Елена Станиславская – Любомор. Академия ядов (страница 11)

– Думаю, нам лучше пойти вместе со всеми, – сказала Тьяна. – Я тоже с первого. Тьяна Островски.

– А ты переводчица или… – начала однокружница, и бледное северное лицо залилось румянцем. – Ой. Форма же.

– Ничего, каждый мог растеряться, мы же здесь новенькие, – со снисходительной любезностью заметила Тьяна.

– Я – Лика. Матушка в честь ликов назвала, чтобы они меня защищали, всегда-всегда. А то я с рождения много болела: то краснуха, то золотуха… Ой, тебе это совсем неинтересно. – Она сделала паузу, в надежде на возражения, но Тьяна промолчала. – А ты не знаешь, что случилось? Прозвенел колокол, все куда-то пошли, а мне и спросить некого. Верней, есть, но… нет. – Лика поправила шляпу, снова съехавшую на глаза. – Меня должна была забрать сестра, но, наверное, не успела. Вряд ли она решила подшутить надо мной. Про Хитвика-то предупредила и осколок дала, а у могилы не встретила.

– У могилы?

– Да. Тут есть обычай: если назначают встречу, но не говорят место, надо идти к могиле основателя. А ты не знала? – В Ликином голосе прозвучала неприкрытая, наивная радость: она все-таки могла рассказать кое-что интересное и неизвестное сокружнице.

– Отвечая на твои вопросы: нет. Я не знаю, почему звенел колокол, куда мы идем и про обычай тоже. У меня здесь не учится никто из близких.

Со вчерашней ночи это было правдой.

– Скоро у меня тут тоже никого не будет, – с досадой пробормотала Лика и, громко ойкнув, зажала рот ладонями. – Я имела в виду… нет, я ничего не имела в виду.

Тьяна не стала любопытничать и сделала вид, что пропустила слова новой знакомой мимо ушей. Ее сестра, очевидно, собиралась бросить учебу – и что же с того? Тьяне не было никакого дела до чужих секретиков. Девица наверняка задумала побег с возлюбленным. Лишь бы потом не оказалась на юге, среди прислужниц Искусного дома, раздвигающих ноги за четвертак.

– Значит, Хитвик не напугал тебя? – Тьяна перевела тему. – Меня, если честно, он застал врасплох.

– Напугал, еще как напугал, – робко улыбнулась Лика. – Он такой громадный, рогатый… Это же был студент, да? Ряженый? – с надеждой уточнила она.

– Конечно. Его зовут Еникай. Если хочешь, познакомлю.

– Ты что, успела подружиться с мальчиш… молодым мужчиной? – Лика зарделась пуще прежнего.

– Не то чтобы подружиться, но мы выпили чаю и немного поболтали о том о сем.

Слова Тьяны настолько поразили Лику, будто она никогда не разговаривала с юношами.

Приоткрыв рот, однокружница с ног до головы оглядела Тьяну и протяжно выдохнула:

– О-о…

Толпа, миновав лужайку для игры в хлопту, потекла к золотому куполу библиотеки. Похоже, тут, в главном хранилище знаний, проводились собрания по чрезвычайным случаям. Тьяна не думала, что впервые посетит библиотеку Старика при таких обстоятельствах, но выбора не было, и она невольно ускорила шаг. Лика засеменила рядом.

Стоило войти внутрь, как дух захватило от простора. Перед ними предстали высокие арочные потолки, украшенные мозаикой, широкий мраморный вестибюль и глубокое подземелье – пол из плотного стекла, обнажая наслоения веков, позволял буквально заглянуть в прошлое. По бокам от входа высились черные кованые светильники, увитые золотыми, искусно выполненными побегами плюща и винограда. По центру, высоко над головами, висело фиолетово-зеленое полотно с гербом академии – бумажным цветком олеандра, лепестки которого покрывал мистерианский алфавит.

Под полотнищем на возвышении располагалась кафедра. За ней стоял настоятель академии: Тьяна еще не видела его лично, только на фотографиях в прессе. В газетных черно-белых оттенках он выглядел свежее, а в цвете походил на ощипанную сову. Круглые очки едва держались на приплюснутом носе, бакенбарды торчали редкими перьями.

Толпа, напирая, сдвинула Тьяну и Лику к витражному окну. Свет еще не пришел, чтобы поиграть с цветными стеклышками, из-за чего витраж выглядел мрачно. Да и запечатленный на нем сюжет не отличался весельем, изображая предательство и казнь последнего мистерианского правителя. Когда Тьяна размышляла об этом историческом событии, слово «предательство» неизменно бралось в мысленные кавычки.

– Полагаю, все в сборе, – оглядев собравшихся, натужно произнес настоятель. – Вы слышали колокол, а значит, понимаете, что случилось. – Разумеется, он не брал в расчет новичков. – В воздухе висит лишь один вопрос: «Кто отправился к ликам?» И я, как настоятель академии Остора Ястребога, обязан дать ответ. Назвать имя. – Он выдержал паузу. – Имена.

