Елена Станиславская – Любомор. Академия ядов (страница 12)
– Входите.
В небольшой квадратной комнате головокружительно пахло сладостью старых книг, древесиной и воском для полировки мебели. У занавешенного окна темнел дубовый стол, обитый изумрудным сукном, за ним и напротив стояли два стула с высокими спинками, а вдоль стен тянулись застекленные шкафы с книгами. Тьяне хватило одного взгляда на потертые бархатные и кожаные корешки, чтобы определить, насколько редкие экземпляры хранились здесь.
Внутри поднялась дрожь. Не счесть, сколько раз Тьяна подавала заявку в Центральную библиотеку, чтобы получить возможность подержать в руках хоть один томик из раритетной коллекции, однако ей неизменно отказывали. Она знала, как выглядят корешки, но ни разу не видела их вживую.
Однорукий прошел мимо шкафов, даже не взглянув на них – похоже, он был так же холоден к книгам, как и к студентам. Тьяна мысленно обозвала его чурбаном, но потом подумала: «Должно быть, он видел эти издания тысячи раз. И прикасался к ним. И, – сердце дрогнуло, – читал». Она стиснула зубы, испытав неуместный приступ зависти.
Мужчина занял место за столом и молча указал Тьяне на соседний стул. Сев, она положила ладони на колени и с немым вопросом уставилась на однорукого. Его лицо было непроницаемо, точно железная маска.
«Где-то у него на затылке, – вдруг подумалось Тьяне, – спрятаны крохотные скважинки для таких же крохотных ключиков». Стоит отпереть все – и заслон спадет, обнажая истинное лицо. Вот только скважинок там немерено, а ключики попрятаны.
– С чего вы решили, что Лика Требух отравлена? – спросил однорукий.
«Лика Требух», – мысленно отметила Тьяна. В голове мигом прояснилось. Вот, значит, кто умер сегодня за компанию с Велимиром: старшая сестра однокружницы. Тьяна мрачно подумала, что следующая встреча сестер Требух, как и загадывалось, произойдет на могиле – только не основателя академии, а самой Млады. Что же ее связывало с Вэлом и почему Еникай считал, что Тьяне следует побеседовать с ней?
Не позволив паузе слишком затянуться, Тьяна расправила плечи и произнесла с прохладной вежливостью:
– Представьтесь, пожалуйста. Я не знаю, как к вам обращаться.
– Старший мастер. – Похоже, должность значила для него больше, чем собственное имя, раз однорукий начал с нее. Помедлив, он добавил: – Можете называть меня мастер Зорич.
– Мастер Зорич, я подумала, что Лика отравлена, по нескольким причинам, – начала Тьяна. – Настоятель объявил, что погибло двое студентов, а следом моя однокружница закричала и лишилась чувств. Люди редко просто так падают на пол. Я должна была…
– Судя по всему, вы должны были упасть рядом, – перебил Зорич.
– Что, простите? – Тьяна приподняла брови.
Рука в серой перчатке нырнула в ящик стола и опустила на сукно желтоватый лист. Тьяна тотчас узнала фирменный бланк академии Девы с плохо пропечатанным гербом в правом верхнем углу: так сразу и не поймешь, башня там с закругленной крышей или кое-что неприличное. Почерк тоже был знаком: ровные ряды мелких буковок принадлежали руке настоятельницы. Что эта курица Устия накорябала старшему мастеру? Тьяна потянулась к бланку, взгляд выхватил два имени: «Тьяна Островски» и «Велимир Горски», а затем Зорич согнул бумагу пополам.
Впрочем, письмо можно было и не читать. Тьяна и так все поняла: настоятельница посчитала своим долгом предупредить, что жених и невеста будут учиться под одной крышей. Преисполненная благочестием, курица распереживалась, как бы престижная академия не превратилась в гнездо греха и разврата. Наверное, много думала про них с Вэлом после того случая… Тьяна едва сдержалась, чтобы не скрипнуть зубами.
– Соболезную вашей утрате, Островски, – без доли сочувствия произнес старший мастер.
– Благодарю, – сухо отозвалась Тьяна. – При всем уважении, каждый по-своему переживает потерю. Я не из тех, кто падает в обмороки. К тому же мне все еще не верится, что Велимир… – Она на миг опустила взгляд, и пальцы сжали ткань юбки. – Что его больше нет. Я почти не знала жениха, нас помолвили родители, но его смерть, без сомнения, стала ударом для меня и наших семей. – Вроде звучало складно.
– Почти не знали, – повторил Зорич; он то ли случайно сосредоточился на этих словах, то ли уловил нотку лжи. – Скажите, Островски, вам не кажется подозрительным, что ваш будущий муж умер, как только вы прибыли в академию?
– Подозрительным? Нет. Скорее ужасным. – Сглотнув сушь, Тьяна повторила: – Да, это ужасное совпадение.
– А то обстоятельство, что вместе с Горски умерла девушка, с которой его связывали тайные отношения, – тоже ужасное совпадение? – Стальные глаза, не мигая, ловили каждый жест Тьяны.
– Тайные отношения? – переспросила она, тронув шляпку кончиками пальцев. – Мне ничего не известно об этом.
– Как и о том, что Млада Требух ждала ребенка?
Вопрос старшего мастера пригвоздил Тьяну к стулу. Да, она подозревала, что у Вэла с Младой была связь, – Еникай намекнул на это, хотя на прямой вопрос об измене ответил: «Нет, не совсем». Возможно, он имел в виду, что Велимир собирался разорвать помолвку и жениться на беременной подружке, поэтому их связь нельзя было назвать изменой? Тьяна и подумать не могла, что у Вэла и Млады все зашло настолько далеко.
Судьба наносила удар за ударом, не давая времени на передышку. Жених не любил Тьяну, его смерть не спасла ее от «Любомора», а тут еще оказалось, что Вэл, наплевав на помолвку, строил другие отношения. «Тайные», как выразился Зорич. Вот только жених, похоже, не особо скрывал их. А самое плохое, что теперь у Тьяны был явный мотив для убийства. Для двойного… нет, для тройного убийства. Она глубоко вдохнула, стараясь унять жар и трепет, но эмоции, точно огонь под воздействием кислорода, лишь усиливались. Под кожей заметались подожженные мотыльки.
Зорич внимательно наблюдал за ней.
– Я ничего не знала. – Наконец выдавила Тьяна. – Ни о Младе, ни о ребенке.
– Да, вы точно не из тех, кто падает в обмороки, – заключил старший мастер. – Вы свободны, Островски.
Стоило ей встать, как он добавил:
– Должен уведомить вас, что вашу комнату обыщут. Каждый угол. Каждую пядь. – Зорич дважды прихлопнул ладонью по столу. – А теперь, Островски, ступайте на вводное занятие для студентов первого круга. Вы уже опаздываете.
В памяти всплыла сумка, висящая на столбике кровати, и у Тьяны дрогнули колени. Пытаясь сохранить лицо, она кивнула старшему мастеру и вышла за дверь. Захотелось привалиться к стене и медленно сползти на пол, но Тьяна заставила себя пойти по коридору. Каждый шаг давался с трудом, казалось, на ногах появились невидимые кандалы. В мыслях, набирая обороты, крутилось: «Все кончено, все кончено».
Тьяна не сомневалась: если она ринется в пансион, чтобы избавиться от улик, старший мастер узнает об этом. Неспроста он сказал о вводном занятии: пока все первокружники будут сидеть на скамейках и слушать мастера переводов, кто-то из подручных Зорича войдет в комнату Тьяны, откроет сумку и увидит запекшуюся кровь.
Ох, лики, что же делать?
А если и правда изобразить обморок? Прямо здесь, под дверью кабинета старшего мастера? Он выйдет, наткнется на нее, попытается оказать помощь – и тогда…
«Что тогда? – мрачно спросила себя Тьяна. – Удушишь его галстуком?»
Она до боли сжала кулаки и приказала ногам шевелиться живее. Не явиться на вводное занятие – как расписаться в собственной виновности. Тьяне нужно было что-то придумать, как-то выкрутиться – и сделать это до того, как дойдет до учебного зала. Иначе на ее щиколотках защелкнутся уже реальные кандалы.
Какую чудовищную неосмотрительность Тьяна проявила, решив, что у нее есть время до вечера. А все курица Устия с ее треклятым письмом! Если бы настоятельница не влезла, возможно, никто бы не узнал, что у Тьяны здесь учился жених. Все едва не решилось само собой: настоятель объявил, что Вэл и Млада умерли «по собственной воле», а значит, никто не собирался проводить расследование. Вот только старший мастер оказался не так глуп, чтобы поверить в добровольное отравление «Кровобегом».
Не верила в это и Тьяна. Им бы с Зоричем объединиться, да невозможно: в его глазах она – главная подозреваемая, а не союзник. Не могла же Тьяна прийти к старшему мастеру и сказать: «Вэла и его подружку точно отравили, и по моим венам, кстати, тоже течет яд. Давайте вместе подумаем, что с этим делать».
Тьяна горько, мучительно усмехнулась, а затем ее будто пронзила молния: по телу побежало электричество, мысли залило светом. Остановившись посредине опустевшего вестибюля, она невидящим взглядом уставилась во мрак подземелья, разверзнувшегося у нее под ногами. В голове у Тьяны все сложилось. Это была не просто догадка, а настоящее озарение.
Ночное убийство и ее отравление связаны. Не случайная рука вонзила ей в кожу намазанную ядом иглу. Не шалый безумец прошептал на ухо: «
Ее отравили, чтобы она убила Вэла.
Глава 7. Тайное стремление к свободе
Кто решил, что может использовать ее как оружие? В голове мелькали лица и имена, старые связи и новые люди – воспоминания распирали череп, и Тьяна почти слышала его треск. Никто из знакомых, казалось, не годился на роль коварного кукловода. Впрочем, он мог входить в круг Велимира, оставаясь посторонним для его невесты. Тот, кто подстроил все это, знал о помолвке. Возможно, был в курсе измены. Вот только как он мог предугадать, что Тьяна решится убить Вэла, чтобы спасти себя?