Елена Тимохина – Мастера заднего плана (страница 19)

Утром мне не становится по себе. Это сказывается вчерашняя химия, которой угостили меня новые друзья. От приступов отчаяния я спасаюсь работой, но сейчас заказчики словно забыли о моем существовании, и телефон молчит. В строительной фирме я считался неплохим мастером и вел два объекта, один выгодный, а другой – не очень. К первому я не приступил, а второй закончил и теперь ждал расчета.

Мне предстоял рабочий день, первый после длительного перерыва. Начался он тяжело. Лил ледяной дождь, в котором все деревья на бульваре сначала вымокли, а потом замерзли и блестели ветками. Я едва нашел красную шапку, а молния на черной куртке отказывалась застегиваться, так что пришлось с ней повозиться. Еще одна задержка произошла по вине Дева, он поджидал меня на дороге, чтобы напомнить о предстоящей пьянке.

– У тебя день рождения, не забудь проставиться.

Когда же я отказался, он пригрозил:

– Ты еще пожалеешь.

Я сомневался, что в такой день получится что-нибудь заработать, но все же звоню в контору узнать, как дела на объектах. Информация поступает к диспетчерам, которые дежурят посменно. У нас их двое, мужчина и женщина. Сегодня дежурит Василич, может, он и не такой любезный, как его напарница, но, вообще, нормальный. Только голос у него почему-то дрожит. Он произносит странные слова. «Тут сидят люди, которые хотят с тобой повидаться, Ильдасов. Дуй быстрее».

Оказывается, он мне все утро звонил, только я спал, а потом был в душе.

В районе Садового кольца удачно сажусь на кольцевой электробус, расплатившись за проезд с банковской карты. Мы едем, а светофоры переключаются. Моя бабушка никогда за руль не садилась, а вот поди-ка, после смерти обнаружила в себе талант. Ее способностям позавидовал бы любой регулировщик.

Электробус миновал Серпуховскую площадь и стал приближаться к Житной улице, но на этом мое везение окончилось. Водитель внезапно остановил машину и велел выходить. Выяснилось, что на морозе сел аккумулятор, и он ожидал прибытия технической службы. «Идите, если не хотите замерзнуть тут вместе со мной», – сказал он так убедительно, что пассажиры поспешили покинуть салон.

К полудню асфальт покрылся льдом, а коммунальные службы, как всегда, запаздывали с уборкой. Приходилось идти на согнутых ногах, как балерина – по тонкой паутине. Решив не рисковать, я оставил в стороне лабиринты дворов и направлялся прямой дорогой к станции «Октябрьская» и оттуда на метро добрался на Смоленку. Передо мной открывался мираж: высотка на площади ничем не отличалась от того, что я созерцал прошлым утром, но теперь она казалась горным монолитом с ледяной шапкой. Ветер усилился, заглушая дорожное движение, он несся с воем через застройку на Варгунихиной горе, и ему отвечала Москва-реки, которая с шумом стряхивала с себя ледники.

На работе все менеджеры находились в оцепенении, зато Дев пришел в полный восторг:

– Где ты шлялся? Там зарплату выдают. А ты мне еще должен.

– А новости есть? – спрашиваю.

– Я тебя оглушу и брошу в сугроб, ты там замерзнешь, превратишься в ледышку.

Так я понял, что дружбы больше не будет.

В конторе на Валовой улице двери нараспашку. Кабинет пустой – ни тебе чайника с чашками и заваркой, ни печенья. Менеджера Любаши и той нет. Интересно, что у них произошло?

– Приходили с проверкой, – жаловался Василич. – Серьезные парни.

Я посоветовал не переживать и подождать, пока все будет «совсем плохо». «Серьезно» –

это после вечеринки по случаю сдачи объекта, когда все напиваются вдребадан. Обычно я не пью спиртного, но тут на мне отыгрались духи. Позволил себе рюмку водки, и предполагаю, что без дяди Бори не обошлось. В любой истории, где что-то идет не совсем по плану, где царит хаос и непредсказуемость, всегда есть шанс, что в ней замешан отставной наборщик. Любит он повеселиться, пускай и посмертно.

Все началось с блатных песен и сомнительных анекдотов, а закончилось «случайно» перепутанными проводами, в результате чего дом остался без света в самый разгар важного футбольного матча. Дядя Боря при жизни был еще тем шутником.

Во времена, когда мы с родителями жили в коммунальной квартире, этот запойный алкаш проживал в соседней комнате. Когда все наши уходили на работу, он единственный оставался дома и встречал меня после школы. Когда есть было нечего, он замешивал на воде муку и жарил блины на подсолнечном масле. Ничего более вкусного я в своей жизни не едал. Когда Борис умер, мне перешла его комната. Его дух продолжал обитать там, и мы общались. Хотя теперь я проживаю совсем в другом месте, типографщик по старой памяти меня навещает. Он считает мою жизнь пресной и помогает мне оттянуться. Вот только его вмешательство не идет на пользу, в моем роду наследственная непереносимость крепкого алкоголя, и крепче виноградного вина мы ничего не пьем. Когда все праздновали удачное окончание строительства и ждали перечисления денег, меня рвало в туалете.

