом настает очередь гортани и зубов. В коренном – кариес, который надо залечить, и меня записывают к стоматологу.

По результатам осмотра Вячеслав Иванович выдает лекарства. После травмы я не проходил официального медицинского освидетельствования. Присутствие посторонних людей меня тревожит, так что друг нашей семьи выполняет роль моего лечащего доктора 7/24.

Официально товарищ дяди работает в диспансере, но его оттуда попросили за какие-то провинности, вот он и перешел на частную практику. Я его главный пациент, и Слава печатает на компьютере свои наблюдения за мной. Я пробовал читать, там одним медицинские термины, ничего не понятно. Это немного тревожит.

Я всегда паникую, когда он начинает со мной общаться, но доктор умеет успокаивать. Он заваривает горные травы, и мы пьем чай, за которым он рассказывает свои истории. Вячеслав Иванович изучал медицину в Казанском университете и два года подрабатывал в психушке санитаром. Это побудило его заняться исследованием психических заболеваний, но отбило интерес к официальной медицине. Так что он решительно настроен проводить независимые исследования, и я смиряюсь с его строгим контролем. Зато теперь могу спокойно спать, зная, что мои паранормальные способности находятся под контролем специалиста. Оставались сомнения, не нарушаю ли я своих контрактных обязательств в отношении духов, но они предоставляли мне свободу выбора, да и общение с ними не требовало существенных усилий.

Взамен откровенности я требовал особого внимания у доктора, но старался не особенно злоупотреблять.

– Расскажи, как ты работал в психушке, – просил я Славу.

Наиболее часто он вспоминал своего пациента, которого поместили в клинику по политическим мотивам. Насчет него поступило распоряжение, чтоб его не притесняли. Этому больному предписали благоприятный режим и не докучали лечением. В свободное время он играл с санитарами в шашки.

– Цельный ум, хотя и неразвитый. Такие сохраняют энтузиазм юности до самой старости, если, конечно, до неё доживают.

Слушать про других больных не особенно интересно (их имен из соображений секретности Слава не раскрывал), я бы предпочел обсудить заболевание Володи. Если мазь не слишком помогает, так почему бы не обратиться к официальной медицине.

Со стороны кажется, будто мы болтаем о пустяках. И вот, когда я расслабляюсь и начинаю молоть всякую чушь, тут-то Вячеслав Иванович и берет меня за горло железной хваткой. На самом деле он меня даже не касается, но я чувствую, как его пальцы нажимают мне на кадык. Я перестаю дышать и не в силах ему противостоять

– Расскажи мне про духов, как ты с ними общаешься.

Он бросается на меня, как сокол, сначала усыпляет бдительность смешными историями, а потом накидывается и долбит вопросами. Ему нужны данные для его книги, в которую он запишет мои ответы. Он не адвокат, но тоже обладает иммунитетом как врач и обязан хранить в тайне заболевание пациента. Это меня немного успокаивает. Мое имя не будет указано, и все равно я опасаюсь, что информация выйдет за пределы нашего круга. Пока о духах знают только немногие, и я сомневаюсь, стоит ли допускать в свой мир непосвященных.

Слышу, как на кухне открывается дверь холодильника. Алия явно заскучала и вспомнила, что у нас есть запас пива. Когда она тусуется с парнями в кафе, они пьют пиво прямо из бутылок.

К счастью, у доктора больше нет настроения болтать со мной, и он выходит из комнаты. Надеюсь, Алия успеет убраться из кухни до его прихода. Оказалось, что ему нужно в туалет, а потом он надолго застревает в ванной.

Алия намерена развлечься.

– Давай залезем в его компьютер. Посмотрим, какой у него секс.

Я ужасно не хотел вмешиваться, но выбора не оставалась. Сестра уже открыла ноутбук и шарила по папкам в поисках эротических фотографий, но доктор оказался еще тот скромник.

Алия наугад открывает какой-то файл и говорит:

– Ну как тебе это нравится?

Это по работе, записки про какого-то Ильина. Есть и фотография, ничего особенного. Явно не то, что интересовало мою сестру.

– Если мужчина говорит, что у него нет нормального секса, то и с тобой не получится, – изрек я.

Глаз у Алии дрогнул. У неё негустые ресницы, миллион коротких и пушковых ресниц, а длинные у нее накладные. Мастерицы по наращиванию ресниц от нее плачут, сам видел, когда ходил с ней в салон красоты.

И тут его компьютер оживает, сама того не подозревая, Алия активизировала мессенджер. Идет вызов, Алия мечется по комнате.

Когда Слава сердится, то гремит, как большой барабан. Сегодня он особенно громкий. Я думаю об Алии, которая скрывается за шторой, и представляю, как она трясется. Самому мне ни капли не страшно, и это смущает доктора. Он уже сомневается, не сам ли он забыл закрыть ноутбук. Времени выяснять не остается, он выставляет меня из комнаты и начинает разговор. В коридоре я натыкаюсь на Алию, которая сбежала еще раньше и теперь караулит в темноте. Ее интересует, как все обошлось.

– Так чего?

Объясняю, что ничего не кончилось, всё только началось. Четверть часа мы стоим у двери и слушаем, как Слава распинается перед каким-то Фуртанбиком.

У него было что-то видеоконференции с товарищем из Осетии, который прислал нам подарок.

Поговорив с ним, Слава обращается ко мне.

– Иди сюда, познакомься с дядей Фуртанбиком.

Едва успеваю рассмотреть бородатого мужчину лет пятидесяти и здороваюсь. Слава хлопает меня по спине, и я исчезаю. Запомнил только странное имя Фуртанбик и деревянный скребок, окаймленный железом, в его руках. Содержание разговора осталось для меня неизвестным, поскольку они вели беседу на осетинском языке. Так что я молча таращился на того мужика, пока Слава не сделал мне замечание, что это невежливо.

Беседа протекает довольно мирно, потом они прощаются.

Теперь доктор может заняться мной. Он возвращается к теме ноутбука, а я думал, что про это забыли. Слава хочет знать, что я искал в его служебных документах и зачем мне понадобились его материалы по Ильину. Знает, что говорить неправду я не могу. Водится за мной такая особенность. Я решил про себя, если он прямо спросит про Алию, то отпираться не буду, а первым доносить не надо. Доктор – не простой человек, надо с ним быть осторожней. Перевожу разговор в сторону.

– Соль рассыплешь, оттого и ссора. Но это ничего, главное на стол просыпать, тогда к богатству, а если на пол, то к скандалу.

Слава списывает мою реакцию на социальный дебилизм и сокрушенно качает головой:

– Я в это тоже в шесть лет верил. Ладно, Генька, ничего страшного, эту соль мы уже отработали.

Тут появляется Алия, которая выставляет свой выход театральными эффектами. Глаза у нее сонные, щечки горят, а на лоб падает кудрявая прядка. У нее белое лицо, а ведь она смугляночка.

– А вот ты где?! – восклицает доктор.

– Я спала, – говорит притворщица.

Украдкой я трогаю ее щеку, так и предполагал, она напудрилась и нарумянилась!

Пока она развлекает нас болтовней, Вячеслав Иванович заносит записи в свою тетрадь. По тому, как доктор морщится, заключаю, что он от меня не в восторге и по-прежнему не видит никаких улучшений в моем состоянии. Чувствую, как изменился его запах. Он стал более вонючим, а это знак агрессии.

К счастью, с работы приходит Володя, он приволок пакет с раздавленными гранатами, которые доставщик опять оставил у подъезда.

– Гранат – это семья. А тут расплющило. Я думал, смысл какой есть? Думал, Генька починить сможет?

– Вы что, всей семьей спятили? – вспылил Слава.

– Ты-то у нас в здравом уме.

– Боюсь, ненадолго.

Глава семьи переодевается в водолазку и джинсы классического стиля. Ну, а я в своем обычном наряде, джинсах и ковбойке. Наиболее приличный вид у дядиного водителя Егора, на нем серый костюм с белой рубашкой и черным галстуком.