Елена Тимохина – Мастера заднего плана (страница 20)

С приходом Владимира Тимуровича все замолкают. Он напоминает американского киноактера и специально расстегнул куртку, демонстрируя блестящий костюм. У него модная стрижка, виски выбриты. Шапки он не носит даже в самый мороз, шарфа – тоже. Алия прибыла на разборку с криминалом при полном параде – легкая меховая накидка, коктейльное платье и каблуки, словно в оперу.

– Что у нас? – обращается к Любаше.

– Вымогательство, – коротко отвечает она.

Ильдасов действует быстро, с такой молниеносной скоростью хищник бросается на добычу, не давая противнику опомниться. Захватчики не успевают даже осознать, что происходит, как уже оказываются в невыгодном положении.

Фирмач подал голос, но у него нет шанса на контратаку.

– Что вы имеете сказать по существу? – осаживает его Володя.

Алия впервые оказалась в столь неподходящей компании и до смерти испугана. Отец отправляет ее в машину, но она стоит у подъезда и о чем-то шепчется с водителем Егором. У неё в руках телефон, и она готова вызвать подмогу. Зная Володю, я почти уверен, что в соседнем дворе ждет микроавтобус с отрядом людей в серых костюмах.

По ее звонку появляется отряд службой безопасности, и бойцы кидаются разгонять драку. Кивком приветствую Анатолия Петровича, и он успевает спросить, как мои дела. Отвечаю, что неплохо, а их, видно, не очень.

Владимир Тимурович вносит ясность:

– Заказчик разорился и хочет поправить свои дела за чужой счет. Вину разделяет и трест строительной компании, который доверился партнеру. Информация о его состоятельности оказалась фальшивой, а они не провели проверку. На оплату контракта это не влияет. Рабочие выполнили свои обязательства и получат вознаграждение.

Скорость и натиск Ильдасова были ошеломляющими, лишая противника возможности собраться с мыслями и выстроить защиту.

– Если верить представителю фирмы-заказчика, то рабочие претендовали на оплату контракта, не имея никаких прав, более того, действовали, как экстремисты, разграбив склад стройматериалов. Это так, Евгений?

– Нет, – ответил я.

– Будь это правдой, Евгений не стал бы с ними работать, это не в его стиле. Все эти парни работают с тобой?

– Это моя жизнь, Владимир Тимурович.

Мы разговаривали так, словно, кроме нас, в конторе никого не было. Словно не стоят у подъезда три машины с номерами Московской области, не идут разговоры:

– Они думают, что могут заставить нас жить по своим правилам. Это наш бизнес. Я позвоню человеку, который решает любой вопрос. Заставим красавчика умыться кровавыми слезами.

После потасовки со строительными рабочими серые костюмы выглядят не очень свежими.

– Даже энергетик не спасает, – жалуется Анатолий Петрович.

От энергетика я отказался, а пива мне не предложили, потому что этого им не положено. Кофе в термосе не осталось, его выпили.

Я стою, уткнувшись любом в стенку.

– Не прислоняйся лбом, еще заработаешь воспаление носовых пазух, – наставляет дядя.

Кафель дрожит. Мне слышны разговоры, которые ведут в соседнем помещении.

Полицейский разговаривает с эффективными менеджерами.

– Иссвиняюсь. Я тутт нидавно. Проститте, што я не могу помочь. Если вы проттив, разойдемси.

– За что мы тебе деньги платим? Кто этот тип?

И тогда им объясняют, что с Ильдасовым лучше не связываться.

Я начинаю верить, что мой родственник всемогущ. В его присутствии страсти стихают, люди начинают разговаривать нормальными голосами.

«Я миллион раз повторил, что заплатим позже», – отбрехивался представитель заказчика, лживый и наглый, как и все, что приходили до него.

Проходит менее получаса, и ситуация меняется. Эффективные менеджеры названивают по телефонам:

«Мы от его жалоб не отмоемся».

«Платим?»

«Да. Но больше с ними дела не имеем».

Переговоры затягиваются, и Володя крикнул мне:

– Посмотри номер Матрохина в записной книжке. Найди его в телефоне. А теперь избавься от него.

Я быстро выполнил приказ, после чего выбросил записную книжку и телефон в окно.

– Твое послушание удивительно, но я просил стереть номер в телефоне, – удивляется Володя.

К счастью, Алия подобрала его принадлежности с земли. Никаких повреждений не оказалось. В семье покупают только качественные вещи.

