Елена Тимохина – Инкогнито из Бордо (страница 3)

БЕЗБОРОДКО

(подходя к столу)

Господа офицеры, оставьте этого господина в покое. Он мой гость.

ДЮМА

(обращаясь к Безбородко, с легкой обидой)

Спасибо, месье... но я бы и сам справился. Поверьте, я за словом в карман не лезу.

БЕЗБОРОДКО

Я знаю. Но сегодня приглашаю вас стать моим гостем. А гостей не бьют и не обижают. По крайней мере, в моем присутствии.

ДЮМА

Мы не знакомы, но это легко исправить. Я Александр Дюма.

БЕЗБОРОДКО

Александр Григорьевич Безбородко.

ДЮМА

О, тезка, чем занимаетесь? Литератор? Нет. Издатель? Не думаю. Неужели академик литературы?

БЕЗБОРОДКО

Вы угадали. Я государственный деятель, меценат, почетный член Петербургской Академии наук.

АРАМИС

(вмешивается)

О-ля-ля! Защитник нашелся! Ладно, мусье, не кипятись. Мы же просто шутим.

ФЕРНАН

Да-да, шутим. А хочешь, мы тебе лучше расскажем, как британцы пудинг делают? Из сала и чеснока!

(Офицеры ржут. Дюма садится, но сжимает кулаки под столом. Безбородко остается рядом).

Фернан и Арамис сидят за столом, разомлевшие от вина. Дюма напротив. Они переглядываются, подмигивают друг другу и начинают – по очереди, как заправские тамады.

ФЕРНАН

(развалившись на стуле, с ухмылкой)

Всю жизнь мы с тобой, Арамис, за этим типом наблюдаем. Он к нам – а мы за ним. Он в трактир – мы следом. Он к дамам – мы тут как тут. И все куролесили, все куролесили...

Всю жизнь!

Он наливает себе еще вина, смакует.

АРАМИС

(подхватывая)

А помнишь, Фернан, как он в первый раз появился? Черный, как головешка, кучерявый, как баран, и гордый – ужас! Утверждает, что он француз. Француз! А сам черный, как… э… медуз! Видно, в Африке гулял, по саваннам скакал, или в печке ночевал, в саже извозился.

Оба смеются. Дюма сидит с каменным лицом.

ФЕРНАН

Видно, в Африке, говорю тебе, в Африке! Там у него бабушка была – негритянка. Вот и вылезло! А теперь он нам тут про честь французскую рассказывает, про благородство, про то, что он – гордость нации...

АРАМИС

А нынче, смотри-ка, стол накрыт. И ждет его шампанское. Встречает его толпа, в се кричат: «Дюма! Дюма! Давай, расскажи нам про своих мушкетеров! Про Монте-Кристо! Про любовь и смерть!»

Арамис поднимает бокал, но Фернан останавливает его.

ФЕРНАН

Погоди, не спеши. Пусть сначала ответит. Пусть скажет нам, черный человек, кто он есть на самом деле. Француз? Африканец? Или, может, просто проходимец, который чужие сюжеты ворует?

Дюма медленно поднимается. В его глазах – гнев, но гнев благородный.

ДЮМА

(чеканя каждое слово)

Господа. Я француз. И этим горжусь. А цвет моей кожи – от солнца, не от стыда. Солнце, господа, светит всем. И черным, и белым, и тем, кто посередине. Я загорел под ним, пока писал свои романы. Пока придумывал истории, которые вы сейчас читаете и зачитываете до дыр.

Он делает шаг вперед.

Я вам еще докажу. Я еще покажу. Что Дюма – это гордость. А не ерунда. Что мои книги будут читать, когда ваши имена сотрутся с могильных плит. Что мои герои будут жить, когда от ваших мундиров останется только пыль.

Пауза.

Так что пейте свое шампанское. Смейтесь надо мной. Называйте меня, как хотите. Но запомните: я – Александр Дюма. И это имя останется в веках. А вы... вы останетесь в моих романах. (Арамису) Персонажами. (Фернану) Комическими злодеями, над которыми смеются читатели.

Он садится. Фернан и Арамис ошеломленно молчат.

ФЕРНАН

(тихо)

Ну, дает... Арамис, а ведь он прав. Такими темпами он и правда нас впишет куда-нибудь.

АРАМИС

(вздыхая)

Впишет, Фернан, впишет. И будем мы тогда на века – дураками с кудрями.

(Дюма вскипает. Безбородко успокаивающе кладет руку ему на плечо.)

БЕЗБОРОДКО

(глядя в окно)

Месье Дюма, я вот смотрю на этих офицеров, которые так нагло ухмыляются. Откуда они вас знают?

ДЮМА

(отрываясь от еды)

А-а-а, эти! Их все знают! Вернее, их знают все, кто умеет читать.

(Фернан и Арамис отвешивают поклоны).

БЕЗБОРОДКО

(вглядываясь)

Позвольте... У меня отличная память на лица. Я путешествую много, бываю в свете. Но этих господ я вижу впервые. Кто они?