Елена Тимохина – Мастера заднего плана (страница 25)

– Володя, ну ты, как всегда, против прогресса.

– Значит, налицо внешний посторонний фактор? Можешь сформулировать поточнее. Хотя бы самые общие параметры? Мне нужны версии, пускай самые…

– Хорошо, моя гипотеза – это ультразвуковое излучение. Оно и вызвало коллективное умопомешательство. Дело где было? На Варгунихиной горе? Ты бы связался с черными копателями на Смоленке, которые теперь роются в недрах. Один бог, что там происходит.

Владимир Тимурович кое-что знает. По свидетельству гидрологов, внутри нее проходили подземные ходы, большей частью обрушившиеся. Волонтеры приводили их в порядок, продвигаясь к участкам, спускающимся к Москва-реке, но потом их деятельность, как и всё подземное пространство в окрестностях МИДа, было законсервировано. Подробности пока недоступны, но Ильдасов припоминает все новые эпизоды, и это развлекает доктора. Чужие проблемы отвлекают Вячеслава Ивановича от собственных переживаний.

– Я постараюсь прояснить этот вопрос. – обещает он. – То, что Генька называет «взбадриванием духов», я считаю полноценными галлюцинациями и всерьез опасаюсь, как бы он кого не зашиб случайно.

Слава настроен радикально, а дядя уже остыл и теперь полностью на стороне племянника:

– Я согласен, что низкая самооценка мешает ему полноценно общаться со сверстниками. Пусть будут духи. Духи – это не люди, они не смогут его обидеть

– Пока твой Генька еще никого не убил, его надо изучать, чтобы предложить помощь.

– Убил?

Тут я сую нос в гостиную.

– Варгунихина гора не застроена по причинам неблагоприятного рельефа, – говорю.

– Кое-кому не мешало бы помыться, – обращается Володя ко мне, словно я несмышленыш.

Это значит, что ему надо поговорить со Славой наедине, и меня отправляют ванную комнату и плотно захлопывают дверь, но между кухней и санузлом есть вентиляционное отверстие, а дверь в санузел я тихонько открываю.

Слава разговаривал с лейтенантом Чернобривцом. У него показания некоего Дирзоева, и тот указал на одного своего знакомого, известного как бизнесмена из хорошей элитной семьи – и правильно, это я. Доктор попробовал отследить источник слухов, и у него сложилось впечатление, что тот же Дирзоев их и распространяет. В общем, довольно странная история.

Вячеслав Иванович лукавил, он считал, что помогать мне поздно, и речь идет о других больных, которые могут оказаться в его положении. Им еще можно помочь. Этому и была посвящена его монография. Но для нее требовались факты.

– Что натворили духи? – допытывался он у Володи.

– Ничего. Полиция ищет мужчину, который помогал Геньке, но его никто не видел. На камерах его нет. По словам племянника, какой-то пьяница Борис.

– И они с ним вдвоем против десяти. Невероятно! – восхитился доктор.

– Не похоже, что Генька хвастает. Он видел того мужичка. Слав, тебе не кажется это странным?

– Я еще не получил всей информации. Есть установка на мужика? С ним удалось связаться? Приметы имеются?

– Ничего там нет, кроме рапорта. Десять нападавших, с ними девушка. Потом все разбежались. Генька был задержан. Драку видели свидетели, они и вызвали полицию. Так что все записано с их слов.

Вячеслав Иванович даже не улыбнулся.

– Как я понимаю, это обычная схема: парень кидается на помощь девочке, против него выходит банда и требует выкупа. Старо как мир. Как вариант, случай с кольцом, тоже забавно.

По словам доктора, современная психиатрия относит проявление магического мышления к расстройствам адаптации, а погружение в мир духов классифицирует как «магифренический синдром».

Ильдасова смущает снисходительное отношение друга к магическому мышлению. Во-первых, он лично присутствовал на медицинском освидетельствовании племянника в травмопункте. Оно не выявило следов физического воздействия на теле Евгения, кроме обычных ссадин, кровоподтеков и царапин, тогда, как утверждали свидетели, схватка развернулась жаркая, и при соотношении десяти к одному не вызывало сомнений, что с пареньком разделаются в первую же минуту. На этом я теряю нить и засыпаю.

В середине ночи меня будят. В соседнем дворе зажегся прожектор, лучи которого попадают в квартиру Володи. Из-за этого он плохо спит. Для меня выделена комната с темными шторами, поэтому я сплю хорошо. Дядя меня будит:

– Смотри, больше ты такого не увидишь.

Я спрашиваю, что тут такого, и дядя подробно отвечает. У него информатор среди людей на улице, поэтому он всё знает.

– Во дворе собралось двести человек, но это ерунда. Поступило сообщение о бомбе, они её ищут.

– А найдут? – я спрашиваю.

– Не сомневайся.

– Эта бомба взорвется?

