Елена Станис – Осиновый кол прилагается (страница 25)
Пошутила сильно некстати и уже корила себя за это. Бедный человек еле выжил и не мог говорить, а я ни к месту сострила. К счастью, понял мою издёвку только Натаниэль Кристан, что читалось в брошенном на меня взгляде и однобокой ухмылке. И, может быть, отец Брауниг, но последний и бровью не повёл. А Грэг Тилли, Эгберт и караульный начальник в один голос возразили мне, напомнив, что два раза «у» означает «нет».
— Он побежал на юг? — Продолжил Брауниг.
— У. У.
— На север?
— У. У.
— На запад?
— У.
Донсон Брауниг вытащил из внутреннего кармана толстую изрядно потрёпанную тетрадь и сделал пометки карандашом.
— Отец Брауниг, а что вы записываете в свою тетрадь? — Поинтересовалась я, когда мы возвращались в своё крыло замка.
Священник протянул мне потрёпанную тетрадь. Она была исписана больше чем наполовину. Каждая страница начиналась датой и указанием места.
— На протяжении всей жизни я отмечал те события, которые были связаны или могли быть связаны с вампиром.
Меня сразу охватило желание ознакомиться с содержимым тетради.
— Можно я почитаю? Верну в целости, обещаю, — попросила я.
— Если бы знал, что тебя заинтересуют мои записи, дал бы раньше, — улыбнулся Донсон Брауниг.
— Спасибо, поблагодарила я, прижимая к груди потрёпанную тетрадь.
Глава 8. Ловит волк, ловят и волка
После возвращения, я, Тилли и Брауниг поужинали на кухне. Втроём и без эксцессов. Но когда мы возвращались в новую отведённую нам комнату и я уже предвкушала как лягу спать на мягкую постель под балдахином, меня перехватили. Резко дёрнули за руку. Я ойкнула от неожиданности. Здравник и отец Брауниг затормозили и обернулись.
— Переговорю с ТОДом, — соблаговолил пояснить им его сиятельство Натаниэль Кристан. — Эльгибор, следуй в спальные покои за милсдарями.
Я повернулась к графу и улыбнулась, но добродушия на лице его сиятельства не увидела. Он затащил меня через кухню в прохладное помещение со множеством полок, на которых лежали бутылки, недалеко в ряд стояли увесистые бочонки.
— Где мы? — Я заозиралась.
— В баттери, — ответил Натаниэль, но мне это ничего не дало.
— А, здесь хранится вино, — догадалась я.
— В основном пиво.
Я немного покружилась. Бутылки были без этикеток. Но наверно располагались в каком-то определённом порядке. Его сиятельство решил со мной жахнуть чарку другую? Так-то я не любитель, но за компанию, как говорится…
Натаниэль провёл пальцем по моей шее и его взгляд как-то странно остановился чуть ниже ключицы. Я подняла бровь. Надеюсь это у меня вышло хоть наполовину также эффектно как у графа. Мимику не оценили.
— Где твоя цепочка? — Холодно спросил Натаниэль Кристан.
Моя цепочка с ключиком, которую я подарила Эгберту. Сказать правду или соврать? Врать мне было неприятно, и я старалась прибегать ко лжи только в крайних случаях. Потому ответила честно.
— Цепочку я подарила Эгберту. Он мне дважды очень сильно помог, — добавила я в оправдание.
В оправдание? Так, теперь ещё и буду оправдываться. Но это было до того, как Натаниэль меня поцеловал, так что технически всё нормально.
По выражению лица его сиятельства я поняла, что он об этом уже знал. Наверно видел ключик на шее названного брата. Хорошо, что я не стала врать.
— Ты любишь Эгберта? — тихо спросил сын маркиза.
Люблю? Должна бы любить. Эгберт такой добрый, улыбчивый, красивый, столько раз выручал меня. Конечно, он был самым лучшим… другом. Неужели я такая испорченная? По всем канонам несмотря на то, что у Эгберта есть дама сердца, я должна воспылать к нему неразделённой любовью. Мне ведь было так хорошо, так легко с ним. Но это — не любовь. А может поцелуй графа всё изменил во мне?
— Нет, — проговорила я с таким изумлением, как будто только что открыла для себя закон тяготения.