По распоряжению Петра Андреевича прибывает еще один отряд подмоги. Подразделение спецсвязи возглавляет женщина в серой шелковой юбке с черным кружевом, это Матрохина, дядина ассистентка по силовым решениям. При нем она в роли цербера. Люди в серых костюмах мгновенно пресекают атаку охранников и подавляют бунт менеджеров.

Начинаю по-новому относиться к своему родственнику, и даже его перчатка на правой руке не кажется мне блажью. Он всегда поступает так, как нужно.

Потом все налаживается. Менеджеры уезжают, и Володя отпускает своих людей. За чаем он рассказывает о звонке Любаши, на который немедленно отреагировал. Он опускает предысторию своих переговоров с диспетчером, когда оставил ей визитку с просьбой звонить в случае чего, но этот вывод я делаю самостоятельно.

И все-таки приятно иметь в своем распоряжении синий микроавтобус с логотипом, хотя там не военные, а серые костюмы. А ведь Ильдасов не полковник и не генерал. Когда я был маленьким, то считал дядю секретным военным, но нет, он всегда служил по дипломатической части.

С делом покончено. Дипломат одергивает манжету на запястье и поглядывает на циферблат Роллексов. Время – деньги, поэтому он нигде надолго не задерживается. Уладив конфликт, Ильдасов садится в машину. Никогда не устаю им любоваться. Раньше он носил черное кашемировое пальто, но сочтя его немодным, перешел на куртку того же покроя. Молния на груди расстёгнута, и оттуда выглядывает воротник белой рубашки и черный галстук – сразу видно, правительственный работник. Выглядит Владимир Тимурович очень молодо, но его лицо никого не обманет, и немногие рискнут обратиться к нему с просьбой.

Мент из ОВД провожает меня до порога. Это не Чернобривец, а тот информатор, который займется нашими врагами. Дядя уверен, что у нас должны быть враги, это соответствует нашему высокому рангу.

За вечерним чаем мы с дядей обсуждаем отнюдь не конфликт в строительном офисе, он исчерпан и нас больше не интересует. У Володи новая идея.

– Ты узнал насчет машинки для стрижки овец? – спрашивает он.

– А что с ней не так?

– Ты видел машинку в ломбарде. Я просил тебя ее сфотографировать. Жаль, что ты этого не сделал.

– Ее уже купили. – Больше говорить не о чем.

– Я предполагал, что могу узнать ее, – настаивал Володя. – Тебе не трудно установить личные данные человека, которые ее сдал.

– Зачем тебе его личные данные?

– Просто я знал человека, который мог принести ее.

– Тот, в Зарайске? Иван Руднев. Это было давно.

– Узнай, а? Для меня это важно.

Что тут скажешь? Я пообещал, хотя и не видел в этом смысла. Ивана Руднева он знал сто лет назад, и жил тот не в Москве, а в Зарайске. Не говоря уж о том, что в столице можно найти тысячу машинок для стрижки овец. Я излагаю Володе свои соображения.

– Красивая речь у тебя – от отца, – вздыхает дядя.

Задвинутый на задворках внутреннего сознания образ оживает.

Если бы дядя стал художником, он писал бы только пейзажи, и единственной краской была бы кровь его врагов. Возможно, он сделал бы исключение для акварели с портретом моего отца.

Мы спим, когда по телефону в дежурной части транслируется крик: «Нас идут убивать». Он остался на пленке, ведь все сообщения в полицию записываются.

В ту ночь взрываются три машины.

Сообщение на личный телефон сотрудника УВД полиции: «Спасибо, что навели на Ильдасова, больше ваши услуги не нужны».

Анонимный звонок в полицию: «Тут парни подорвались. Разборки между криминалом, похоже. Пожалуйста. Не благодарите».

Роман Соклов звонит младшему лейтенанту Чернобривцу. Парни из Ивантеевки заняли большие деньги, а сами умерли. «Что делать, это серьезный бизнес. С кого взыскивать? Я и сам на мели».

В ту ночь мне не спалось, и дядя вставал, чтобы дать мне валерьянки.

С утра происходит незапланированная заминка: вставая с постели, я спотыкаюсь о призрака. Вот он, стоит у окна. Дяде Боре не нужно особого приглашения, чтобы меня проведать. По случаю его визита на завтрак блины, я их готовлю по рецепту моего детства: много воды и блинной муки плюс растительное масло.