– Вряд ли. Это очень старая бомба. Она никуда не годится.

Не исключено, что Володя знает больше, чем говорит.

Строительная фирма с регистрацией в Белграде, завезла партию иммигрантов на трех автобусах. Они шумели всю ночь, и соседи вызвали полицию. Прибыл наряд, но что могут сделать двое против толпы в сто пятьдесят человек. Вызвали менеджера. Он ругнулся пару раз и ушел звонить по телефону. Из темноты вынырнула машина с посольскими номерами, следом приехали две машины полиции.

– Хочешь померяться силами, – злорадствовал Ильдасов, наблюдая за столкновением из окна спальни. – Ну давай!

Ему позвонили из офиса посольства, но он отказывался разговаривать с чиновником, потребовал посла. Тот хотел договориться.

– Пойми, это наши соотечественники. – Он говорит по-сербски, но мне всё понятно. Его громкий голос слышно, как если бы телефон на громкой связи.

Дяде хочется сказать: «Убирайтесь», но он говорит: «Попробуем, что можно сделать».

Появились люди в бронежилетах, с щитами, принялись выгонять рабочих из автобусов и рассовывать по машинам.

Мы прильнули к окну и ждали. Ночь, тишина. Вдруг раздался шорох. Дыхание кого-то огромного. Хруст. Это ветки били о стекло. Громкий хлопок, потом второй, третий – автобусов как не было.

Телефонный звонок.

– Там гибнут люди, господин Ильдасов, – послышался голос атташе.

– Люди гибнут везде! – перебил его Владимир Тимурович.

В Китае он видел, как люди прикладывают к курильнице смартфоны с открытыми куар кодами своих кошельков, чтобы привлечь деньги. Потом они сели на скоростной поезд, через сорок минут тот сошел с рельс. Богатство не помогло им сохранить жизнь. Дядя говорил, что это из-за того, что они слишком торопились.

Ильдасовы никогда не торопились.

Чужое недомыслие вызывает у дяди гнев, он чертыхается.

– Генька, а ты по вечерам гулять не боишься? Автобусы взрываются.

Дядя Володя мстителен, это у него в крови. Его гнев выплескивается на иностранцев.

– Генька сам их видел. Принял их за французов, но это британцы. Вечно они портят нам жизнь.

Его помощник Матрохин безоговорочно верит ему и готов взорвать всех: теплотрассу, заброшенные дома, помойку. Вместе с коммунальщиками они спустились в гараж и реквизировали запасы подземников. Те не испытывают к чиновникам никаких теплых чувств, но зато любят устраивать диверсии, до бешенства доводя коммунальщиков (с которыми у них взаимная неприязнь). Так что запасы боеприпасов у черных копателей конфискуются.

– Сколько у вас бомб? – уточняет дядя.

Бомб много, только их ещё предстоит извлечь из-под земли.

Видео с бомбами пересылают ему на телефон.

Утром я выхожу за хлебом, на улице встречались люди с лицами, заросшими черным мхом. Они жили в вагончиках, запах оттуда был невыносим. Потом они исчезли – сначала люди, а потом и вагончики.

Через несколько дней нам в дверь позвонили. Мужчина представляется майором юстиции Балабановым. Коротко переговорив с дядей, он уходит.

– А зачем он здесь? – спрашиваю.

– Видишь ли, кто-то (может быть, Матрохин) настучал, что я имею отношение к сообщению о бомбе. У нас возникли разногласия с сербами, но это неважно. Факт тот, что никто не хочет возбуждать против меня дело. Хорошо быть высокопоставленной персоной. Балабанова вызвали, потому что он меня раньше знал. Лично я его не помню, он из какого-то провинциального города и связей тут не имеет.

– И Матрохин отказывается? – спрашиваю.

– Да. Опасается моего высокого ранга, – смеется дядя, а самому не смешно.

Полагаю, что высокий ранг – что-то болячки у него на левой кисти. Про него все знают, но его никто не видел.

Мы с дядей беседуем на тему, что подозрительные эксперименты с загадочными духами обычно плохо кончаются, я соглашаюсь, и дядя отправляется на работу.

Подробности о смерти Петрония мы узнали от Матрохина, а о том, что у меня неприятности – от Чернобривца. Теперь в ОВД «Смоленский» только и разговоров о моем задержании. В драке я проходил свидетелем, а не потерпевшим, так настоял дядя. Меня вызвали для выяснения дополнительных обстоятельств. Беседу проводил следователь Балабанов, я сразу вспомнил, что уже слышал эту фамилию. Понятно, что он копает под Ильдасовых, и откровенничать с ним я не стал. Когда меня отпустили, сразу позвонил Володе:

– Ты такой строгий, а Балабанов тебя не боится.

– Все просто, Генька. В молодости я позволил себе кое-что, он это запомнил. Так что у него компромат против нас.