Елена Тимохина – Мастера заднего плана (страница 5)

Почему утка является образцом ума и почему ее надо произносить с буквой «в» не знаю, но так в нашей семье говорят.

Я поцеловал Алию, все прошло благополучно. Дядя был бы доволен. Она что-то рассказывает, а я думаю о том, чтобы не забывать улыбаться. Пришитая улыбка приживалась плохо и скоро слетела.

– Чем ты опять недоволен? – Алия раздула щеки и оскалилась.

Хорошо, что она моя двоюродная сестра. Сразу не убьет.

На день рождения у нее есть план. Говорит, чтобы я не заморачивался с завтраком, потому что она ведет меня в кафе, так что после умывания мы сразу выходим на улицу.

Иней тонкими ниточками оседал на ветвях деревьев, туда-сюда ходили люди. На Зубовском бульваре кипела жизнь, и каждое мгновение было наполнено событиями и случайностями. Шум от Садового кольца стоял такой, что сотрясал воздух, усиливая гул сотен голосов и разрывая пространство.

Алия говорит, что хочет меня кое с кем познакомить. Сегодня она какая-то странная, вся в смятении. Это связано с ее подружкой Мелентьевой, но говорю, что меня Вероника не интересует.

Делаю глубокий глоток морозного воздуха, окунаюсь в реку жизни. Здесь у меня нет голоса, нет глаз. Я смотрел, но ничего не видел, слушал и ничего не слышал.

Как и все остальные люди.

Из кафе вытекали потоки запахов, смешивались ароматы вкусной еды. Я проголодался и не отказался бы от чашки кофе с чем-нибудь вкусным, но сестра увлекает меня куда-то дальше. Мы оставляем позади бульвар, ветер бьет в спину, не давая оглянуться.

Вот машина выезжает из двора через арку, ждет, чтобы влиться в дорожное движение. Где-то образовалась пробка, и туда направлялись две полицейские машины.

Сестра уже забыла, куда нам идти, и следует за мной. Я встаю на свой обычный маршрут. Сотни раз я ходил от своего дома к дядиной квартире, и свой курс никогда не менял. От метро – проходным двором, мимо церкви (на моей памяти она успела побывать складом, потом ее отреставрировали, и в ней вели службу), через домовую территорию башни, которую не так давно сломали, через отсутствующие ворота железной ограды, в переулок с нулевым дорожным движением, задами школы к еще одному переулку, где выстроили кирпичный дом лет пятьдесят назад, но он до сих пор зовется новым. Не самый популярный маршрут. Я пробегал его за считанные минуты, когда ходил в школу, а вблизи ограды полностью гасил скорость, чтобы по инерции не пролететь мимо ворот. К двадцати годам я потерял в скорости, но совершенствовал свою наблюдательность.

– Что, дом нравится? – спрашивает сестра.

– Можно жить.

– Ты в нем и жил. Забыл коммунальную квартиру?

– Я много где жил, – отвечаю уклончиво. – Мог и здесь. Или там.

Где-то между оградой и первым переулком нам встретился человек, вышедший из заброшенного дома. Он двигался быстро, согнувшись в спине, чтобы казаться ниже. Трюк, который проворачивали в столице приезжие с окраин нашей родины мошенники, чья приверженность к старым воровским технологиям приводила на нары.

Берется общественная норма, например, ходить опрятно одетым или зарабатывать своим трудом (это я). Ставится задача: нарушить её (цыгане). Цыгане идут мне навстречу, ничего плохого не происходит. Вот только Алия их не видит, и это хорошо, она с предубеждениям относится к чужакам. Мне тоже не хочется к ним приближаться, но Алия уже заметила на тротуаре кольцо. Всякий раз, когда кто-то проходил, оно появлялось. Алия повела себя, как блаженная, обрадовалась, словно и впрямь ей попалась стоящая находка.

– Золотое? Бери. Ну что ты? Я жду.

Казалось бы, что такое кольцо. Прямо сюда оно могло упасть из кармана какого-то человека (с пальца обронить довольно трудно) или из специального магазина – ювелирного или ломбарда. О, чудо, такой попадается мне на глаза.

Вот только утро – время для воров неподходящее, обычно они отсыпаются. Следовательно, тут разворачивается другой сюжет. Можно не сомневаться, дом находится под присмотром. Мне так часто приходилось ремонтировать старое жилье, что я знаю кое-какие секреты. Заброшки не подлежат реставрации, и владельцы стараются поскорее избавиться от хлама. Те, кто рассчитывает на выгодную покупку, потом жалуется на неприятности. Поневоле задумаешься о нечистой силе. Духи, кольцо. Ладно, забыли.

Как же так вышло, что я видел цыган, а моя сестра – нет. Или всё дело в витринах, которые всё предательским способом искажают: кому-то открываются, а другим – нет. Признаваться, что я обманулся отражением, мне не хотелось. Я зажмурился. очень мне не хотелось открыть глаза и снова увидеть мошенников, которые преуспели настолько, что обманули и меня. К счастью, их больше не было видно. Я находился на задворках церкви, над которой возвышалась колокольня, и мимо шла черная собачка, которая остановилась поглазеть на меня, у нее были желтые глаза. Я хотел решить вопрос с ее глазами, никогда не видел таких светофоров у собак, но Алия торопилась по своим делам и слушала рассказ про собачку вполуха.

