Елена Станис – Осиновый кол прилагается (страница 21)

Встала, выпрямилась, расправила плечи, набрала в грудь воздух, готовясь к шквалу обвинений.

Граф Натаниэль Кристан вошёл в комнату как-то… неуверенно? В руках у него был букет цветов. Самых разных, и полевых, и садовых. По одному цветочку каждого вида. От неожиданности я приоткрыла рот. Что он задумал?

— Не знал какие ты любишь, — пояснил Натаниэль Кристан, протягивая мне букет, который я оторопела приняла. — Это — пурпурная гвоздика, символ непредсказуемости. Вон там — цветок вереска — символ чувственности. Здесь — колокольчик — символ восхищения. Вон — мимоза — символ чуткости. Там — астра — символ очарования. А это — василёк — символ надежды. Насчёт белой розы — сама догадаешься.

Я поднесла букет к лицу и вдохнула. Раз. Другой. Дивный аромат успокаивал и согревал душу надеждой. Значит граф не собирается мстить или вести к позорному столбу.

— Так какие ты любишь? — Вкрадчиво спросил его сиятельство, присаживаясь на одну из кроватей.

На самом деле я никогда не отдавала предпочтение какому-то одному цветку. Любила все, и одуванчики, и марьянник, и даже осока как по мне имела свою особую прелесть.

— Каждый цветок прекрасен. Я на самом деле люблю все растения. И цветы, и травы. Большое спасибо за букет, ваше сиятельство.

Я замолчала, ожидая, что последует гораздо менее приятное выяснение обстоятельств. Но, как ни странно, граф был со мной мягок и вежлив как никогда до этого. Даже несмотря на то, что я его ударила.

— Я — глупец, — огорошил меня признанием Натаниэль Кристан, с которым, я, кстати, была категорически не согласна. — Как мог сам не догадаться? Чувствовал, что что-то не так, но не мог понять до конца что именно. Для мужчины ты — слишком нежный цветок.

Чтобы скрыть как мои щёки покрываются румянцем, я снова поднесла букет к лицу, вдыхая его благоухание смешавшееся с цитрусово-лавандовым ароматом графа,

— Поскольку я не догадлив, в чём только что признался, прошу, не томите с объяснением.

Если не знаешь, что соврать, говори — правду. Так я и сделала.

— Я провалилась в портал в другой мир. Попала сюда пройдя через жуткое место с багровым солнцем, похожее на ад. Там я увидела чудовище, вампира, того самого который напал на госпожу Селесту. Этой ночью он сказал, что приходил за мной. Сказал, что меня можно обратить, раз я побывала в его мире не свихнулась, — я издала нервный смешок, чувствуя, как пальцы снова начинают дрожать. — Когда я прошла через портал второй раз, попала сюда. В этот мир. Оказалась в доме Грэга Тилли. Он был добр ко мне, позволил остаться, но, чтобы не было пересудов мне… меня… я стала парнем.

Я ожидала увидеть на лице Натаниэля Кристана усмешку, недоверие. Думала вот-вот он заломит бровь и что-нибудь съязвит. Но нет. Граф слушал очень сосредоточенно, внимал, что называется, каждому слову. Не перебивал.

— Твой мир сильно отличается от нашего? — Спросил он наконец.

— Не сильно, — ответила я. — Просто будто попала на два — три столетия назад. Названия городов, прочих географических объектов — другие. А так — нет. В принципе, нет.

— Что за порталы, через которые можно проходить в другие миры?

— Чёрные камни. Но их мало. Последним, что я видела было чёрное зеркало в доме Грэга Тилли. Через него вампир прошёл, когда убил жену учителя.

Натаниэль с минуту помолчал, обдумывая услышанное, а потом продолжил задавать вопросы.

— А кто у тебя остался там, в твоём мире?

— Мама, брат, отчим, друзья.

Я погрустнела, вспомнив о тех, кто мне дорог и кого я, по-видимому, никогда больше не увижу.

— А Грэг Тилли… В каких вы с ним отношениях?

— Хороших, — я пожала плечами. — Мастер — очень добрый и благопристойный человек. Я его очень уважаю.

— А ты… — Натаниэль Кристан замялся. — Даю своё слово, что осуждать не стану и не выдам. Скажи правду, — я напряглась, ожидая, не знаю чего, чего-то неприятно-опасного. — Ты сохранила девичество?

Я почувствовала, что заливаюсь краской.

— Не собираюсь отвечать на подобные вопросы! — Едва сдерживая негодование отчеканила я.

— Ты уже ответила, милая, — Натаниэль Кристан просиял, как только свеже отчеканенная монетка.

Я отвернулась, пытаясь скрыть неловкость, согнать с лица краску и совладать с собой. И чего это его так заботит моё, хм, девичество? В своём мире я считала бы это скорее недостатком, чем достоинством, ярлыком никому-ненужности, так сказать. А тут это оказалось мне на руку.

Натаниэль Кристан поднялся и чуть склонился ко мне.

— Вчера я сделал непозволительное, прошу меня простить, — вкрадчиво произнёс он.

Я оторопела. Граф собственной персоной просит прощения! У меня! И это ещё с учётом того, что влепила ему нехилую пощёчину.

Я тоже встала и поклонилась:

— Ваше сиятельство, это моя вина…

— Натаниэль, — перебил меня аристократ.

— Что? — Не поняла я.

— Натаниэль. Это моё имя. Впредь дозволяю звать меня Натаниэль. Могу я узнать твоё?

— Алина, — проговорила я неуверенно, будто сомневалась в том как меня зовут на самом деле.

— Алина… — медленно повторил Натаниэль Кристан, будто пробуя имя на вкус. — Очень приятно, Алина.

Граф взял мою руку и коснулся губами тыльной стороны. Несмотря на то, что я стояла перед ним в мужских штанах на четыре размера больше моего и холщовой рубахе, я почувствовала себя женственной. Несмотря на то, что я была взлохмачена и не накрашена я почувствовала себя красивой.

— Я отдал тебе свой кафтан, а надо было снять мерки для платья, — улыбнулся Натаниэль Кристан как-то очень уж самодовольно. Как-то странно он вдруг осчастливился, поняв, что я не парень. — На первое время тебе дадут пару платьев Селесты.

— Ваше сиятельство! — взволновалась я, понимая, что меня ждёт разоблачение.

— Натаниэль — поправил граф.

— Натаниэль, — повторила я, чувствуя неловкость от подобной фамильярности с наследным сыном маркиза, перед которым принято расшаркиваться. — Прошу, если можно, сохраните мой секрет. Пожалуйста.

Тут Натаниэль Кристан наконец заломил бровь:

— И кого ты опасаешься в моём замке? Моих слуг?

— Как насчёт вашего батюшки… — спросила я, боясь задеть аристократа словами, означающими, что здесь он, всё же не самый главный.

Граф задумался.

— Будь по-твоему, я сам переговорю с отцом. Чуть позже.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Но тебя переселят. Негоже деве спать в комнате с двумя мужчинами. Поверь, Алина, не я принимал решение заселить всех в одну постельную комнату. Мой батюшка порой бывает… стяжателен. Распоряжусь об опочивальне.

— Не надо, — запротестовала я, — вампир сказал, что пришёл за мной. Он получил приглашение и теперь может входить в замок. С отцом Донсоном и учителем мне спокойнее.

В глазах его сиятельства мелькнула обеспокоенность и понимание. Он шагнул ко мне и очень осторожно, будто я хрустальная ваза и могла разбиться, приобнял меня. Цитрусово-лавандовый аромат с кумарином и ванилью перебил аромат букета, который я всё ещё продолжала держать руках.

— Я думал об этом, о твоей безопасности. Я уже выделил тебе личного охранника, он будет следовать за тобой, без лишних слов выполнять приказы. Эльгибор! — Крикнул граф повернув голову к двери и чуть отстраняясь.

Дверь открыл закованный в броню крепкий мужчина с грозным взглядом, массивным подбородком и утиным носом, на поясе висел меч в кожаных ножнах.

— Будешь повсюду следовать за… Тодом. Не отходи ни на шаг. Выполняй его приказы, если они не противоречат моим.

Эльгибор резким движением поклонился. Стой я чуть ближе, наверно, испугалась бы.

И что-то мне не по себе стало от того, что это вот чудо в латах будет по всюду с железным лязганьем за мной таскаться. Я выразительно взглянула на Натаниэля Кристана, но тот только понимающе улыбнулся.

— Если решишь остаться в комнате, будете спать вчетвером.

— Сиятельный граф! — услышала я Жозепа, мельтешившего за спиной Эльгибора. — Ваша сестра, Божьей милостью очнулась, и ваш батюшка просит подняться к её сиятельству.

— Передай, что сейчас буду, — бросил Натаниэль Кристан, а потом склонился к моему уху и шепнул, — не прощаюсь, дивная Алина.

Натаниэль и Жозеп ушли. Эльгибор остался. Меня переполняли эмоции, причём самые возвышенные. Я хотела бы побыть наедине с собой, но теперь рядом был Эльгибор. Неподвижно возвышался подле меня сродни пустым доспехам и косился исподлобья. Я ещё раз зарылась лицом в цветы, наслаждаясь дивным ароматом. Повертела головой в поиске вазы. Был только кувшин с питьевой водой. Стоп, так ведь у меня есть Эльгибор.

— Эльгибор, принеси вазу с водой, — попробовала я первый приказ-поручение.

Однако латник даже не двинулся. Но, по крайней мере, соблаговолил ответить:

— Приказано не отходить.