Елена Тимохина – Инкогнито из Бордо (страница 5)

Вы их любите, Дюма. Даже злодеев.

ДЮМА

А как иначе? Они – мои дети. А дети, знаете ли, не выбирают родителей. Но и родители не выбирают детей. Мы просто есть друг у друга.

(пристально смотрит на офицеров)

Фернан перехватывает его взгляд и наскакивает на Дюма, размахивая кулаками. Арамис подпевает на заднем плане. Ритм – боевой, маршеобразный, с пьяным задором.

Они словно перебрасываются репликами, как в теннисе.

ФЕРНАН

(отбивая кулаки о ладонь)

Ах, судьба солдатская! Скажу я тебе, мусье, это не сахар. Это, брат, работка адская! С утра до ночи – в седле, в ночи – в карауле, а в свободное время – вот такие развлечения, как с тобой. Житуха холостяцкая, одно слово. И выдумка дурацкая – будто мы тут просто так, для куража, на людей кидаемся.

(Подходит ближе, сжимая кулаки).

Но ты пойми, писатель. Мы не со зла. Мы – с понятием. Ты пришел в наш трактир, сел за наш стол, пялишься на наших дам... А мы что? Мы – символ. Мы – алфавит французский, понял? А ты в этот алфавит лезешь со своими фантазиями. Нельзя так. Не положено.

АРАМИС

(заходя с другой стороны)

Бей его, Фернан! За Париж! Нет, постой... За что мы его бьем? А, вспомнил: за наших дам! И за испанский стыд! Хотя Испания тут при чем? Ладно, неважно. Ты ему в ухо, а я – в престиж. Чтобы знал, как лезть в наш алфавит! Чтобы запомнил: французские буквы – они твердые, их не сломаешь!

ФЕРНАН

(хватая Дюма за грудки, но уже чуть расслабленнее)

Покачивая кубками с вином, мы тут с тобой, мусью, сейчас станцуем... и споем. Ты как, петь любишь? Неважно. А если вино твое горчит – не беда. Мы тебе сейчас устроим здесь праздник! С дракой, с погоней, с любовью и со слезами. Только роль у тебя будет... э-э-э... не главная. Место твое будет… среди слуг.

Он отпускает Дюма, отступает на шаг. Оба офицера тяжело дышат, но уже остывают.

АРАМИС

(запыхавшись, но с улыбкой)

Ну что, писатель? Держись давай. Получай, создатель. Будут тебе дамы... будут тебе драмы... будет тебе и погост... ну, может, и без храма, но погост – обязательно. Шучу. Иди уже, пиши свои романы. Только Миледи не трогай.

ФЕРНАН

(хлопая Дюма по плечу)

Да ладно, не кисни. Мы ж по-свойски. Мушкетеры сначала бьют, потом – целуются. Ты это запомни. Пригодится.

Дюма уворачивается, музыка обрывается звуком удара.

Офицеры отходят, оставляя Дюма в покое. Тот отряхивает сюртук и усмехается.

ДЮМА

(смеется)

Месье, я на Миледи не пялился, я ею восхищался! Это большая разница! Ваш кулак, сударь, деревяннее моей головы.

(Арамис заходит слева, пытается ударить Дюма в челюсть. Дюма уклоняется, но теряет равновесие, падая на колено. Он проигрывает позицию).

ДЮМА

(про себя)

Черт возьми, а вот это уже скверно...

БЕЗБОРОДКО и ЕГО СЕКРЕТАРЬ вмешивается. Хватает одного офицера за воротник и оттаскивает. Дюма, используя момент, делает подсечку другому офицеру. Драка заканчивается тем, что оба офицера валяются на полу.

ДЮМА

(в зал)

Кажется, меня только что приняли в большую литературу. Через драку. Через мордобой. Через "погост без храма". Как это по-нашему...

БЕЗБОРОДКО

Господа офицеры, довольно! Этот человек мой гость. Или вы будете драться с французским литератором, как с последним буршом? Важно помнить, что драка может быть опасна и привести к серьезным последствиям. Если есть возможность избежать конфликта, стоит сделать это.

ФЕРНАН

(поднимаясь, отряхиваясь)

Литератор? Этот? Да он же вылитый каннибал с Сандвичевых островов! А вы, граф, зачем заступаетесь? Слыхал я, у вас в Париже свои счеты с этими... с писателями.

БЕЗБОРОДКО

Счеты – мои. А честь – наша общая. Прошу оставить нас.

Безбородко встает между Дюма и офицерами. Те замирают, не решаясь перечить. Дворянин говорит спокойно, но с металлом. Свет выделяет его одного. Музыка – благородная, сдержанная, с легким оттенком иронии.

(Мелодия: аристократический романс с маршевыми нотками)

Господа офицеры. Позвольте мне начать с того, что перед вами – благородный господин. Такой во всем Париже, нет – во всей Франции – один.

Пауза. Он смотрит на Дюма, потом на офицеров.

Вы твердите, что надо платить по счетам. Что Дюма тут устроил, что Дюма себе позволяет, что Дюма на дам заглядывается... Там-там-там. Вы ропщете. Вы недовольны. Вы готовы рвать его на части.

Но позвольте спросить: а честь? Честь, господа, у нас общая. Не только у вас, не только у Дюма – у всех. Или вы думаете, что мундир дает право забывать об этом?

(Поворачивается к офицерам)

На поприще своем Дюма, между прочим, сильнее вас всех. И оттого признание имел, и успех, и славу. А вы? Вы – горячи. Как кирпичи в бане. Пышете жаром, но остынете быстро.

Подходит ближе, говорит тише, но жестче.

Честь, господа, не продают в ночи. И не рубят сплеча, как капусту. И уж точно не выясняют отношения на кулаках. А этот господин, заметьте, был один против двоих. И держался достойно.

(Чуть громче, назидательно)

Ах, господа офицеры! При шпаге вы кавалеры! Но ваши слова и манеры, простите, погубят вам карьеру. Не сегодня, так завтра. Не здесь, так в другом месте. Потому что за такими выходками всегда следят. Всегда.

Оборачивается к Дюма, но говорит так, чтобы слышали все.

Этот француз – мой гость. Да, у нас с ним личные счеты. Да, есть что обсудить с глазу на глаз. Но это – строго между нами. Никого другого это не касается. Никого.

(Снова к офицерам, строго)

А вы – ступайте. Проспитесь. Вино в голову ударило – бывает. С кем не бывало? Мало ли... Но чтобы завтра я вас здесь не видел. И чтобы имя этого человека больше не смели трепать в пьяных драках.

Офицеры переглядываются, нехотя пятятся.

ФЕРНАН

(бурчит)

Ладно, граф... Но если он еще раз...

БЕЗБОРОДКО