Елена Тимохина – Инкогнито из Бордо (страница 6)

(перебивая)

Никаких «если». Ступайте.

(Офицеры нехотя ретируются. Безбородко поворачивается к Дюма. Свет теплеет.)

БЕЗБОРОДКО

(устало)

Ну, уважаемый... Похоже, я еще раз спас вам жизнь. И честь.

ДЮМА

(потирая ушиб)

Граф, вы не только спасли мне жизнь, но и подарили отличный монолог для нового романа! Я обязательно его куда-нибудь вставлю.

БЕЗБОРОДКО

(усмехаясь)

Диалог – бесплатно. А за следующий – заплатите. Червонцами, не стихами. Кстати, а что делают ваши герои в этом трактире?

ДЮМА

Я и сам не вполне понимаю, так, привязались от нечего делать. Я сочинил 600… ну ладно, 300 произведений (романы, пьесы, путевые заметки, мемуары, исторические хроники), всех героев не упомнишь. Вот они и скучают. Так вставлю ваш монолог?

БЕЗБОРОДКО

Вставляйте, куда хотите. А сейчас давайте лучше выпьем. У меня такое чувство, что это еще не последняя драка на сегодня.

ДЮМА

Стойте! Вы говорили, у вас какие-то счеты к писателям?

БЕЗБОРОДКО

Они кружат голову молодым девушкам. Моя родственница Елизавета Алексеевна бредит вашими пьесами. Она требует, чтобы ее называли Мерседес.

ДЮМА

Я как будто не писал пьес. Ладно, неважно. Можно будет и попробовать.

(Свет притухает).

Откуда вы про меня услышали?

БЕЗБОРОДКО

Я послал вам воспоминания охотника... А вы его даже не прочли!

ДЮМА

(хлопает себя по лбу)

«Записки русского охотника»! Боже мой! Мой ридер, этот болван, сказал, что это про охоту на уток! А оказалось – про душу! Граф, я искал вас! Мы платим гонорар... э-э-э... пятьдесят косарей... ну, эти... как их... зеленью!

БЕЗБОРОДКО

(мрачнеет)

А, вот оно что. «Французик из Бордо» приехал скупать русские души? Я слышал о ваших методах, Дюма. Вы пользуетесь услугами литературных негров. Достойны ли вы уважения? Или вы просто фабрикант, который присвоит мою рукопись?

ДЮМА

(яростно возражает)

Ваше сиятельство, Я не такой. Вы видели, как я дрался? Человек, который так дерется, не может быть подлецом.

(Пауза. Безбородко смотрит на Дюма, на его разбитую губу и горящие глаза.)

БЕЗБОРОДКО

(смягчаясь)

Ладно. Садитесь. Рассказывайте. Но сюжет для нового романа придумаете вы. Говорят, вы мастер на выдумки.

ДЮМА

(Садится, потирая руки)

О, у меня есть сюжет! Представьте: молодой человек... скажем, русский, но живет в жаркой стране... пленник.

Дюма встает, отряхивает сюртук, подходит к авансцене. Безбородко и его секретарь замирают как слушатели. Свет теплый, театральный. Дюма жестикулирует.

(Мелодия: задорный французский шансон с вставкой гармони)

Господа! Тишина! У меня есть сюжет. Вы только послушайте. Такого, скажу я вам, свет не видывал. Я сам его придумал. Вчера. Ночью. Не спалось – вот и родилось.

Он делает театральную паузу.

Представьте: молодой человек. Скажем... русский. Ну, корнями оттуда. Но живет он в жарком краю. Сидит себе в деревне, пишет что-то, мечтает о рае... То есть о славе, о признании, о том, чтобы его заметили.

И вот он бросает службу. Бросает все. Из-за музы. Из-за мечты. Бросает даже... ну, не знаю... гарем и медуз. Пусть будут гарем и медузы – для красоты образа.

Безбородко ехидно хмыкает.

БЕЗБОРОДКО

Дались вам эти медузы, Александр. А вот насчет шоу-бизнеса – это вы верно подметили. Прямо в адский оскал! Туда и попадают все герои.

ДЮМА

(не сбиваясь, продолжает)

Именно! Не в рай он попал, ох, не в рай! Прямо в пасть к акулам! Сидит наш герой на берегу, рассказывает всем про еду, улыбается... И ждет. Ждет, что звезда упадет ему прямо в руки. Ждет, что его заметят. Ждет, что из этого адского оскала вдруг выглянет ангел.

Секретарь Аль-Вас до этого молчавший, вдруг взрывается.

Аль-Вас

Я не буду ждать! Слышите? Не буду сидеть на берегу и ждать, пока звезда упадет мне в руки. Я сам стану звездой! Сам! Без чьей-либо помощи!

ДЮМА

(одобрительно хлопая)

О! Слышите, господа? Вот это характер! Вот это огонь! Тут и драма, и страсть, и деньжата, готовые упасть прямо в карман – были бы руки растопырены!

Он встает, начинает ходить вокруг стола, жестикулируя.

О, сюжет! О, Париж! Вы все там в школах сидите, молчите, грустите, а в пустыне – пески, свобода, совсем нет тоски! Там люди живут, мечтают, сходят с ума от жары и от желания быть услышанными.

Останавливается, понижает голос.

И вдруг! Обратите внимание! Появляется старый шейх. Не тот, который с ружьем на стене, а тот, который с мудростью. Заметил он страдания нашего героя. Увидел его боль. И проявил... сострадание.

Снова вскипает, входя в раж.