С тех пор во время застолья наливаю в стакан немного водки – столько, чтобы выплеснуть ее на землю в знак памяти.

Борис Николаевич и его друзья – вот это я понимаю, серьезные противники. А те, кого боится Васильич – так, мелкая шпана, но она непредсказуемая и наглая.

Вот и сейчас не зря нервничает Василич, воздухе сгустилась тревога, так что все звенит. Я хлопаю в ладоши, пытаясь привлечь внимание. Звон стихает, и я надеюсь, что меня услышат.

Тишина спадает, в комнате звучат голоса. Не громкие, не настойчивые, а скорее тихие, шепчущие, словно доносящиеся издалека. Заглядываю, а комната пуста.

Зато в переговорной полно народа. Заказчик выбрал место спиной к окну, избегая смотреть во двор, где толпятся работяги. Им в очередной раз пытались не заплатить, но они терпеливо ожидают зарплаты.

– Вы что, надо мной издеваетесь? – шипит мужчина, это заказчик.

– Всё в пределах договоренности, – отвечает Любаша.

Ее всегда вызывали на подмогу в случае конфликтов, но сейчас она в растерянности. Не от моего хлопка в ладоши. В контору прибыли заказчики со сданного объекта, и они упрекают наше СМУ в нарушениях.

– Ну, давайте разбираться, – говорю я.

Мне не впервой консультировать посетителей из лимба. Дядя Боря и Наталья Никифоровна прошли отбор. Они могут приходить произвольно. Сначала появляются запахи. Какие, не помню. Часто обычные, иногда приятные. Приходят звуки. Ощущение холода или жара. Но сейчас мне не тепло и не холодно. Закрываю веки, ожидая проявления сущностей, но, когда я снова открываю их, обнаруживаю, что комната полна.

Я среди людей. Надо же, забылся.

Как ни в чем не бывало включаюсь в обсуждение, и напоминаю о плане мероприятий по удешевлению объекта. Не то, чтобы плохое качество коммуникаций и отделки, но существенная экономия на качестве отделки.

С другого объекта звонит менеджер, и Любаша включает телефон на громкую связь. Наш представитель пытался оспорить решение, но выступал неубедительно, молол какую-то чепуху и, вообще, показал себя плохим переговорщиком. Но это еще что по сравнению с тем, что последовало потом.

Я улавливаю несомненные признаки сговора. Договариваться с людьми вообще нелегко, особенно с захватчиками, которые всё прибирают к рукам и норовят не только снизить оплату, но и выставить огромные штрафы. Я не упрекаю руководство в плохой организации трудового процесса, но слишком часто его ловили на мошенничестве. Как я раньше это терпел, непонятно, и почему другие не видели несправедливости – тоже.

Вслушиваюсь. Иногда – обрывки фраз, сказанных в сторону, но не оставшихся без внимания. А порой – просто неясный гул, словно шум ветра в кронах деревьев, в котором можно было уловить что-то важное, но не разобрать слов. Эти голоса – утешение в моем одиночестве, напоминание о дорогих мне ушедших.

Обсуждение мелочей вызывало гнев, а хорошая шутка возвращала всё на места. Попробуем, что тут можно сделать. Речь шла о конфликте рабочих с охраной клиента, который отказывался платить за работу. Поскольку наша фирма не сертифицирована, она не может являться ответчиком в суде, да и юридически договор составлен с нарушениями, с занижением сметы.

Страсти накаляются. Теперь голоса служат тревожным предзнаменованием, шепчущим о надвигающейся опасности. Когда раздается резкий звук, вздрагиваю. К счастью, это автомобильный сигнал.

Не помню, чтобы я вызывал себе подмогу. Володя должен быть у себя в офисе, но вот он здесь. Лаковый лимузин останавливается у подъезда, выходит Егор и открывает перед пассажиром дверь. Дядин выход обставлен с оперной пышностью. В сопровождении Алии Ильдасов поднимается в офис.

Скандал в самом разгаре. Захватчики в активной фазе:

– Ты отдашь все что есть: все деньги со счета – всё и ваши наличные из сейфа – полностью. И еще всё, что вы откладываете на лотерею (этим занимаются таджики). И что отсылаете домой. Потому что вы нанесли нам такой ущерб, что денег не хватит, чтобы оплатить.

Я уже давно ничего не наблюдал такого скопления алчных мыслителей, которыми руководит собственная выгода. Эффективные менеджеры хлещут красное вино вместо рабочей крови, говорит Василич Его наказали, даже не дав оправдаться. Даже не дав заварить чай и приготовить кофе. Сразу – красное вино.

– Если мы будем платить всем, мы разоримся, – они заняли высоту, положенную им по статусу.