Елена Станис – Осиновый кол прилагается (страница 24)

— Это.

Натаниэль прикоснулся губами к моим. Чуть отстранился, потом поцеловал меня снова, на этот раз более требовательно, удерживая за затылок углубил поцелуй, а я, по-прежнему держа в руке монокуляр обхватила его за шею, жадно внимая прикосновениям губ, движению языка.

Вот как оно бывает. Мой первый поцелуй. Я жадно вдыхала цитрусово-лавандовый аромат, который, казалось, впитался в мою кожу.

— Ваше сиятельство! Ваш батюшка просит к себе, — донёсся снизу голос Жозепа.

Натаниэль тихо выругался. Посмотрел на меня, улыбнулся, я ответила такой же улыбкой.

— Надо поговорить с отцом, — прошептал мне в губы.

— Хорошо, — кивнула я.

— Моя дивная Алина, — ласково произнёс граф, снова припадая к моим губам.

— Ваше сиятельство! — Снова раздалось внизу.

— Возьми его леший, — пробормотал Натаниэль, спускаясь вниз.

Я последовала за ним. Деревянная покачивающаяся лестница уже не казалась мне пугающей, наоборот, всё вокруг сделалось таким приветливым и радушным. Не в силах сдерживать переполняющие меня чувства я вышла с глупой улыбкой, меня тянуло петь и танцевать, хотелось, чтобы и все вокруг были счастливы. А ещё распирало хоть кому-нибудь рассказать о поцелуе с молодым графом, красивым как стереотипный принц из детских сказок. Но кому тут расскажешь? Не здравнику же с отцом Донсоном. Я с сомнением посмотрела на Эльгибора. Латник ответил мне тяжёлым взглядом. Не желая уходить со свежего воздуха, я свернула в сад. Страж, разумеется, последовал за мной.

— Слушай, Эльгибор, а у тебя есть жена? — Не сдержала я порыва пообщаться на тему нежных чувств.

— Нет, — ответил железный человек.

— А невеста или подружка? — Допытывалась я, сбавляя шаг.

— Нет, — последовал лаконичный ответ моего спутника.

Я посмотрела на него внимательнее. Если привести это чудо в порядок, то он станет не таким уж грозным. Хотя… нет. Наверно и в подштанниках его хмуро-сердитое выражение будет навевать ужас. Хотя есть в этом и некий шарм. Некоторым нравится.

— А тебе кто-нибудь приглянулся? — Не унималась я.

Латник не ответил, только издал звук, напоминающий приглушённый рык.

Вопрос «Планируешь ли ты завести семью» застрял у меня в горле при следующим мимолётной взгляде на свирепого мужчину. Ладно, с этим тоже, похоже, не пооткровенничаешь. Я перевела разговор.

— Слушай, Эльгибор, то, от чего ты представлен здесь меня охранять может случиться только ночью. Так что, может тебе отоспаться? Заодно снимешь свои доспехи, отдохнёшь как следует?

— Приказано следовать за вами, — пробасил мужчина.

Я пожала плечами, мол, «как хочешь». Подошла к грушевому дереву и потянулась на цыпочках за спелым плодом. Спелую грушу сорвал и протянул мне Эльгибор. Я обратила внимание, что перчатки и нарукавники у него из кожи, а не из стали. Ну хоть не полностью «железный человек».

— Спасибо, сорви и для себя, — улыбнулась я.

Эльгибор послушно сорвал вторую и мы одновременно впились зубами в сочную мякоть.

— Отец, мать и братья живут в деревне. Не видел их девять лет, — вдруг изрёк откровение латник.

Я обрадовалась его порыву поговорить.

— А почему так долго?

— Не положено по службе. Но через год я смогу с ними встретиться, даже вернутся на совсем.

Надо же, мой угрюмый страж умеет говорить длинными предложениями!

— Они должно быть очень обрадуются.

Больше мы не общались пока не вернулись в замок. Какого было моё удивление, когда заметила, что наша комната опустела. Не было ни Грэга Тилли, ни Донсона Браунига, ни наших вещей. Только незнакомый мне слуга (ну может я его и видела раньше, но не обращала внимание).

— Милсдарь Тод, его сиятельство велел перевести вас в другую постельную, — молвил челядинец слегка гнусавым голосом.

