Елена Тимохина – Мастера заднего плана (страница 3)

Дар видеть духов появился у меня как следствие лечения мнемоноксом. Факт в том, что я уже год не принимал таблетки, и это не влияло на способность видеть духов. Что научился делать однажды, не покидает тебя и потом.

В полночь дядя выходит из кабинета и запирается в спальне. Слава ночует в гостевой комнате. Я покидаю спальню и иду к выходу, ключи вешаю на гвоздь, захлопываю за собой дверь и отправляюсь прогуляться и привести мысли в порядок.

Тебердинскую историю Владимир Тимурович Ильдасов вспоминает довольно часто, а вот Вячеслав Иванович – никогда. Что до меня, то я считаю, что поступки, которые обсуждали мой дядя и доктор, не имеют отношения к действительности, хотя и могли быть основаны на реальных событиях. Судить об этом не считаю себя компетентным по причине отсутствия достоверной информации.

Насильственные смерти встречаются среди членов нашего рода довольно часто, хотя мы уже давно покинули Осетию. Мой прапрадед осел в Москве, про него известно, что он нес караульную службу, когда по центру Москвы проезжала машина с космонавтами, и какой-то военный стрелял в них, приняв гостей за генерального секретаря. Позже младшего лейтенанта Ильина отправили на принудительное лечение, но потом ему позволили выйти из больницы. Мой прапрадед всё также нес службу в отделе внутренних дел на Смоленской площади. Служба – довольно скучное занятие, пока не случается что-то необычное. Портрет Ильина не печатали в газетах, но у предка была хорошая память, и он счел достаточной причиной, чтобы задержать одного подозрительного типа из-за сходства с преступником. Не зная, что Ильина отпустили, он преследовал его, рассчитывая застрелить при оказании сопротивления. Обросшие волосы и борода придавали младшему лейтенанту вид пещерного человека, но не служили оправданием стрельбы в центре города. Объяснения моего родича посчитали сомнительными, налицо был факт отлучки с поста, а также отсутствие патрона в автомате. После того случая Ильдасов перешел на гражданскую службу.

Мои родители были гидрологами, они работали в Египте, где строили электростанцию. Папа любил море, он погружался с аквалангом и говорил, что только море раскроет его талант, но оно утянуло его тело, растащило его на молекулы. Когда пришло сообщение о его исчезновении, меня словно током ударило. Всё вокруг заходило ходуном, словно я качался на волнах. А до этого меня считали обычным мальчиком.

С Владимиром Тимуровичем, моим дядей, я познакомился, когда мне исполнилось тринадцать, после смерти отца. Он приехал в Египет за телом брата и забрал его семью. Арабская страна – не самое подходящее место для вдовы с ребенком. Причина смерти папы так и осталась неясной, на катере собралась группа рыбаков, прежде не знавших друг друга, ни у кого не было мотива желать смерти Александру Ильдасову. Полиция не нашла подходящего объяснения. Это не араб, твердили они, арабы не убивают туристов. Володя сказал, что он сам в этом разберется. Из-за того, что мы никогда не обсуждаем это трагическое событие, я понял, что некое расследование уже прошло и преступника покарали. Он так и сказал моей маме.

У дяди все идет строго по плану. Он даже не хочет больше заводить детей, потому что дочь и сын у него есть. Он называет меня своим сыном, и это радует. Мы не расстаемся. Для меня он самый близкий человек.

Мой папа – был привлекательным мужчиной с карими глазами и темными с сединой волосами. Соль с перцем в шевелюре является отличительной чертой всех Ильдасовых, вот и я обзавелся сединой уже в двадцать лет. Пытаюсь понять, что Володя хотел сказать, когда говорил, что Саша проявил слабину, раз позволил себя одолеть. Это произошло во время морской прогулки. Я в тот день остался дома, подхватил желудочный грипп. Родители праздновали годовщину свадьбы, и когда мама взошла на борт, она держала большой букет цветов. Жалею, что она умерла так рано. Наша семейная жизнь – череда непримиримых конфликтов, скрытых за пеленой. Мы их не обнаруживаем даже в кругу близких и переживаем молча каждый в глубине души.

Эта история оставалась незавершенной в ожидании, пока я вырасту и в ней разберусь. Но когда я достиг подходящего возраста, прошло уже столько времени, что не имело смысла ворошить былое. Володя так и сказал мне: «Ты двенадцать лет молчал, и тебя все устраивало, а потом вдруг стал на дыбы».

Как всегда, его апофеоз ироничен.

Не то, чтобы он отказался мне помочь, просто не видел смысла отправлять запрос в Египет. Что толку расследовать смерть российского инженера спустя долгое время. Там и забыли про него. Может, еще какие причины имелись, я не задавался вопросом. Откуда мне знать? Да и в Египте я с тех пор не был.

Интересно, почему мой папа стал инженером и уехал в Египет? Может быть, младший брат хотел держаться подальше от старшего? Не то, чтобы они соперничали, напротив, Володя на правах старшего в роду брал на себя заботу о семье. Вероятно, моему отцу это не понравилось. Как сейчас – моей двоюродной сестре Алии. Она съехала и живет отдельно. Я имею собственную площадь, хотя дядя уговаривает меня вернуться в его большую квартиру. Он только и ждет, чтобы мы с Алией вернулись домой и зажили вместе с ним. То, что мы выросли, его не смущает. Да и когда его что-то смущало? Когда после аварии я два месяца провел в коме, он единственный верил, что я выкарабкаюсь. Он всегда добивается своего. Благодаря его упорству я жив, хотя и считаюсь социальным дебилом.

Утром Слава ссылается на дела и прощается. Он работает даже в выходные. А мы с дядей отправляемся на прогулку к памятнику. Это вырубленный из камня силуэт всадника на коне, возвышающийся на гранитном основании, снизу его скребет когтями монстр, а герой посылает торжествующий взгляд поверх небоскребов Москвы-сити. В силу традиции мы считаем его родственником. Володя утверждал, что этот дикий воин имеет сходство с нашим прадедом-осетином Ильдасовым, в честь которого и воздвигли монумент, хотя данные Гуглом не подтверждаются.

Всадник установлен в парке на территории бывшего кладбища. На этом месте хоронили убитых насильственно. Останки до сих пор хранят нерастраченные силы. Я спрашиваю, не опасно ли нам находиться рядом с героем. По нему видно, что человек на самом краю.

– Вечно ты всего боишься. Не думаешь жениться второй раз? – Володя немного раздражен.

Сокращение рода он переживает, словно возложил на себе ответственность за его благополучие. Жизнь его разочаровывает: благополучие есть, а рода нет. В браке он родил только одну дочь Алию. Потом развод, и его жена вышла за другого, Мои родители успели оставить только меня.

Он мечтает, что у следующего поколения будет много детей, и мечты заменяют ему жизнь. Как лимузин заменяет ему жеребца, на котором гарцевал его дед.

– Он охраняет место силы, – объясняет Володя.

– Также, как здание МИДа и посольства на набережной? – уточняю.

– Верно. Значимые постройки тяготеют к месту силы, – объясняет дядя. – Да и ты прогуливаешься в тех краях не просто так. Сила этих мест провоцирует на приключения.

Я не понимаю, шутит ли он или говорит правду. Он обычно серьезный человек, но как разойдется, его не остановить. Спрашиваю, правда ли, что и всадника она притягивала, но дядя уверен, что, напротив. Наш предок сражался с врагами. Он имеет в виду духов.

– Но духи не могут приносить пользу или вред, – возражаю ему.

– Никогда не знаешь, кто еще сидит за их столом, – отвечает он.

Я бы мог это выяснить, но не хочется в лишний раз нарываться на его насмешки.

По рассказу Володи, человек на коне (мы избегаем называть его прапрадедом, потому что нет достоверных свидетельств, но в глубине души верим, что это он) увидел духов и поскакал сразиться с ним, но его задержали и объявили сумасшедшим

– Он не был болен, просто обладал особенной способностью.

Меня мучает вопрос, кто же рождается в нашей роду – провидцы или сумасшедшие.

– Расскажи мне про духов, – просит Володя.

Мне больше бы хотелось узнать про деда на коне, но по опыту знаю, что его не переспорить, поэтому начинаю первым.

Я могу видеть духов, а Володя утратил способность, хотя, возможно, и обладал ею в детстве. Когда была жива бабушка, она рассказывала, что младшие члены семьи могли видеть в доме «гостя». Она запомнила описание одного из них, он был высоким мужчиной с темными волосами, который стоял в гостиной и пристально смотрел на нас. Еще приходили какие-то дядьки в меховых мешках, но Володя поправил меня, что это бурки. Его братья погибли в 90-х годах.

Одни гости приходили изредка, другие навещали нас довольно часто, дети встречали их не только в городской квартире, но и на даче, гости стояли на террасе, появлялись на кухне, но чаще сидели в гостиной. В такие дни у женщин все валилось из рук, дети плакали, собаки лаяли. «Что скажешь, малыш?» – спрашивали меня. Я совершенно без страха здоровался с незнакомцами. Родные определяли это по тому, как я застывал в неподвижности и глядел в пустое пространство. «На что ты смотришь, дорогой?» – удивлялись мы.

«Мама, гость пришел, посмотри, там стоит», – говорил я, указывая пальцем на пустое место, а у всех на голове шевелились волосы.

Володя проконсультировался на сей счет со специалистом. Взрослый человек может видеть только волны длиной от 400 до 700 Гц. Свет UVA можно увидеть в диапазоне от 400 до 315 Гц. Однако волны инфракрасного света имеют длину более 700 Гц – 1 мм. Что это значит? Что для нашего глаза они не видны. Наши глаза попросту… их не заметят!