Елена Тимохина – Инкогнито из Бордо (страница 4)

ДЮМА

(с гордостью)

Это Фернан де Морсер. Из «Графа Монте-Кристо».

БЕЗБОРОДКО

(изумленно)

Из романа?!

ДЮМА

А рядом с ним – Арамис. Из «Трех мушкетеров». Тот самый, что чуть не стал генералом иезуитов.

БЕЗБОРОДКО

(отступая от окна)

Месье Дюма... Вы хотите сказать, что персонажи ваших романов... ходят по Парижу? Кланяются вам? Живут своей жизнью?

ДЮМА

(пожимая плечами)

А почему бы и нет? Я их придумал, я дал им плоть и кровь, я наделил их характерами, страстями, пороками и добродетелями. Они существуют ровно настолько, насколько читатели в них верят. А читатели, граф, верят сильно. Иногда сильнее, чем в реальных людей.

БЕЗБОРОДКО

Но это же... это же безумие! Литературные герои не могут...

ДЮМА

(перебивая)

А вот могут! Выходят со страниц и гуляют по бульварам. Пьют абсент в кафе. Волочатся за дамами. Иногда даже дерутся на дуэлях – я сам видел, как д'Артаньян на прошлой неделе надрал уши какому-то наглецу.

БЕЗБОРОДКО

(садится, потрясенный)

Боже мой... И что, все ваши герои так?

ДЮМА

Не все. Монте-Кристо слишком занят – он до сих пор мстит, бедняга, никак не остановится. А вот мушкетеры – те да, те любят размяться. И Фернан вот... он, правда, в романе негодяй, но в жизни оказался довольно славным малым. Кается, ходит в церковь, подает нищим.

БЕЗБОРОДКО

(приходя в себя)

Позвольте вопрос... А что плохого вы им сделали? Почему они на вас сердятся?

ДЮМА

(задумчиво)

Что плохого?

(пауза)

Я дал им появиться на свет. В некотором роде я их папа.

БЕЗБОРОДКО

Папа? Но Фернан в вашем романе – предатель, трус, разрушивший жизнь Дантесу! А Арамис – интриган, чуть не погубивший Францию! А Миледи…

ДЮМА

Только не упоминайте ее. Из-за нее у меня одни неприятности. Дети – тоже не сахар, но с ней никто не сравнится. Ах, граф, разве родители выбирают, какими будут их герои? Они просто рождаются – и ты живешь с этим. Любишь их, ненавидишь, гордишься, стыдишься... Они – часть меня.

БЕЗБОРОДКО

А как они относятся к вам за то, что вы сделали их злодеями?

ДЮМА

(смеется)

Обижаются! Еще как! Фернан вчера подошел ко мне в кафе и говорит: «Папа, ну зачем ты меня таким написал? Я же мог быть героем! Я же любил Мерседес по-настоящему!» А я ему: «Сынок, если бы ты был героем, не было бы драмы. А без драмы нет романа».

БЕЗБОРОДКО

И что он?

ДЮМА

Понял. Вздохнул. Заказал еще вина. Мы помирились. А сейчас снова поссорились.

(В окно влетает скомканная бумага. Дюма разворачивает – там карикатура: Дюма в ночнушке с нимбом, а вокруг толпа персонажей с табличками «Папа, дай денег!»)

БЕЗБОРОДКО

(читая)

«Папа, дай денег»? Это они вам?

ДЮМА

Д’Артаньян, вечно сидит без гроша.

(прячет рисунок в карман)

Кстати, граф, мы забыли упомянуть Огюста Маке.

БЕЗБОРОДКО

Вашего соавтора? Того, с кем вы судитесь?

ДЮМА

Маке утверждает, что он – настоящий отец половины моих героев. Мол, это он придумал сюжеты, а я только записывал.

БЕЗБОРОДКО

А это правда?

ДЮМА

(уходя от ответа)

Правда, граф, в том, что у истории много отцов. А у романа – тем более. Маке помогал. Без него «Мушкетеров», возможно, и не было бы. Или были бы, но другие. Но вот эти два наглеца...

(кивает на офицеров)

...они приходят ко мне. Ко мне, а не к Маке. Значит, что-то во мне есть такое, что их притягивает. Или я – притягиваюсь к ним.

БЕЗБОРОДКО