Лицо Натаниэля с ожидающе напряжённого сделалось вдруг каким-то … счастливым? И мне от этого почему-то тоже стало как-то радостно. Неужели… Вот уж не думала, что моё сердце предательски выберет высокомерного графа. Уж лучше б я влюбилась в Эгберта, хоть и неразделённой любовью. Ведь с Эгбертом так легко, просто, а от Натаниэля Кристана у меня мурашки по коже и чувство неловкости, и…
Он притянул меня к себе и схватил в охапку как стог сена. А я, а мне так стало сладко в его объятиях. Чуть отстранился и нашёл мои губы своими. Поцелуй. Ещё один. Потом мы услышали шум на кухне: должно быть прислуга убирала со стола.
— Долго мы ещё будет прятаться по углам как нашкодившие котята? — прошептал Натаниэль.
— А ты хочешь довести до сердечного приступа добрую половину замка? Граф Натаниэль Кристан и Тод. Если б ещё меня звали Тодео было бы как-то менее неудобно…
— Алина, ты знаешь о чём я, — его сиятельство снова коснулся моих губ нежным поцелуем. — Надень платье. Я пришлю тебе несколько из запасов Селесты.
— Чуть позже, Натаниэль, пожалуйста. Мне надо поговорить с мастером Тилли.
— Не затягивай.
Тут из дверного проёма нас осветило, но через миг дверь закрылась обратно. Наследный сын маркиза, обжимающийся с учеником здравника. Смачная картина кому-то представилась. Скоро поползут слухи.
Так или иначе, но вернулась я в комнату счастливая. Там меня уже ждали Грэг Тилли, Донсон Брауниг и Эльгибор. Но не спросили меня ни о чём. Природная учтивость? Мне было капельку неудобно и стыдновато, но сохранившийся вкус губ Натаниэля, его запах, предвкушение новых встреч перекрывали всякие другие чувства.
Каково было моё удивление, когда на подушке я обнаружила веточку с цветущими репейниками, лежащей на записке. Я поставила репейник в вазу с подаренными Натаниэлем утром цветами и взяла в руки записку. От аккуратно сложенного листка бумаги исходил знакомый цитрусово-лавандовый аромат. Красивым витиеватым подчерком был написан дистих.
Ниже приписка:
Ах. Натаниэль Кристан, тебе досталась моя первая пощёчина, мой первый поцелуй. В чём ещё ты будешь для меня первым?
Меня переполняли эмоции и спать я не могла. Зажгла свечу на столе и принялась за чтение тетради Донсона Браунига.
Я ожидала, что первой записью нападения вампира будет семья Браунигов. Но нет. Никаких упоминаний Браунигов в заметках священника я не нашла. Должно быть Донсону слишком больно от этих воспоминаний.
Первая запись тетради гласила: «Клянусь бессмертною душой не иметь покоя доколе не будет изничтожен проклятый вурдалак, что безвременно лишил меня семьи».
Она была сделана тёмно-багровыми чернилами.
«Кровь» — промелькнуло в голове. Далее шли описания случаев нападения вампира по схеме: дата — место — убитые и выжившие — особое. К особому относилось описание поведения монстра, был ли применён гипноз, в какой стороне вампир скрылся после нападения. Так, первой записью было.
28 июля 1741 г. от Р.Х.
Малтия, деревня Долгое.
Убита женщина, около 30 лет, иссушена укусом в шею.
Особое: жители свидетельствовали, как душегуб (предположительно вампир) встал на четыре лапы и скрылся в стороне серых гор на Юго-Востоке.
Следующая запись.
12 октября 1741 г. от Р.Х.
Малтия, деревня Спорное.
Убита семья из пятерых человек (мужчина около 40 лет убит ударом в голову, женщина около 35 лет иссушена, девочка около 7 лет иссушена, девочка около 5 лет иссушена, младенец иссушен), выживших нет.
Особое: соседка видела мужчину, что стал на четвереньки и аки зверь помчался на юг к Волжанским землям.
Я внимательно прочитала все случаи нападений, описанные Донсоном Браунигом.
К концу я увидела запись, вероятно, о жене учителя.
15 октября 1772 г. от Р.Х.
Виена, город Сторнул.