Про завтрак я и забыл. У меня нет аппетита, поэтому из Ильдасовых я самый худой. Наш доктор считает, что это нервное заболевание анорексия, но я читал, что ими болеют девушки, значит, мне оно не подходит. Есть другое объяснение. Моя мама и после смерти заботится о том, чтобы я не голодал, а как это ее духу удается согласовывать с моим организмом, не знаю. Есть у нее особые способности.

Она была исключительной женщиной. С отцом они познакомились в Москве, где вместе учились в строительном институте на кафедре проектировании гидростанций. Она подрабатывала летом в ЦПКиО, продавала квас. Однажды приехали киношники и снимали всех служащих парка в массовке. Её выделили и сделали несколько пробных фотографий. Хотели снимать ее в кино, но она отказалась. Ильдарова послали в Египет на строительство.

Год назад дядя помог мне проникнуть в киноархив, и я посмотрел плёнку. На ней моя мать за столиком кафе в ЦПКиО. С ней двое мужчин. Один высокий и красивый – мой папа. Второй – худенький и щуплый, Володя, его старший брат.

Старший брат остался в горах, а младший уехал в Москву и поступил в институт. Саше повезло, а Володе – нет. Чем он там занимался? Пас барашков? У него не было способностей к учению. Поэтому у нас и не осталось фотографий времен молодости, дядя стыдился себя.

Однажды Слава напился, а точнее, это я напоил его французским коньяком и разговорил. Он рассказывал, что у себя в деревне Володя был обмывателем тел усопших. У горцев не хоронят в гробах, а заворачивают в саваны. Но перед этим тело надо уснастить благовонными маслами и пеленать льняными бинтами. Это требовало аккуратности, а у Володи ловкие и сильные руки.

Вот чего стыдился мой дядя. Вот почему он взял себе русское имя и почему мы никогда не ездим на родину.

У нас большая семейная квартира на Смоленской улице, куда не приходят гости, потому что Володя, глава департамента, хранит здесь служебные документы с грифом «секретно». Дядя взял с меня слово, что я не стану водить туда друзей. Я согласился. Друзей у меня не водилось, что до обещаний, я их всегда держал.

Дома обнаруживаю, что Алия принесла мне подарок, завернутый в розовую бумагу и перевязанный алым бантом. В прошлый раз были печеньки с предсказаниями судьбы. Что нас ждет в этом году?

Она презентовала мне паззл «Сотворение мира» с фреской Сикстинской капеллы.

Ба! Сотворение мира. Если положено сотворять мир, будем сотворять.

Мне сразу хотелось взяться за дело, но сейчас не до того. Получаю сообщение от Володи о том, что он уже в дороге, и об индюке, который везет курьер. В честь семейного торжества из Теберды нам доставляют большую индейку. Не знаю, есть ли там индюшачья ферма. Весила птичка килограммов десять, не меньше, и ее отправляли с поездом через знакомого проводника.

Вообще, мое 20-летие ознаменовалось кучей мелких и крупных событий.

Из-за прогулки с Алией я упустил из вида доставку индейки, которую привезли прямо с вокзала, так что посыльному пришлось ждать во дворе. Беспечный курьер, доставивший индейку, не дозвонился и забыл фирменный пакет перед подъездом. Его содержимое удалось спасти только благодаря своевременному вмешательству Славы. Он увидел, как некий человек в капюшоне выбивал содержимое из упаковки бейсбольной битой. Этот псих ждал, когда импровизированная пиньята раскроется, и из нее хлынут подарки, но внутри оказалась индейка. Тут его прихватил Слава, отнял пакет и доставил в 32 квартиру.

Это что-то вроде подарка к моему дню рождению из Осетии. Я никогда не задаю вопрос, кто всё это отправляет, мы принимаем подарки как должное. Доктор поступил предусмотрительно. У меня из головы вылетела индейка. Сначала нам присылали тушу барашка, но она не влезала в духовку. С индейкой проще.

Вячеслав Иванович вырвался с работы, чтобы прийти пораньше. Он сразу уселся на кожаный диван, грузным телом надавил на конский волос обивки. Это был древний диван, я на него опасался садиться. Иду на кухню выпить воды и слышу хриплый голос Алии:

– Не говори, что я тут.

У нее все время какие-то фантазии, теперь она скрывалась от доктора.

Славу интересовала не птица и не мы с сестрой, а коробка, набитая льдом. Это было что-то вроде контейнера для транспортировки органов, которые можно увидеть в кино, но только меньшего размера. Он сказал, что там мазь для моего дяди. Володя лечит кожное заболевание, и ему присылают мазь на основе местных грибов, которые снимают воспаление. Мы сидели со Славой и разговаривали про заболевание, он утверждает, что это наследственная аномалия. У меня ее нет, и нечего ломать голову.