— Маркиз? — Удивилась я.

— Наследный сын маркиза Натаниэль Кристан, граф Виенский.

Ну конечно, Натаниэль.

— Куда? — Растерялась я.

— Прошу следовать за мной, — слуга жестом подтвердил значение своих слов и пошёл по коридору в крыло, где проживали маркиз и его дети.

Новая комната оказалась удивительно просторной, с двумя окнами, лепниной на потолке, мебелью из мореного дуба. Кроватей было четыре, но одна из них — шире других и с балдахином, к тому отделённая ширмой. На стене я увидела свечные часы: на держатели находилась тонкая свеча, а вертикально были нанесены деления-отметки, по которым по мере сгорания свечи можно было определить течение времени. В комнате нас ждали Тилли и Брауниг.

— Тод! — В голос произнесли мужчины. Из-за присутствия Эльгибора они не могли звать меня настоящим именем.

— Ну теперь поместимся вчетвером! — Я подмигнула латнику, каменное лицо которого не выразило ни единой эмоции.

Кровать с балдахином. Готический замок. И любовь наследного сына маркиза. Можно сказать, жизнь в этом мире удалась. Только бы скорее справится с упырём и можно будет расслабится и наслаждаться.

Не успели разложиться как нам доложили о том, что караульный, который пострадал от Дракулы, пришёл в сознание. Мы вчетвером не теряя времени отправились к нему. По дороге я заметила смотрящего на меня в упор с нескрываемым презрением Датмира, но проигнорировала его. Буду ещё на всяких парнокопытных размениваться.

Нападение произошло в помещении Донжоне — самой крупной из башен замка — на последнем (третьем) этаже. Пострадавшего перенесли в восточное крыло жилой части замка, куда вёл отдельный вход. Восточное крыло оказалось чувствительно холоднее нашего. К счастью комната, где лежал бедняга, была оснащена камином, огонь в котором поддерживался день и ночь. Нас встретил у входа в комнату караульный начальник.

— Фирс слаб и не может выговаривать слова, только мычит. Писать он не умеет и честно говоря, не представляю, что можно от него узнать, милсдари, — сообщил он. Должно быть с Грэгом Тилли и Донсоном Браунигом, а может и с Эльгибором, они уже были знакомы, а представляться мне он не счёл нужным.

— Ничего, мы учтём возможности Фирса, — успокоил священник.

— Сейчас с ним его сиятельство наследный сын маркиза и названый сын маркиза Эгберт, — добавил караульный начальник.

Моё сердце подпрыгнула от мысли, что сейчас я снова увижу Натаниэля.

Мы вошли в комнату, поклонились господам. При этом Натаниэль мне чуть заметно улыбнулся, я вернула ему улыбку.

— Эльгибор, жди за дверью, — распорядился граф Виенский. — Народу и так предостаточно.

Действительно, комната была небольшой, таких же габаритов, как и наша предыдущая комнатка-келья, а сейчас в ней собралось семь человек, включая раненного.

Караульный лежат на кровати с перебинтованным горлом и плечом. К ноге был привязан жгут. На вид мужчине было около сорока, щёки впалые, под глазами залегли тёмные круги. Выглядел он измождённым.

«Бедный, как он пострадал. Хорошо хоть выжил», — подумала я.

— Фирс, ты можешь хоть что-то произнести? — Обратился к нему Донсон Брауниг.

— У-у-у, — издал стон раненный.

Мы с Грэгом Тилли переглянулись. Наверно караульный начальник прав. Что может нам сообщить человек, который не умеет писать и в данным момент не способен говорить? Но отец Брауниг нашёл выход из положения.

— Фирс, я буду задавать вопросы, если ты скажешь «у» один раз, это будет означать «да». Если скажешь два раза, это будет означать «нет». Если не знаешь, промолчи. Ты понял?

— У — выдохнул караульный.

— Да, — пояснил Грэг Тилли.

Караульный начальник бросил одобрительный взгляд на отца Браунига.

— На тебя напало это существо? — Священник развернул перед раненным нарисованный мной автопортрет Дракулы.

— У.

— Да, — перевёл здравник.

— А потом он скрылся в направлении замковых ворот? — спросил отец Брауниг.

— У. У. — простонал несчастный.

— Два раза «да», — не сдержалась я.