Елена Станиславская – Медовый месяц в Мёртвом лесу (страница 35)
– Отцы.
– А отцам – деды?
– Да.
– А как до этого додумались самые первые? Пра-пра-пра-какие-то?
Освободив мои волосы, Мальва расчёсывает их пальцами и задумчиво произносит:
– Хотела бы я знать.
А я, если честно, хотела бы как можно скорее свалить из этого поганого места – вот и всё. Нет, конечно, червячок любопытства гложет и меня, но я достаточно проработала в садах, чтобы понимать: черви умеют только портить. Надо давить и не думать.
Кое-как поднявшись с земли, я враскорячку направляюсь к бревну. Ноги не слушаются, муравьиные укусы зудят, но я чувствую прилив облегчения. Вытащив ботинок Кипа, я кидаю его Мальве. Пока она обувает мужа, я пью воду и прислушиваюсь. Роется в листве, выставив оранжевую грудку, зарянка. Яростно стучит дятел. Издалека доносится: «Охой-охой!». А в остальном – тихо.
Передав флягу Мальве, я заключаю:
– Можно идти.
Она делает пару глотков и пытается напоить Кипа, но струи стекают по подбородку. К фляге я больше не притронусь, пока не промою горлышко десять раз. Раньше мы с Кипом, конечно, без брезгливости ели и пили из одной посуды. Помню, как приносила на башню кусок пирога с крольчатиной, и мы ковыряли его пальцами, но то был другой Кип.
Словно сто лет прошло.
Мальва помогает ему подняться, и мы возвращаемся на тропу. Кип набирает скорость: его по-прежнему штормит, ноги заплетаются, но он обходится без плеча жены. Мы с Мальвой позволяем ему вести, но не спускаем глаз с широкой спины: вдруг опять угодит в корягу или споткнётся.
Около часа, а может и больше, мы идём молча. Воздух прогревается, и в стёганке становится жарковато. Снимаю, повязываю на пояс, и Мальва делает так же. Солнце, позолотив макушки деревьев, спускается ниже. У меня урчит в желудке, но делать привал как-то неправильно. Каждая минута на счету.
– Как думаешь, с Усладой всё будет в порядке? – внезапно спрашивает Мальва.
Она словно заглядывает в мою голову. С момента встречи с Жохом мысли об Усладе не дают мне покоя.
– Не знаю. Надеюсь, Ита ей поможет. – Я замолкаю, не желая говорить очевидного: мы обе видели, в каком состоянии была Услада.
– Мы тоже. – Ветки с удивительной мелодичностью похрустывают под Мальвиными ногами. – Могли бы помочь.
Повернувшись к ней, я натыкаюсь на вопрошающий взгляд. В нём и надежда, и печаль, и решимость, и бесовки знают, что ещё. Однако я не настолько дура, чтобы поддаваться чужим эмоциям. Лживая улыбка расплывается у меня на лице, и я елейно уточняю:
– Собираешься пойти в мужской дом, Мальва? Прямо в их логово? Сбрендила, да?
– Твой план хорош, и я ценю, что ты хочешь спасти Кипрея, но…
– Вот и цени дальше, без всяких «но», – ощетиниваюсь я.
– Они должны знать. Другие жёны. Если уйдём – бросим их, – увещевает Мальва. – И Услада может погибнуть без лекарства, а в мужском доме оно наверняка есть.
Я сжимаю переносицу и мотаю головой.
– Ты не о том думаешь. Нам надо позвать на помощь! Рассказать, что творится в Подленце.
– Теперь мне кажется, для них это не новость, – тихо произносит Мальва.
– Для кого? – хмурюсь я. – Столичных?
– Всех. Всех, кроме нас, – она поводит плечом. – Твой муж прибыл из Остановицы. Ты же не думаешь, что он ничего не знал о медовом месяце?
Чувствую, как борозда между бровями становится глубже. Мне тоже не давала покоя мысль о Болоте и его всеведении, но я всякий раз отмахивалась от неё. Может ли быть, что люди по всей Остане в курсе происходящего в Подленце? Возможно ли, что они знают – и спокойно принимают это? А о том, что не все жёны возвращаются из леса, народ тоже осведомлен? Меня прошибает пот, и холод лезет под рубаху.
– Думаешь, если мы обратимся к столичным стражам, они схватят нас и отправят назад?
Мальва лишь пожимает плечами, но я-то вижу: именно так она и считает.
Боюсь, в этом есть смысл.
Отродья поберите!
Тьфу, пора избавляться от этого ругательства…
Как же досадно, что Кип разучился говорить. Он мог бы рассказать много ценного: как началась «охота» и насколько всё запущено. У меня мелькает мысль, что надо поймать кого-нибудь из мужей – послабее, потупее, того же Жоха. Связать, допросить. Я бы, вот честно, с радостью двинула ему под дых за слова об Усладе.
