Елена Станиславская – Общество мертвых бойфрендов (страница 18)
Как донести до Андрея, что ему нужно какое-то время посидеть дома? Если он будет тут, в квартире, с ним вряд ли случится что-то плохое. Правда, непонятно, сколько именно надо прятаться в четырех стенах. И вообще ничего непонятно. Вот сходит Варя на допрос, поговорит со следователями, может, тогда что-нибудь прояснится?
В ее картине мира затворничество было привычным и понятным решением. Посиди дома – пока не пройдет приступ. Посиди дома – пока солнечные дни не растают в хмари. Посиди дома – пока бывший танцует на выпускном с другой. Увы, Андрея нельзя было назвать домоседом.
«Сломать ему нос, вот выход», – мрачно подумала Варя. Дядя у Андрея заботливый, добрый, точно не погонит племянника в институт. Простое решение. Варя поразмыслила пару секунд, разглядывая молоток для отбивания мяса, и решила начать с уговоров. А там как пойдет.
– Я уж думал, не увижу тебя больше. – Федор Львович повесил полотенце на батарею. Смущенно поправив очки, добавил: – Ну, в смысле, вы ж с Андрейкой того. Разошлись, как в море корабли.
«Корабли». Варя молча кивнула – а что тут скажешь? – и ее взгляд скользнул к этажерке. Там, в окружении цветущих кактусов, стояла модель брига, сделанная дедушкой Андрея. Гордо устремлялись вверх мачты. Тянулись к бортам веревочные лесенки-паутинки. Алые паруса всегда выглядели надутыми, словно их наполнял ветер. Бывало, когда они с Андреем пили кофе в кухне, Варя представляла, что корабль настоящий. Он прыгает по волнам, а она стоит на палубе. Под теплым солнцем, вместе с Андреем. Если уж мечтать, то несбыточно.
Варя тоже думала, что больше не увидит ни Федора Львовича, ни его квартиру, ни бриг. Хотя ей нравилось тут. Гораздо больше, чем у себя.
Оглядевшись, она отметила, что в кухне ничего не изменилось: обои под циновку, холодильник в магнитах, настенный календарь с фотографиями всех членов семьи – их делала мама Андрея, чтобы к Новому году разослать родственникам. И часы-пластинка, и всегда цветущие кактусы, и кораблик. Варя помнила все детали, будто таскала эту квартиру в тайном кармане. Самое неуместное, что всплыло в памяти, заставив щеки залиться румянцем: как холодна и шершава стена, если прижаться к ней голой грудью.
– Ты уж это, Варюнь, не морочь Андрейке моему голову, ага? – Воздух загустел от неловкости. – Он уже свое отгрустил. – Федор Львович скуксился: похоже, его не устроил собственный выбор слова. – Не надо, чтоб опять, ага?
Варя снова кивнула. Сказать по-прежнему было нечего.
Бросив взгляд на часы, Федор Львович потер шею.
– Что-то долго его нет.
– Сколько? – В голове у Вари закрутился счетчик: «Пятнадцать минут? Полчаса?»
– Да пару часов где-то. – Дядя недоуменно похлопал глазами и принялся протирать очки краем рубашки. – Только сейчас заметил. Я пока «Ютуб» посмотрел, потом прибрался, обед сготовил. Время быстро пролетело. Набери-ка ему.
Телефон повторил фразу о недоступности, и Варя невольно подумала: сколько несчастий скрывается за этим механическим голосом. Люди теряются в лесах, падают в траншеи, приходят в себя в багажниках с кляпом во рту, а их близкие, обрывая телефоны, слышат скупое автоматическое оповещение.
Варя стиснула зубы. Уговаривать себя, что все обойдется, не было сил. Подумалось: не кинуть ли Пашке пару злых сообщений? Просила же, чтобы присмотрел за Андреем.
Телефон вздрогнул.
«ГДЕ ТЫ???»
Бабушка, похоже, решила больше не отключать капслок. Варя обещала ей, что зайдет через час и все объяснит. Шестидесяти минут еще не прошло, но бабушка не отличалась завидным терпением. В такси Варя попыталась убедить ее, а заодно и себя, что повестка – всего лишь формальность. Бабушку это не успокоило, да и внутренний голос подсказывал, что все не так просто.
«Задержусь на полчаса».
Отправив сообщение, Варя подумала: «Пусть так и будет. Полчаса. Не дольше. А значит, Андрей должен вернуться прямо сейчас».
– Да ладно, Варюнь, чего ты как на иголках? – Федор Львович сунул чайник под струю воды. – Ты же знаешь Андрейку, вечно у него семь пятниц на неделе. Маня, ну, мама его, любит вспоминать, как он опоздал в школу из-за одной бабульки. Та сослепу и сдуру перепутала его со своим внуком и уговорила пойти с ней в поликлинику. Знаешь эти школьные отмазки, мол, переводил бабушку через дорогу или собака съела дневник? Вот с Андрейкой постоянно такое случалось. Умора, ха! – Он хлопнул себя по ляжке. Заметив, что Варя даже не улыбнулась, крякнул и предложил: – Может, чайку́? С мятой, ага? – Потянувшись за коробкой с пакетиками, дядя Андрея добавил: – А вообще он у нас мировой пацан. Добрый, рукастый. А уж мозговитый какой. И как я без него буду?
Варя подумала, что ослышалась. Хотела уточнить, что Федор Львович имеет в виду, но тут в прихожей щелкнул замок. Ноги сами понесли ее на звук.
Несмотря на солнечный день, в коридоре стоял полумрак. Глаза распознали: в квартиру зашел Андрей, а не кто-то другой, но его действия вызвали новый всплеск тревоги. Скорчившись, Андрей тряс свою толстовку, и что-то падало с тихим стуком на пол. Капли крови? Нет, тяжелее. Не понимая, что происходит, Варя скорее нашарила выключатель и зажгла свет.
На полу валялись рис, мелкие монеты и леденцы.
Андрей поднял глаза – медленно, будто знал, кого увидит, и хотел оттянуть момент. Когда их взгляды пересеклись, внутри у Вари с болью прорезалась расселина, и оттуда хлынул свет. Стало мучительно и сладко. Первым порывом было броситься к Андрею и впиться в него. Губами, руками. Уткнуться в ложбинку на шее, вдохнуть запах кожи. Запустить пальцы в волосы.
Губы Андрея растянулись в улыбке. Варя не шевельнулась, не шагнула навстречу и лишь с неясной обреченностью подумала: «Он
– Дядь Федь, – позвал Андрей. – Тут эксцесс. Тащи веник и совок.
Варю царапнуло: даже не поздоровался.
– Что, завернул к Хювяринену, выпить по чашечке кофе?[7] – фыркнул Федор Львович. – Посылал я тебя вроде за пирожными. А ты что принес? – Он оглядел пол. – Крупа, барбариски и деньги. Ну, тоже неплохо.
Уточнять, что случилось, Федор Львович не стал. Как он и говорил, Андрей вечно влипал в истории. Город не скупился для него на маленькие чудеса и причуды. Идя с Андреем за руку, Варя знала, что в любой момент они могут наткнуться на что-то необычное: дегустацию китайских чаев прямо на улице, или известную группу, вдруг решившую сыграть на Арбате, или стаю породистых кошек, сбежавших из котокафе. А когда шла одна, почему-то ничего такого не встречалось. Город отворачивался, храня свои сюрпризы для других. Для таких, как Андрей.
Он попытался забрать веник, но дядя отмахнулся:
– Да иди уже! Барышня ждет. Не мог, что ли, во дворе вытрясти.
Пробормотав что-то о бедном дворнике, Андрей бросил на Варю непонятный взгляд, обогнул ее и завернул в ванную. Зашумела вода.
Не чувствуя ни облегчения, ни успокоения, Варя поплелась обратно в кухню. То ли из-за неестественной улыбки Андрея, то ли из-за его молчания, а может, из-за собственных чувств внутри с новой силой разгорелось раздражение. Если бы с Андреем приключилась беда, Варя сгрызла бы себя изнутри, но с ним все оказалось в порядке. Просто он не прислушался к ее словам. Не захотел сделать то, о чем она попросила. А теперь еще
Оглушительно щелкнул электрический чайник.
– Ну, рассказывай, что случилось. – Появившись в кухне, Андрей потянулся к банке с растворимым кофе. – Будешь?
– Нет. Где пропадал?
Голос звучал как у сварливой жены после двадцати лет брака, но Варя не могла, да и не хотела ничего с этим делать. Она привалилась к стене, подальше от солнечного света, лившегося из окна, и руки сами собой скрестились на груди.
– В загсе, – бросил Андрей через плечо.
– Ты женился? – Варя скривила губы.
Она хотела поиронизировать, но в итоге еще больше испортила себе настроение. Андрей ведь правда рано или поздно женится. На другой. Не сегодня, конечно, но это обязательно произойдет.
– Нет. – Он обернулся. Во взгляде снова мелькнуло что-то непонятное, тяжелое, и Варе пришло на ум: «Стена». – Думал, будет проще.
– Проще – что?
– Видеть тебя. Говорить с тобой. По телефону вроде нормально было, а так – нет. Трудно.
В «трудно» Варя расслышала «противно», и черная тоска залила сердце. Свет, бьющий из расселины, стал холодным, как в больнице.
Варя кашлянула в кулак и произнесла не своим голосом:
– Не волнуйся, скоро уйду. – Она уставилась в пол. – Так что ты делал в загсе?
– Был на свадьбе Алсанны, пенсионерки, она под нами живет, – ответил Андрей. Помедлив, добавил: – Это случайно вышло. Хочешь, расскажу.
– Сгораю от любопытства.
Он, конечно, уловил издевку, но Варя подняла взгляд и выжидающе уставилась на Андрея. Тогда он заговорил – короткими, сухими фразами, совсем не подходящими к «очередной потрясающей истории».
– В общем, я пошел в магазин. Спустился во двор, а там выкуп невесты. – Андрей наполнил кружку кипятком, и в воздухе запахло горько-кислой робустой. – Шофер, который должен был везти всех в загс, напился. А машина всего одна: и для пары, и для гостей. Газель, короче.
– И ты их повез?
– А куда деваться? – Он дунул в кружку, разогнав пар. – Там все были поддатые. За руль никому нельзя. Не хотелось, чтобы вместо загса они попали в морг.