Елена Станиславская – Общество мертвых бойфрендов (страница 20)

– Варвара! Расскажи им все как есть! – бросила бабушка и поскорее щелкнула замком.

Пришлось сделать усилие над собой, чтобы не скомкать повестку и не запустить ею в дверь. Разговоры сегодня не клеились. Что с Андреем, что с бабушкой – сплошное недопонимание. Оставалось в довесок разругаться с Пашкой, но Варя надеялась, что обойдется.

Она спустилась на два лестничных пролета и позвонила в квартиру, где когда-то жили Пашины бабушка с дедушкой, а теперь обосновался он сам. Родители не хотели отпускать его из Черемушек, но Пашка нарочно поступил в вуз поближе к пустующей квартире и добился своего.

Друг открыл моментально, словно караулил у глазка. Варя невольно отметила, что свитшот и джинсы, купленные Пашкой около месяца назад, стали ему малы. В этом, конечно, была доля ее вины. Ни одна дружеская посиделка не обходилась без сладкого, но за Варю все лишнее сжирала тварь, а у Паши откладывалось на боках. Впрочем, он всегда был очень симпатичным парнем, рослым, широкоплечим, с самой лучезарной улыбкой.

– Че-то Андрюха опять не на связи. Вот, намылил лыжи, чтоб к нему переться. – Друг хмуро глянул из-под бровей.

– Размыливай. Андрей нашелся.

Варя по привычке устремилась в «детскую», но Паша крепко ухватил ее за локоть и повел в «зал» – так комнаты называли его бабушка с дедушкой. Она слегка удивилась, но противиться не стала.

– Я тут времени даром не терял. Накопал кое-че про твоего бывшего.

– Я тоже. Накопала. – Варя с ногами забралась в жесткое советское кресло и протянула Пашке повестку.

– Это че? – Прищурившись, он пробежался по тексту и присвистнул: – Фигасе!

– Ага. Юру убили, его мать написала мне кучу гадостей, а теперь еще и это.

– Мать? Гадостей? Покажь.

– Удалила.

– Ну а че там было-то? – Пашка уселся на ковер.

– «Мразь», «сука» и все такое. А еще, что Юрина кровь на моих руках.

– Совсем крыша у бабы поехала.

– Вот и Сара так сказала.

– Слушай малу́ю. Она у тебя развита не по годам. – Друг ухмыльнулся.

– Паша!

– Да я не о том. Сара умная. Мы втроем быстренько во всем разберемся, вот увидишь. – Он протянул руку и потрепал Варю за коленку. – Не кисни, Варварка. Рассказать, что нарыл?

– О Юре? – На языке появился привкус горечи.

Последние сутки бывший № 3 чересчур активно вмешивался в ее жизнь – через Ирину Викторовну, старые сообщения и мысли. В памяти снова мелькнул истерзанный труп: стеклянные глаза, кровавое месиво во рту. Варя зажмурилась – и видение исчезло.

– А вот и нет, – с торжеством в голосе заявил Пашка. – О Захаре.

– Ты же его не знал.

– И че? Шерлок тоже не знал тех, чьи убийства расследовал.

– Ну рассказывай, Паша Холмсов. – Варя впервые после расставания с Сарой улыбнулась.

– Погоди, Варварка Ватсовна. – Друг поднялся. – Счас принесу рулеты и кофе, а то взгляд у тебя как у голодной волчицы. Андрюха, наверно, и не угостил ничем. Ты ж была у него?

– Была. – Варя кивнула и мысленно добавила: «Во всех смыслах. Была и сплыла. И этого не изменить».

– О бывших рассказала?

– Нет.

– Ну и правильно.

Варе показалось, что Пашка произнес это с облегчением.

– Тебе помочь? – уточнила она.

– Да не, сиди, отдыхай.

Поерзав в неудобном кресле, Варя осмотрелась. Она редко бывала в гостиной – почти всегда они с Пашкой проводили время в «детской». Там Варя знала каждый закуток, а тут казалось, что она вовсе не у друга в гостях, а у кого-то постороннего.

Было чисто и полупусто. Никаких диванов, лишь два кресла друг напротив друга и столик между ними – место для долгих бесед. На полу – потертый ковер с типичным советским рисунком. В серванте – старые книги, гжельские фигурки животных и несколько семейных фотографий в простых деревянных рамках. Варя подошла, чтобы получше рассмотреть их. Почти на всех снимках были Пашкины бабушка и дедушка: молодые, среднего возраста, пожилые. На одних – с детьми, на других – с внуками. Они стремительно старели на фото, но продолжали сверкать улыбками и трепетно жаться друг к другу, как к источнику тепла в зимний день. Два попугайчика-неразлучника. Они даже умерли в один день. Дедушка от рака, рано утром. А бабушка, как рассказывал Пашка, «по собственному желанию» – тем же вечером.