«Усла-ада, Усла-ада», – тоненьким голосочком ноет совесть.
– Нет, – выдыхаю я, – нам всё равно лучше идти в столицу. Там больше людей, и среди них найдутся несогласные. Или те, кто не знает всей правды. К стражам соваться не будем, но есть газетчики. Нам нужна огласка. А останемся тут – сгинем в лесу. Да и о Кипе подумай. Да, в женском доме нет оружия. Но, уж поверь, если он войдёт в ворота, это кончится плохо. Большинство жён с криками разбегутся, но вот Зарянка, например, точно бросится в бой. – Похоже, я неспроста видела оранжевую грудку – это был знак. – Что сделаешь, когда она понесётся на Кипа с горящим поленом наперевес?
– Остановлю и всё объясню, – говорит Мальва. – Хотя нам не обязательно заходить всем вместе. Ты пойдёшь первая, всё расскажешь, а мы подождём в лесу.
Скрипя зубами, я пытаюсь отыскать новые возражения и разумные доводы, но они, похоже, кончились. Мальва куда упрямей и сообразительней, чем я думала раньше. Или сила бесовок наделила её этими качествами?
– Ладно, давай сделаем так, – глубокий вдох. – Просто доверимся судьбе. Вернее, Кипу. Мы прошли уже достаточно много, глупо поворачивать назад. Если тропа выведет в город, пойдём к Альте. А если нет, будет по-твоему.
Краем глаза я замечаю, как Мальва приподнимает уголки губ – и мне не нравится её мягкая, чуть ироничная улыбка. Чего это она? Я делаю ещё один глубокий вдох, и глаза широко распахиваются: в воздухе тонко-тонко тянет растопленной печкой. Поглядев на меня, Мальва прижимает палец к губам.
Смотрю вдаль, насколько позволяют заросли. Сквозь путаницу веток проступает серое, длинное, будто кто-то полотно растянул. Проходит мгновение, и я понимаю: забор. Догнав Кипа, Мальва обхватывает его за плечи, уводит с тропы и осторожно усаживает под дерево.
– Мужской дом? – шиплю я. – Кип, ты привёл нас к мужскому дому?
Он свешивает голову.
– Или это ты? – перевожу взгляд на Мальву. – Заколдовала его, чтобы он шёл сюда?
– Я не умею делать такое. А если б умела, не стала бы. Всё честно. Как ты и сказала: мы доверились судьбе – и она привела нас сюда. Правда, я это чуть раньше поняла. – Мальвиных губ снова касается мягко-ироничная улыбка. – Мы давно должны были выйти на развилку, да и местность незнакомая. Вот я и сложила один плюс один.
Тоже мне, арифметичка!
– Надо уйти подальше от тропы, – цежу я сквозь зубы.
Мальва кивает и, помогая Кипу встать, приговаривает:
– Потерпи немножко, пожалуйста. Знаю, ты хочешь в дом, но надо подождать.
Его действительно тянет к забору, но он всё-таки позволяет увести себя в низину и усадить в ложбине между вспученными корнями.
Почему я решила, что Кип может вывести нас из леса, и просто пошла за ним? Его мозги теперь как холодец, но с моими-то вроде всё в порядке. Надо было догадаться, что мышечная память поведёт его туда, где он чувствовал себя в безопасности. Где ел, спал и мылся последний раз перед смертью.
Сердито выдохнув, я опускаюсь на землю, кладу мешок в ноги и приваливаюсь к стволу.
– Ну, что дальше? – в голосе звучит вызов. – Дождёмся, когда мужья уйдут и залезем в дом? Поищем лекарство для Услады и ответы на все вопросы? Может, ещё улики соберём, чтобы было, что предъявить газетчикам?
– Да, – просто отзывается Мальва, усаживаясь рядом с Кипом. – Звучит хорошо.
– Звучит ужасно, – со злым бессилием возражаю я. – А если мужья не уйдут? Или вернуться? Или запрут ворота на ключ? А не ворота, так дом…
– Скоро узнаем.
Как же раздражает её спокойствие! Мальве-то, конечно, хоть бы хны. Не её Таран подозревает в бесовстве. Так всегда и бывает: запреты нарушает одна – а собак спустят на другую. К тому же, чего ей бояться? Она теперь колдунья. Вон опять в книгу уткнулась.
– Если меня убьют, – сглатываю комок, – не делай со мной то, что сделала с Кипом.
Мальва поднимает взгляд, и я добавляю:
– Обещай.
Помедлив, она вздыхает и отзывается:
– Обещаю.
– А теперь дай сюда книгу. Хочу проверить кое-что.
Мысль приходит внезапно. Вспоминается строчка, подчёркнутая Мальвиным ногтем, и я думаю: уж не оставила ли Луда на страницах свою метку? Или Виса – она тоже могла. Открыв книгу наугад, я скольжу взглядом по строчкам: