Елена Станис – Осиновый кол прилагается (страница 23)

— Приветствую, брат, — обернулся к нему Эгберт.

Эльгибор встал, наклонился, сел обратно. Я проделала тоже самое.

— Здравия, братец, — холодным тоном отозвался Натаниэль.

Места между мной и Эгбертом было немного, сантиметров двадцать, не более, но его сиятельство решил втиснутся именно между нами. Названый сын маркиза чуть отсел, освобождая место кровному сыну маркиза. На его лице читалось недовольство, но вслух оно так и осталось не высказанным. Я чуть тоже подвинулась в сторону Эльгибора, но совсем немного, сантиметров на пять, поскольку латник шевелится и не думал. Последний раз такой зажатой с двух сторон я чувствовала себя в маршрутке в «час пик». Моё правое бедро плотно соприкасалось с бедром его сиятельства, а левая коленка упиралась в железный наколенник Эльгибора.

Нахальный аристократ без зазрения совести придвинул к себе мою тарелку с грибами и сыром и принялся работать ложкой. Ел маленькими кусками, жевал не спеша, спину держал прямо, уголки губ промокал платком. Не дать ни взять, мастер класс аристократического способа приёма пищи.

— Тод отлично стряпает, брат, — похвалил Эгберт.

— Видать он тратит на готовку слишком много времени, вместо того, чтобы совершенствовать искусство врачевания, — изрёк граф и отставив мою почти пустую уже тарелку в сторону, отпил чай из моей кружки.

Ай, грубо, Натаниэль Кристан! И что ты вдруг на меня взъелся? Пить мне тоже хотелось, поэтому, как только сиятельство вернул кружку на стол я из неё тоже сделала пару глотков. Натаниэль посмотрел на меня с насмешливой улыбкой, а потом, обратился к Эгберту.

— Поел брат?

— Да, — кивнул Эгберт.

— Наелся?

— Да.

— Тогда не смею задерживать.

Ну и характер! Маркиз, ни дать, ни взять.

Эгберт поднялся, коротко попрощался и вышел.

— Все выйдите! Эльгибор, жди за дверью. — Распорядился Натаниэль Кристан.

Две кухработницы поспешно вышли за дверь. Эльгибор с металлическим скрежетом последовал за ними. Решив, что это касается и меня я встала, но сиятельство схватил меня за руку, не позволив подняться. Значит, разборки будут со мной. За что именно пока не поняла. Наверно, одумался и решил всё же наказать меня за пощёчину.

— Ты кухарка? — Поднял бровь Натаниэль Кристан.

— Нет, у меня просто хороший вкус, — ответила я чуть грубее, чем собиралась.

— Сомневаюсь, был бы у тебя хороший вкус не крутилась бы вокруг Эгберта.

Я чуть не задохнулась от такой наглости и высокомерия. Не только за себя, но и за человека, который уже дважды выручил меня, был дружелюбен и мил несмотря на то, что гораздо выше меня по положению.

— Эгберт — очень добрый, на редкость отзывчивый и сердечный! — выпалила я.

— Муж всех жён и жена всех мужей, — невозмутимо ввернул сын маркиза.

Что?! Это ж цитата из книги Александра Дюма «Цезарь»! Как Натаниэль может это знать?

— Вы цитируете Дюму? — уставилась я на аристократа.

— Какого ещё Дюму? Слова принадлежат Светонию, жившему до разделения миров, — с прищуром возразил тот.

— До разделения миров? — Эхом повторила я последнюю фразу.

— Говоришь обучена грамоте, а сама не знаешь о разделении миров, — усмехнулся Натаниэль, но всё-таки решил пояснить. — Впрочем, в твоём мире, возможно другие учения. А у нас с малолетства знают о Великом распаде. Многие отрицают разделения миров, но детей принято учить, что незадолго до распада Римской империи, случился апокалипсис и наш мир раздвоился. Некоторые считают, что где-то за звёздами есть мир — двойник нашего. И если учесть, что ты говорила правда, то твой мир и есть эта копия.

Неужели! Теперь становится яснее, почему здешнее место похоже на мой родной мир эпохи Возрождения. Возможно в этот момент я подзависла, потому что Натаниэль, чтобы вывести меня из оцепенения тронул за плечо.

— Алина, — проговорил он тихо. — Прогуляемся до голубятни, а я за это потрясу тебя ещё парочкой исторических фактов. Ну или псевдоисторических, решать тебе.

Приятно было услышать моё настоящее имя из уст Натаниэля. И выйти на свежий воздух мне определённо было надо.

Я кивнула. Граф галантно помог мне перелезть через скамью, и мы пошли к выходу, прихватив с собой Эльгибора, о чём я догадалась по клацанью железа сзади.

Натаниэль действительно всю дорогу сообщал мне исторические факты. Но все эти факты были об их семье. О том, как его дед, который был самим герцогом навсегда покончил с набегами кочевников на Виену, о том, что в его жилах течёт королевская кровь по материнской линии, о том, как его отец подавил восстание, о роли их рода в процветании Виены, основании Сторнула и других виенских городов. В общем корзинка бахвальства от его самовлюблённого сиятельства.

— Жди здесь, — бросил он Эльгибору когда мы подошли к голубятне.

Голубятня представляла собой деревянное строение в виде четырёхметровой башни на балке, в которую упиралась лестница. Чем-то она напоминала детский домик на дереве.

— Лезь первая, подстрахую, — легонько подтолкнул меня граф.

Честно говоря, лестница доверия особого не вызывала. А вдруг его сиятельство решит меня столкнуть в отместку за всё «хорошее» или прибить что б монстр меня не обратил. Во благо живущих, так сказать. В общем меня начали терзать смутные сомнения. И почему он сказал «первая», Эльгибор же может услышать, а граф обещал не выдавать меня.

Сиятельство расценил мою нерешительность как боязнь высоты.

— Ты со мной, ничего не случится, — шепнул мне на ухо Натаниэль Кристан.

Я вздохнула и полезла. С каждой ступенькой вверх ожидала, что либо лестница завалится, либо вылетит стая голубей и «одарит меня приметами скорого обогащения». Но ни того, ни этого к счастью не случилось. А внутри оказалось не так всё загажено, как ожидалось. Голуби сидели вверху и курлыкали. Было несколько небольших проёмов вдоль стен — оконцев. Голуби тут были самых разных мастей и расцветок: и белоснежные, и коричневые, и сизые, и пятнистые, и с пушистыми хвостами, и с хохолками, и с мохнатыми лапками. Натаниэль Кристан поднялся за мной.

— Отправлю почту дяде в Малтии, спрошу про этого Фьёрсвилда. Да, так оно назвалось.

Я кивнула. Натаниэль собирается использовать голубиную почту, ух ты. Граф привстал, доставая с жёрдочки крупного сизого голубя.

— Будь добра, — он ткнул мне его в руки, а сам начал привязывать к лапке мешочек.

Потом повернул меня за плечи к двери, в которую мы вошли.

— Отпускай, — скомандовал Натаниэль и я выпустила голубя.

Птица взмахнула крыльями и развернувшись полетела к солнцу. Я проследила её полёт, жмурясь от слепящих глаза лучей. А когда я повернулась, граф ткнул мне в руки второго голубя, тоже крупного, но теперь белоснежного с коричневым пятном на хвосте. И опять принялся завязывать мешочек.

— А этого куда? — Поинтересовалась я.

— Туда же, — пояснил его сиятельство, — на случай если один не долетит.

Выпуская его я чуть подкинула птицу в воздух, голубь как и предыдущий взмыл вверх, сделал разворот и повернул к солнцу.

— А как их приучили летать туда-сюда? — не удержалась я от вопроса.

— Голуби летают только в одну сторону, — улыбнулся Натаниэль, — возвращаются домой, к своей паре. Когда дядя приедет, то привезёт с собой несколько своих голубей, а мы дадим ему несколько своих.

Надо же, я столько прожила, а голубиной почтой и не интересовалась.

— А это все почтовые голуби? — спросила я, оглядывая помещение.

— Нет, в основном, их выращивают ради мяса и яиц.

Мне стало немного нехорошо от мысли, что я буду есть одну из этих чудесных птиц.

— В детстве мы с Эгбертом любили здесь лазить, представляли себя на боевом судне атакующими малтийцев. Здесь вот, — Натаниэль Кристан топнул ногой возле стенного проёма, — стоял игрушечный требушет, из которого можно было стрелять небольшими камнями. Ещё у нас была подзорная труба. А, вот и она, сохранилась на прежнем месте.

Граф потянулся вверх и достал с деревянной полки непонятного предназначения монокуляр.

— Взгляни, — он подвёл меня к одному из оконцев, — вся Виена как на ладони.

Я приложила монокуляр к глазу и посмотрела в оконный проём: извилистая река, тянущаяся до самого леса, деревянные дома, теряющиеся в золотистых полях, горы, упирающиеся в мучные облака. Как же великолепна природа! И как разительно это место отличается от мира с багровым небом где я побывала и куда, надеюсь, больше никогда не вернусь.

— Очень красиво, — улыбнулась я графу, — взгляните.

Медленным движением Натаниэль Кристан завёл мне за ухо прядку волос и наклонился, почти касаясь моей щеки своей.

— Красота уже перед моими глазами, мне не нужно смотреть куда-то ещё, — прошептал он.

Цитрусово-лавандовый аромат с кумарином и ванилью окутал меня. Горячее дыхание обжигало щёку. Сердце начало трепетать в предвкушении чего-то приятного и нового. Я не смогла сдержать улыбку.

— Позволишь?

— Что? — Не поняла я.