Другу тогда было шестнадцать. Варя в деталях помнила, как он позвонил ей среди ночи и, пытаясь скрыть слезы в голосе, рассказал о случившемся. А потом промямлил:

– Слушай, а как ты… ну это… смерть мамы пережила? Прости, если че. Можешь не отвечать. Просто… мне так больно счас. Так и должно быть?

– Паш, я не помню, – честно призналась Варя. – Ни маму, ни похороны. Ничего. Но думаю, да. Должно быть больно.

– А вдруг я тоже забуду? – Было слышно: Пашка испугался.

– Нет, это невозможно. А если что, я тебе напомню. Они были классные, Паш. Так любили тебя. – Она боялась, как бы в голосе не проскользнула зависть. – И друг друга.

– Прикинь, а родаки на нее разозлились. На бабулю. – Пашка зашмыгал носом. – Типа у нее дети, внуки, а она… «не стала цепляться за жизнь». А я ее понимаю. Если любишь человека, можно и умереть за него. Знаешь, Варварка, я тоже так хочу. Ну, типа чтоб любовь до гроба. Счас бывает такое? Как думаешь?

Слышать от Пашки рассуждения о любви и смерти было непривычно. Обычно он болтал о мемах, стелс-шутерах, сериалах, школе и еде, а тут вдруг разоткровенничался. Варя ответила, что бывает. Больше на такие темы они не разговаривали.

Завибрировал телефон, и Варя вздрогнула. Жужжание бесшумного режима все больше ассоциировалось с тревожными новостями. Ну кто там еще? Хоть бы Сара. И без новостей, а с простым: «Как дела?»

Нет, не сестра.

Варя, вскинув брови, принялась читать.

«Варвара, – писала мачеха по-английски, – прости, что не получилось с тобой встретиться. Дэн сказал, что ты позитивно восприняла новость о ребенке. Спасибо тебе за это. Надеюсь, ты хорошо отдохнула в Бостоне вместе с Сарой и моя квартира не доставила тебе хлопот. К сожалению, здание довольно старое и лендлорд[8] не заботится о нем на должном уровне, но район просто прелестный, не правда ли? Ты всегда можешь останавливаться там по приезде, если захочешь. Еще раз прости, что я не смогла увидеться с тобой. Дэн держит меня в курсе о твоих делах и здоровье. Помни, что ты всегда можешь нам написать и позвонить, если что-то понадобится. С любовью, Чжан».

Варя фыркнула. Интересно, как отец держит мачеху в курсе, если сам ничего не знает?

Заметив, что Чжан сменила аватарку в мессенджере, Варя кликнула на фото. Раньше мачеха, облаченная в невесомое газовое платье, позировала со скрипкой, а теперь ее было не узнать. Взлохмаченное каре, черные полосы на щеках, оскаленные зубы. И огромная надпись на футболке поперек груди: TOM GOAT.

Варя наморщила лоб. Она уже видела эти слова, но где? В следующий миг память подкинула картинку: черная вода, кривое дерево, царапины на коре. Ну точно, висельник Том! Бостонский колдун, который превращался в козла и, как выразилась Сара, творил всякие непотребства.

Зачем мачехе носить футболку с его именем? Тут же Варе вспомнились коробки с костями. А их хранить зачем? Может, Сара ошиблась и это были останки вовсе не оленя, а козла? Даже если так, ситуацию это не проясняло.

– Ну, в общем, – начал Паша, водрузив на стол чашки и тарелку с рулетами. – Мала́я кинула мне тот видос с моциками и Нептуном. Ну где «покойся с миром, Захар Ивненко».

– «Посвящается Захару Ивненко», – поправила Варя.

– Да не суть. Я зашел на канал, а там чувиха оставила свой ВК и написала: «Для предложений о сотрудничестве». Ну я и предложил.

– Не поняла. Она что-то продает?

– Ага! – В глазах друга засверкало веселье. – Вообще она айтишница, кодингом занимается, но иногда клепает видосы на заказ. Типа подработки.

– Такие же, как о Захаре?

– Хуже! – Он хохотнул. – Там она, видать, всю душу вложила.

– Значит, ты заказал у нее видео. А зачем?

– Слушай дальше. Я ей написал, спросил цену, все дела. Похвалил видос с моциками. А потом давай в уши лить: вот у меня похожая ситуация, умер любимый человек, бла-бла. А она: ой-ой-ой, как я тебя понимаю, все такое. В общем, договорились встретиться. Завтра в восемь, в том кафе, куда ты по ночам шастаешь. Так что сможешь ее обо всем расспросить.

– Я? – Варя чуть не подавилась кофе. – А не странно, что о встрече договорился парень, а придет девушка?

– Наоборот. Будет странно, если припрусь я.

– В смысле? – насторожилась Варя.

– В прямом. Я писал от женского имени. Конкретно от твоего. – Пашка расплылся в ухмылке.

– Но со своего аккаунта. Это не подозрительно?