По вестибюлю пролетел тревожный шепоток. Все понимали, что речь идет о смерти, но лишь немногие знали, сколько студентов умерло. Тьяна пробежала взглядом по толпе. Заметила смоляную макушку Еникая, а у выхода – медно-горчичные кудри Мару. Поискала глазами Гнев, но не нашла. Вдруг вспомнилась рука, соскользнувшая с носилок. Зеленая манжета, тонкие пальцы. Тьяна еще раз внимательно огляделась вокруг, выискивая изогнутую фигуру, медовичевские локоны или широкополую шляпу, но так и не встретила никого похожего. Поймав себя на том, что волнуется, Тьяна поморщилась. Вот еще не хватало. У нее и своих проблем полно. А Гнев ей даже не подружка. Что с того, если ее, а не какую-нибудь другую девушку вынесли из часовни? В груди натянулась и протестующе задрожала невидимая струна.

– С прискорбием сообщаю вам, – продолжил настоятель, – что сегодня мы лишились двух студентов. Две души отлетели к ликам и да будут приняты в сонм.

– Да будут приняты, – тихо повторили несколько голосов.

– Как и год назад, нас покинули студенты с отделения ядов, но на этот раз виною была не губительная рассеянность и не чрезмерная увлеченность препаратами. – Совиные перья дрогнули. – Юноша и девушка расстались с жизнью по собственной воле.

Одни заахали, другие забормотали. Тьяна почувствовала, как округлились ее глаза и похолодели руки. Вэл покончил с собой? Немыслимо, невозможно! Ни один человек, мало-мальски сведущий в ядах, не вольет себе в глотку «Кровобег». Для этого надо быть настоящим безумцем. Тьяна попыталась поймать взгляд Мару, но он неотрывно глядел на кафедру. Да, правильно, им незачем смотреть друг на друга. Тронув шляпку, она отвела глаза.

Гул голосов все нарастал, нарастал – и мигом схлынул, когда настоятель вновь открыл рот. Все ждали имена, и они прозвучали:

– Сегодня мы прощаемся с Велимиром Горски и Младой Требух.

«Не Гнев», – успела подумать Тьяна.

Сбоку, совсем близко, кто-то завыл на одной ноте. Повернувшись на звук, Тьяна увидела, как Лика тяжело оседает на пол. Глаза сокружницы закатились и тотчас скрылись под шляпой. Губы словно запорошило пеплом. Еще одно отравление? В голове у Тьяны зашуршали карточки с ядами и антидотами: на что похоже, чем помочь? Она потянулась к Лике, но кто-то стиснул плечо и рванул назад. Обернувшись, Тьяна напоролась на пронзительный взгляд. Перед ней стоял однорукий мужчина – тот самый, кто разговаривал со священником.

– Островски, – голос подошел бы судье, оглашающему смертный приговор, – вы пойдете со мной.

Глава 6. Старший мастер

Железная хватка, сталь в глазах и серебро седины – мужчина казался вылитым из металла. Тьяна дернула плечом в попытке освободиться: какой бы властью он ни обладал в академии, сейчас ее волновало другое – жизнь Лики.

Вырваться не получилось, и Тьяна волчицей глянула на незнакомца. До чего же цепко он ее держал! Наверняка тренировал левую руку до седьмого пота, чтобы компенсировать отсутствие правой.

– Пустите! – бросила Тьяна. – Вы что, не видите, ей нужна помощь.

Однорукий холодно смотрел на нее, словно перед ним стояла проблемная студентка, которую следует отчитать.

Кинув взгляд на Лику, он процедил в сторону:

– Принесите аммиачной воды.

Несколько человек разом сорвались с места и, расталкивая толпу, устремились к выходу. Тишина спала, словно кто-то сдернул с вестибюля тяжелый балдахин: зажужжали голоса, застучали шаги. Снова посмотрев на Лику, Тьяна поняла: да он, этот однорукий, прав. Неудовольствие смешалось с облегчением. Сокружница не отравлена и не умирает – она всего лишь в обмороке. Хорошо, что так. Плохо, что Тьяна не догадалась об этом сама. Мысленная картотека с ядами и антидотами захлопнулась, прищемив гордыню.

– Идемте, – почти не разжимая губ, произнес однорукий.

Упираться не имело смысла. Чуть обмякнув, чтобы чужие пальцы не давили на плечо слишком сильно, Тьяна молча пошла рядом с мужчиной. Студенты расступались перед ними, перебрасываясь шепотками и взглядами.

Страх за жизнь Лики сменился волнением за свою судьбу. Однорукий точно что-то знал – чем еще можно было объяснить интерес к новенькой? Как далеко простиралась его осведомленность – вот что волновало Тьяну.

Когда они пробрались сквозь толпу, мужчина наконец убрал руку с ее плеча. Он ускорился, и Тьяна подстроилась под широкий шаг. Разрезая стоячий воздух библиотечных коридоров, они уходили все дальше. Деревянные полы блестели от утреннего света, проникающего сквозь окна. Слева и справа мелькали каменные скамьи с острыми краями, будто созданные для того, чтобы никто и никогда не присаживался на них. Из углов выглядывали бюсты писателей и переводчиков, ученых и ядовщиков. Тьяна знала всех, кого вылавливал ее взгляд.

Влево, вправо, снова влево – и вот они оказались у неприметной двери. Сунув руку в карман, мужчина достал ключ и вставил его в скважину. Скрипнули петли, однорукий переступил порог и бросил через плечо: